Чтение онлайн

В том, что касается фантастических причуд, воображение самых богатых людей мира не знает никаких границ. Для чего же человеку и быть богатым, если не для того, чтобы раздвигать пределы возможного? От Сен-Рафаэля до Монако Французская Ривьера имеет огромное неудобство: вдоль побережья, и близко от него, проходят автострада и железная дорога. Железнодорожная линия – знаменитая линия PLM – зажата между берегом моря и горами, которые, по иронии судьбы, когда железная дорога строилась во второй половине девятнадцатого века, обеспечили условия для прокладки пути. Сегодня почти на всей Ривьере, кроме трех мысов и холмов Калифорнии и Круа-де-Гард в Каннах, ее прекрасные дома, которые «окунают свои ноги в море», головами упираются в рельсы. Но это не слишком беспокоит миллиардеров. Они даже соревнуются в том, кто остроумней обойдет это изначальное неудобство. Один из них, уроженец бывшего Советского Союза, без колебаний предложил мэру 200 миллионов евро, чтобы тот распорядился убрать в туннель железнодорожный путь рядом с его виллой, которая, надо это признать, стоит в великолепном месте над одним из самых красивых заливов Берега. Мэр ответил отказом. Другой миллиардер обратился непосредственно в R'eseau ferr'e de France (RFF) (компания, которая владеет железнодорожной сетью Франции. – Пер.) с предложением не более и не менее как отвести железную дорогу Ницца-Тулон-Марсель в сторону от Канн, чтобы шум поездов больше не мешал ему по ночам и чтобы он имел прямой выход к морю. Он даже проявил большую щедрость – предложил много десятков миллионов евро на оплату этих работ. RFF не исполнила его желание. Один декоратор рассказывает, что в Супер-Каннах (один из самых престижных жилых районов Лазурного Берега, находится на холмах в 4 км от Канн. – Пер.) один из этих богатых владельцев вилл построил лифт, который спускается от его дома к подножию холма, на пляж, под автомагистралью и железной дорогой. Но есть одна подробность: эти работы были выполнены без разрешения…

В таких условиях трудно дать полную волю всем своим желаниям. Прибрежное законодательство, свободный доступ к морю и к тропе таможенников, мореплавание или пролет самолетов, участки местности, отнесенные к различным категориям. У Берега есть дар коллекционировать всевозможные законы, правила, постановления, указы и другие законодательные акты, которые препятствуют похвальному стремлению обладателей тугих кошельков улучшить места, где они живут. Например, ландшафтный дизайнер Жан-Мари Таррагони, большой знаток престижной недвижимости, рассказывает историю о миллиардере из Москвы, который хотел надстроить свой дом площадью 1500 квадратных метров, ставший слишком маленьким для него. «Поскольку дом находится в поле семафора, установленного в 1862 году… то есть до его приезда, он не мог изменить высоту своей виллы, не загородив наблюдательную площадку. Он сразу же предложил за свой счет увеличить на столько же высоту семафора, но мэр Рене Вестри был категорически против».

Подчиненные Клода Далля, дизайнера интерьеров, автора замысла марки «Ромео», фабриканта и продавца, привыкли к эксцентричным требованиям клиентов. Этот декоратор имеет во Франции всего три торговые точки, и 70 % его торгового оборота составляет экспорт. Он присматривает за своеобразным и необыкновенным декором примерно трети самых дорогих вилл Лазурного Берега. «В области роскоши Франция по-прежнему считается первой. Французская роскошь – это мода, бижутерия, внутреннее убранство помещений. Клиенты приходят к нам для того, чтобы увидеть то, чего не видели в других местах. Они хотят чего-нибудь высококачественного, оригинального и очень дорогого. Они готовы заплатить любую цену, лишь бы им сделали нечто уникальное и соответствующее их ожиданиям», – отмечает Жан-Пьер[48], один из сотрудников Клода Далля, и продолжает: «Например, если клиент хочет комод в том стиле, который ему понравился у антиквара, он закажет нам то же самое, но гораздо более крикливое и безвкусное, за любую цену». В Каннах декоратор обосновался на Круазетт в начале двухтысячных годов, но марка существует уже семьдесят лет. Клод Далль помогал устраиваться на Ривьере нескольким накатывавшим на нее, одна за другой, волнам богачей. Его клиентами были в начале 1970-х нефтяные короли в джеллабах, потом в 1980-х африканцы, японцы и корейцы. Примерно пятнадцать лет назад появились русские и клиенты с Востока, а в последние годы немного бразильцев. Каждый сходит с ума по-своему. «Новые поколения опускаются до вещей, которые их родители посчитали бы безвкусицей», – замечает один декоратор. И добавляет: «А русские любят то, что блестит». Владелец картинной галереи, обосновавшийся в Gray d'Albion (четырехзвездочный отель в центре Канн. – Пер.) говорит о том же с большей горечью. Стоя перед большой картиной Ханса Хартунга посреди картин Бюффе, Утрилло и Дюфи, он думает вслух: «У кого есть деньги, у тех часто бывает дерьмовый вкус. Мы обращаемся к клиентам-коллекционерам, а не к инвесторам. Олигархи приходят, выбирают картины на 500 000 евро, а в итоге покупают копии на 20 000 евро. Если бы это был „бентли“, яхта или „Фалькон“ (реактивный бизнес-самолет. – Ред.), они бы так не сделали…»

