Чтение онлайн

Здесь есть тепло, которое растопило бы лед у кого угодно.

— Нет, — говорит Эван. — Я рад за тебя. Холли, знаешь ли, одна из лучших. Даже если она ужасна в «Монополии».

— Неправда. Я вчера проиграла из-за ошибки округления.

— Ты перепутала сотни с тысячами и потратила больше, чем могла себе позволить, — говорит Эван, протягивая руку, чтобы потянуть Холли за прядь волос. — Может, тебе стоит проверить зрение?

Тихий голос доносится из кухни.

— Эван, детка?

Он выпрямляется.

— Точно, Сара хотела еще глинтвейна.

Он исчезает в коридоре, даже не взглянув на нас. Холли вздыхает и делает вид, что вытирает лоб. На ее руке блестки, оставшиеся после разворачивания подарка.

— Извини, — говорит она.

— Я не возражаю, — я беру ее за руку. — Может, стоит рассказать и твоим родителям тоже?

— Думаю, стоит. Приготовься. Помни, что я сказала.

— Твой папа благословит меня на предложение, — говорю я. — Я помню.

Холли стонет, и я смеюсь, увлекая ее в гостиную. Он наполнен смехом, семейными воспоминаниями и традициями, вплетенными в праздник, который мне все еще не нравится… но он не так плох, когда рядом Холли Майклсон.

ЭПИЛОГ

Холли

Я потираю руки, ворча о том, что забыла перчатки. Даже в огромном вестибюле холодно, а я одета не для полярных температур на улице. Но если и есть один день в году, когда ты не можешь мыслить здраво, так это канун Нового года.

Мое серебристое блестящее платье ниспадает до колен и тонкие бретельки на плечах — единственное, что его поддерживает.

Это была импульсивная покупка.

Адам пригласил меня на новогоднюю вечеринку, на которую ему пришлось пойти по работе, но все зря — планы уже построены. Ужин с самыми близкими подругами из колледжа.

Которые, кстати, подумали, что стоит пойти на вечеринку к моему новому парню.

Поэтому я пошла на компромисс. Прибытие незадолго до полуночи позволит отпраздновать новый год вместе, что идеально. Но это также означает появление в месте, где Адам не Адам-с-другой-улицы и даже не Адам-сын-печально-известного-Данбара. Это место, где он Адам Данбар, основатель Wireout, миллиардер и гений. Мир, в котором я его никогда не видела.

Мир, в который меня никогда не приглашали.

Конечно он стонал из-за необходимости вечеринки, говоря, что хотел бы ее пропустить. Но лифт, которого я жду, позолочен, а воздух пахнет сиренью. Они прячут ароматические свечи в вестибюле? Устанавливают в стенах диффузоры для ароматов?

— Верхний этаж, мисс, — говорит служащий. Он расплылся в улыбке, как только я показываю приглашение.

Бабочки порхают все активнее с каждым этажом, на который поднимается лифт. Но я говорю себе, что Адам провел Рождество с моей семьей. Будет справедливо, если я увижу его работу, по сути, приемную семью, на Новый год.

Двери открываются, и я слышу людей прежде, чем вижу; звуки живой группы и безошибочно узнаваемую смесь голосов, когда собирается большая толпа. Я иду на звук, каблуки цокают по каменному полу.

Мы на крыше отеля «Раш», и вид на горизонт Чикаго захватывает дух.

Я прохожу мимо группы мужчин в смокингах. Разодетая в пух и прах к Новому году, и когда оглядываюсь вокруг, коктейльные платья, которые носят в этом зале, могут соперничать с подиумом. Адам говорил так, словно предпочел бы подвергнуться пыткам, чем находиться здесь, но стоя в огромном зале, глаза становятся как блюдца. Я понимаю, почему приглашение, которое он передал, имело такой вес.

Гости собрались здесь, чтобы пообщаться, увидеть других и быть замеченными, отпраздновать канун Нового года с людьми, которых считали равными себе. Если при этом приходилось жертвовать на благотворительность, что ж, это была небольшая плата.

Думаю, я могла бы написать отличную статью об этом.

Я пытаюсь смотреть сквозь толпы, коктейльные столики, живую группу, но не вижу Адама. Крошечные ремешки на каблуках впиваются в лодыжки. Я не видела его с тех пор, как мы попрощались в Фэрхилле. Он вернулся в Чикаго на два дня раньше меня, и мы провели последний день вместе перед камином в его доме.

Так же, как все начиналось.

Я вожусь с замком клатча, чтобы достать телефон. На часах одиннадцать сорок пять. До полуночи осталось всего пятнадцать минут. Я должна найти его.

Затем раздаются помехи в микрофоне. Музыка стихает, в толпе воцаряется тишина.

— Всем добрый вечер, — произносит низкий мужской голос.

Который звучит очень знакомо.

Адам стоит на сцене с микрофоном в руке. Он не сбрил бороду, несмотря на то, что угрожал сделать это еще в Фэрхилле, и, в отличие от большинства здешних мужчин, на нем нет смокинга. Черный костюм и белая рубашка без галстука.

Он выглядит как в своей тарелке. Широко расставленные ноги и выражение лица, которое невозможно прочесть. Это он, когда возвращается в свой мир. Человек, которого приглашали произносить вступительные речи, перерезать ленточки, финансировать новое больничное крыло.

Человек, который провел Рождество со мной и моей семьей.

— От имени фонда я хочу поблагодарить всех присутствующих за то, что пришли сегодня вечером. Для меня очень важно, что вы закончили год с нами, но еще больше то, что готовы начать следующий год тоже с нами. Ни у кого из вас не было приглашений на вечеринку получше, не так ли?

По комнате разносится смех.

Вежливо, нетерпеливо. Не знаю, как он может это выносить — всеобщее внимание. Я была бы на взводе.

Адам оглядывает толпу.

— Осталось всего пятнадцать минут в этом году. Если в вашем списке дел что-то осталось, предлагаю сделать это прямо сейчас. В противном случае, пожалуйста, возьмите бокал шампанского и сделайте пожертвование, если еще не сделали.

Его глаза находят мои, и, несмотря на расстояние, загораются. Я замечаю это.

— С террасы открывается лучший вид на фейерверк, — говорит он. — Для тех, кто не привел кого-нибудь поцеловать под бой курантов. С наступающим Новым годом.

Снова вежливый смех, люди подталкивают друг друга локтями, пока все мое внимание приковывает только Адам. Он передает микрофон сопровождающему, пока позади оживает гигантский экран. Идет обратный отсчет.

Он сходит со сцены и прокладывает путь прямо сквозь толпу. Они наблюдают за ним и расходятся, как Красное море. Ясно, что сегодня вечером он здесь почетный гость.

Адам не сводит с меня глаз, и сердце учащенно бьется. Он делает это перед всеми: гостями, репортерами.

— Привет, — говорит он, губы изгибаются в интимной улыбке. Он запечатлевает поцелуй на моей щеке, а я прижимаюсь к нему и чувствую, как рука ложится мне на талию. — Спасибо, что пришла.