Чтение онлайн

Потом, подумав, сказала:

Не надо пятьсот эскимо. Нам бы, Тань, каждой из нас хотя бы по парочке мороженого, и даже не обязательно эскимо: можно пломбир. А то жа-арко!

Танюшка расхохоталась и вдруг хлопнула себя по лбу.

Марта, — завопила она, — я забыла тебе рассказать офигенную новость! Сегодня утром, как раз, когда я сдавала смену Марии Сергеевне, из Москвы за Сафаровым прислали санитарный вертолёт. Причём, как я слышала, это даже не вертолёт, а целая клиника на крыльях! Обалдеть!

Больше Татьяна ничего сказать мне не успела. Представив, что я никогда не увижу Дара, я побледнела. Сильно закружилась голова, закололо в сердце, мышцы вдруг разом ослабли. Я начала хватать ртом воздух. В голове мелькнула мысль, что у меня налицо все признаки предобморочного состояния. В следующий момент почувствовала, что не могу двигать ни руками, ни ногами, а значит, в любую секунду пойду на дно.

Ну и ладно, — подумала я. — Что тут такого? Одним человеком на земле больше, одним — меньше, это не имеет большого значения. Вот только бабушку жалко. Но разве моя вина, что я физически не смогу жить, не видя глаз Дара? Бездонных чёрных глаз. Они захватили меня в плен, едва мы с Даром встретились взглядами. И — всё, я пропала.

Марта, что с тобой? Не умирай, пожалуйста! — услышала я голос насмерть напуганной Тани.

Весёлые яркие веснушки на лице подруги внезапно исчезли. Или мне в том состоянии, в котором я тогда пребывала, так показалось, не знаю? На какое-то мгновение Таня надо мной зависла. Затем, обхватив меня за шею, она изо всех сил начала грести одной рукой к берегу. Я лежала на спине и пыталась увидеть напоследок тот, голубой вертолёт.

У меня не было никаких сомнений, что в этом вертолёте врачи из Москвы увозят моего любимого (да, правде нужно смотреть в глаза: я полюбила Дара). Но перед глазами почему-то всё прыгало. Я силилась увидеть вертолёт, чтоб хотя бы так проститься с Эльдаром. Мне это было очень важно. Хотя бы так, издалека… А что будет со мной — неважно. Но вертолёт куда-то исчез. Я поняла, что Сафаров улетел. Улетел, и даже не обещал вернуться…

Чёрт, как колет сердце! Когда же оно остановится? Я знаю, такие вещи с молодыми тоже случаются. Конечно, очень жаль бабу Аню. Но я не могу больше видеть это беспечное небо с легкомысленными облачками, яркое солнце, которое сейчас надо мной как будто смеётся: дескать, чего ты, дурочка, с ума сходишь? Знаешь, сколько у него девчонок, которые готовы пойти за ним на край света? А ты просто одна из них. Так что забудь его и живи, как будто Дара никогда не было в твоей жизни.

Ненавижу солнце! Ненавижу небо, в котором летают голубые вертолёты! Ненавижу себя за то, что проявила слабость и позволила себе влюбиться! Это я, Снежная королева в очках, которая всегда гордилась тем, что она — сильная?! А сердце продолжает колоть. Может, уже скоро всё закончится? Как больно…

Танюшка, моя добрая верная подруга, тем временем тащила меня за собой, как буксир. И всё-таки вытащила на берег. Там уже бестолково суетились несколько девчонок, которые, как и мы, хотели отдохнуть, а тут на тебе — несчастье с девушкой, которая их старше всего на несколько лет! Теперь уже как-то не до отдыха. Одна из них догадалась набрать скорую.

Добравшись до берега, Таня положила меня набок. Изо рта потекла мутная струйка воды. Всё-таки я наглоталась из Безымянки, подумала я и отключилась.

Очнулась в своей родной районной больничке. Около меня сидят встревоженные Таня и Мария Сергеевна. Голова тяжёлая. Я с трудом смогла вспомнить, что было раньше. Почему-то из головы упорно не выходил тот яркий бесподобный момент, когда мне казалось, будто я лечу. Лечу в предчувствии счастья. Или — навстречу счастью? Не знаю, но было здорово. К сожалению, в жизни всё оказалось намного жёстче.