Дорогое, но не обязательно эстетичное, очень дорогое, но не обязательно практичное, броское, блестящее, экстравагантное, но прежде всего – уникальное. Вкус богачей, особенно недавно разбогатевших, может сочетаться лишь со спешкой и неумеренностью и способен проявляться только в капризах, причудах, безумствах.

«Клиенты этого типа делают покупку потому, что для нее представился удобный случай. Они покупают то, что им захотелось. И еще они хотят всегда быть самыми богатыми. Менее состоятельные пытаются блистать так же, как самые богатые.

Арабы, например, обиделись, когда сюда приехали русские. А теперь, когда начался кризис, они возвращаются… И нет смысла говорить им, что такая-то вещь куплена другим человеком. Для них важно только ходить к тому же поставщику, – констатирует Жан-Пьер. – А еще новые богачи всегда торопятся, особенно те, кто с Востока», – добавляет он.

Это может засвидетельствовать тот агент по недвижимости, которому никак не удавалось объяснить, что после заключения договора о продаже виллы (она находилась на мысе Антиб и была продана за 22 миллиона евро) покупатель должен ждать три месяца и лишь потом сможет въехать в нее. «Покупатель пошел к продавцу, предложил ему несколько десятков тысяч евро, и тот сдался. В итоге продавец выехал, даже не забрав свою мебель». Раз что-то уже было сделано срочно, то сейчас, должно быть, делают невозможное!

Но во всех этих случаях решение принимают они. Это признает Кристоф Леруа, повар звезд: «Сколько раз я должен был ждать полчаса или час, пока месье закончит телефонный разговор с другим концом мира или пока мадам закончит свой массаж? Это ничего: это приводит ваши мысли в порядок»[49]. Андреа Ридингер, которая была помощником режиссера при съемке для телеканала М6[50] шести эпизодов, посвященных жизни семи миллиардеров, признается на tvmag.com, что иногда съемка превращалась в ад. «После напряженных переговоров с будущими героями наших сюжетов мы снимали их несколько дней, а потом вдруг, однажды утром, они больше не захотели нас видеть. Мы каждую минуту были словно на острие ножа, потому что они могли все остановить, когда пожелают». Она вспоминает: «Жасмин Горовиц, вдова богатейшего торговца ювелирными изделиями, заставила нас ждать на террасе пять часов, пока не закончила свой макияж»[51].

Торговцы отмечают, что миллиардеры привыкли к тому, что деньги устраняют все трудности, и из-за этого считают себя свободными от некоторых правил. Выходцы из стран Персидского залива, приехавшие из Саудовской Аравии, Кувейта или Катара, привыкли делать покупки на закате, когда жара не так сильна, а потому живут по ночам и не знают, в какие часы открыты магазины на Ривьере. «Некоторые мои собратья приходили на встречу в 2 часа утра и ждали четыре часа, а потом их выпроваживали, – негодует один из них. – Одна принцесса как-то пришла делать покупки в конце дня. Нужно было, как всегда, закрыть магазин. Три ее телохранителя заняли посты каждый у одного из входов и стояли, пока принцесса не уехала примерно в 21 час. Когда я вернулся к себе домой, зазвонил мой телефон. Я не ответил на вызов, и звонивший оставил сообщение. Это был секретарь принцессы, сообщавший, что она назначает мне встречу в 2 часа. Я перезвонил ему на следующее утро, но секретарь сказал мне, что уже поздно: встреча была назначена на 2 часа утра», – продолжает он. Он все же смог наверстать упущенное… но сумму счета не назвал.

Все же такое поведение иногда доставляет богатым неприятные разочарования. Некоторые рестораторы стали недоверчивы и отказываются резервировать столики для слишком капризных клиентов. Например, Лоран Соля вспоминает об одном прожигателе жизни, который причаливал свои три судна в порту Сен-Тропе и имел привычку заказывать для себя и своей свиты столики в Club 55, Voile Rouge и Caves du Roy. Но следует сказать, что он не ел три раза подряд… В Club 55, на легендарном пляже Памплон, где встречались Сильвестр Сталлоне, Михаил Горбачев и иорданский принц Хусейн, теперь стали завсегдатаями и нувориши. Хозяин этого места, Патрис де Кольмон, рассказывает Figaro Magazine[52]:

«Восемь лет назад я принимал здесь олигарха Бориса Березовского.