Я попыталась улыбнуться Танюшке и Марии Сергеевне. Вдруг дверь палаты отворилась, и на пороге показался… Дар! Не веря своим глазам, я слабым голосом попросила Танюшку ущипнуть меня за руку. На лице подружки появилась довольная улыбка. Я с удивлением заметила, что веснушки-то снова на месте!

А жизнь продолжается, подумала я и опять отключилась. Наверное, это сказалось нервное перенапряжение.

Время пришло

Эльдар и сам не понимал, как много, оказывается, для него значит эта хрупкая девушка с голубыми глазами и копной чуть вьющихся светлых волос. Он осознал, прочувствовал это, когда к нему в палату вошёл его личный помощник. Эмин выглядел непривычно нервным.

Они дружили ещё со студенческих лет. Причём сдружились сразу и так крепко, что когда после первого курса Эльдар вдруг перевёлся в московский вуз, Эмин тоже отправился вслед за другом. Можно сказать, их дружба была проверена временем. Конечно же, Эмин знал и о том, чем закончилась для его друга его первая любовь. Сам-то он был женат и даже имел сына, но за Элика (так звали Эльдара его близкие и друзья) переживал, как за родного брата.

Эмин сразу догадался, что милая медсестра не просто понравилась его другу, а что за этим стоит нечто гораздо более серьёзное. Именно он, узнав, что Рыков своим поведением самым ужасным образом компрометирует Марту, тут же поставил в известность Эльдара. Ну а тот без промедления поговорил по-мужски со своим деловым партнёром. Ведь когда речь идёт о чести девушки, всё остальное не имеет значения. Так принято на их с Эликом родине.

С четверть часа назад в больницу привезли Марту, — без каких-то предисловий сказал Эмин, зная, что сейчас дорога каждая минута. — Она находится в кабинете главврача.

Она жива?.. — привстав с постели, спросил враз побелевший Сафаров.

Не желая показаться в глазах друга слабаком, он старался говорить ровным голосом, но, как обычно, его выдавало дрожание рук. Разумеется, Эмин знал об этой особенности Элика, поэтому, старательно отводя взгляд в сторону, он объяснил ситуацию. Эльдар поблагодарил своего помощника и кивнул головой, что означало, что Эмин может идти.

После его ухода Сафаров какое-то время сидел на кровати, пытаясь выровнять дыхание. Именно в эти минуты, пока Эмин вводил его в курс дела, он понял, что Марта для него — не просто красивая милая девушка, с кем он не прочь был поближе познакомиться, а что к ней он испытывает сильное глубокое чувство. Это открытие было почище того, что совершил в 15 веке первооткрыватель Америки Христофор Колумб!

Для Эльдара, который после раны, нанесённой его первой любовью Венерой, достаточно долго избегал девушек, это явилось настоящим открытием. Перед его глазами стояло лицо Марты, которая после его предельно жёсткого разговора с Рыковым, пришла к нему, чтобы нанести охлаждающий гель на плечо. Он сразу догадался, что она знает, что он вступился за её честь, что она увидела в нём своего защитника, и что она ему очень признательна.

Нет, Марта не сказала ни слова, но по трепетанию её пушистых ресниц, взволнованному дыханию и лёгкому румянцу на милом лице, Эльдар узнал то, что девушка не решалась ему сказать. В ту же секунду он почувствовал в сердце большое умиление вкупе с восхищением, которое внушала скромная медсестра из больницы, находившейся бог знает в какой глуши.

— Есть немало мужчин, в том числе среди моих друзей, — размышлял Сафаров, — кто тянет с женитьбой, боясь совершить грубую ошибку. А нужно просто довериться своему сердцу.

Однако сам Сафаров после своего нечаянного открытия буквально разрывался на части. Он уже понял, что Марта предназначена ему самой судьбой. Да и разве может быть иначе, если, увидев её в тот момент, когда он лежал на носилках, испытывая сильную боль в ноге и в плече одновременно, он на какое-то мгновение отвлёкся от боли, потому что не мог, да и не хотел отрывать свой взгляд от девушки?