Он два раза подряд отменял заказ на три больших стола. На третий день он неожиданно явился ко мне вместе с женой и хотел купить десяток бутылок шампанского, чтобы возместить ущерб. Я ответил ему, что вынужден был отказать другу из-за его заказов. И он понял, что деньги – это не все, особенно здесь!»

Владелец ресторана из Жуан-ле-Пен говорит, что у него был состоятельный русский клиент, который привык к гигантским счетам. «Но он был очень требовательным. Он вызывал меня в 20 часов, чтобы заказать весь ресторан на этот самый вечер. Он не желал и слышать, что зал полон и я не могу выставить всех за дверь ради него». Он также вспоминает, как другой подобный клиент потребовал, чтобы Уитни Хьюстон приехала и спела на дне рождения его сына. Она запросила за это 400 000 евро. Клиент сказал «о'кей». Через десять минут Уитни Хьюстон перезвонила: она подумала и хотела уже 800 000 евро. Клиент, не задумываясь, сказал «о'кей», но Уитни Хьюстон так и не приехала.

Владелец пляжа Гаруп в Антибе до сих пор рассказывает историю об олигархе, который недавно заказал у него на неделю весь пляж и все сорок шезлонгов. «Однажды подъехал „роллс“. Из него вышли две сексапильные дурочки в розовых шортах и туфлях на шпильках. С ними были ребенок и его няня. Час или два они занимали четыре шезлонга, и больше я их не видел до конца недели».

В L'Express за 2 мая 2002 года Роже-Луи Бьянкини повествует о Тельмане Исмаилове, азербайджанце, родившемся в 1956 году в Баку. Этот человек, который охотно красуется перед всеми за рулем своего белого «бентли» с откидным верхом, только что купил за 5,59 миллиона евро виллу Истана на мысе Антиб у владельца часовой компании Tissot. Он уже давно положил глаз на это необыкновенное жилище, где все (ограда, дорожки, фасады, балюстрады и полы) и внутри, и снаружи сделано из мрамора. Один свидетель рассказывает, что 11 сентября 1999 года Исмаилов, которому запретили устроить фейерверк в его владении в честь дня его рождения, перенес это развлечение на террасу одного из залов отеля M'eridien в Жуан-ле-Пен, чтобы исполнить свой каприз. На следующий день один из его телохранителей принес туда плату за вечер – 450 000 франков (68 600 евро), сваленные кучей в полиэтиленовый пакет из супермаркета. По словам Роже-Луи Бьянкини, это напоминает причуды княгини Суворовой, которая однажды утром, во время праздника, купила виллу, которую сняла на одну ночь, просто для того, чтобы продолжить начатое празднество.

Что касается красок, можно вспомнить любовь к синему цвету той богатой принцессы из Залива, которая велела одному декоратору полностью покрыть стены комнаты, где находился ее домашний бассейн, драгоценной тканью из шелка дикого шелкопряда – чесучой бирюзового цвета. Эту материю должны были соткать специально для нее. Площадь комнаты была не меньше 600 квадратных метров, так что можно себе представить, какова была площадь стен, которые надо было обтянуть шелком. И завершающий штрих, своего рода вишенка на торте: принцесса попросила покрыть все это бриллиантами. Почти разумным выглядит тот олигарх, который потребовал только, чтобы его особняк площадью 800 квадратных метров был обставлен мебелью «за восемь дней так, словно хозяин живет там пятнадцать лет, с картинами на стенах и фотографиями». «Один африканец попросил нас построить ему посреди зарослей кустарника танцевальную площадку с аппаратурой для лазерного шоу, и чтобы площадка раздвигалась, а под ней был бассейн», – рассказывает Жан-Пьер. Вот еще одно желание из этого ряда безумств: один клиент заказал интерьерному архитектору занавески из парчи-ламе золотого цвета для своего судна длиной 30 метров, стоявшего на якоре в открытом море возле Пхукета. «Нам пришлось послать нашего сотрудника на место работ», – вспоминает Жан-Пьер. А Стефан Гроссо, основатель расположенного в Ницце агентства Luxuria, которое организует и обслуживает праздники и приемы, придумал для одной своей клиентки новую услугу – предложил каждый год к дню ее рождения обновлять интерьер ее яхты, чтобы тот гармонировал с ее платьем.