Миллион Первый
Шрифт:
Третья бронированная колонна вошла из Надтеречного района. Там ее очень ждали остатки разбитой «автурхановщины». Самые нетерпеливые, 15 человек, вышли встречать российских «гостей», забыв, что встречать гостей полагается без автоматов. И были расстреляны в упор танками. Для наступающих российских войск все чеченцы — одинаковы. Войска МВД вместо благодарности за то, что их без боя впустили в село, стали обыскивать дома мирных жителей, «изымать» оружие и «все, что плохо лежит». Несколько хозяев домов при сопротивлении были убиты.
Оказалось, что жить вместе с «победителями» очень тяжело. Молодые пятнадцатилетние ребята из Надтеречного района, кое-как добрались до Грозного и попросили их записать «хоть в штрафной батальон, только со своими». На площади Свободы народ митинговал каждый день, постоянно от него отделялись отряды, которые направлялись защищать Чечню, они присоединялись к правительственным войскам и отрядам МВД.
Второй день шел бой в станице Ассиновской, Серноводске, Давыденко, Первомайском. В Долинске есть жертвы, много раненых и убитых мирных жителей, горят дома, машины. Бьет тяжелая артиллерия, бомбят самолеты, пущены в ход установки «Град». Последняя сводка: 25 танков подбито, сбито 2 самолета, 70 человек убито, 60 ранено. По местному телевидению показали новых российских пленных солдат, захваченных на границе с Дагестаном. В отличие от прежних пленных контрактников эти призывники — настоящие пацаны, на вид им дашь не больше шестнадцати лет. У всех заплаканные глаза и опухшие от слез лица. Пушечное мясо войны. По личному приказу президента Джохара Дудаева — отпущены домой.
Ночью было светло, как днем, от повисших в небе желтых осветительных бомб, сброшенных на Грозный российскими самолетами. На маленьких белых парашютах, плавно покачиваясь, бомбы медленно спускались на крыши домов. А самолеты все кружились и сбрасывали новые и новые парашюты. Отряды военных помчались спасать самые важные объекты города от десантников. Улицы были полны вооруженного народа. Отчаянные мальчишки сновали по скользким, мокрым от дождя крышам высоких домов, охотясь за упавшими парашютиками. Первого десантника, застрявшего на высоком дереве, в дальнем конце улицы заметила наша охрана. Окружили дерево, наставили автоматы:
— Попался, оккупант! Сдавайся!
— Со гаски вац, со нохчи ву! (я не русский, я чеченец) — отчаянно завопил тот.
— Ах, ты еще и чеченец! — вконец разозлились гвардейцы и передернули затворы. — Предатель, где на десантника выучился?
— Да не предатель я, — чуть не плача говорил, слезая с дерева, высокий подросток. — Я за парашютом на дерево залез…
В эту ночь наш город не бомбили. Десант так и не появился, а у чеченской детворы был праздник. С веселыми криками гонялись они за российскими «подарками», которые подарило им желтое ночное небо.
Утром 14 декабря Джохар выступил по телевидению с суровой и пламенной речью: «Российское вторжение — это осуществление целевой программы уничтожения чеченского народа. И не только чеченского, население республики составляют также русские, евреи, представители других национальностей». Он сказал, что Россия под прикрытием переговоров наносит ковровые бомбовые удары по населенным пунктам, и поэтому миротворческие акции должны быть прекращены. Джохар призвал всех граждан Чечни встать на защиту Родины: «Земля должна гореть под ногами оккупантов». В те дни граждане узнали истинную цену своему президенту — генералу.
Оружия катастрофически не хватало. «Джохар, что делать, в Ассиновскую вошли танки». «Взять бутылку, залить бензином, замотать тряпкой. Подойти к танку, постучать пальцем, откроется люк. Поджечь и бросить!» — пошутил Джохар. Спрашивающий пошел к ожидающим его товарищам, сокрушенно начал рассказывать, что сказал ему Президент. Выступая по телевидению, Джохар то же самое говорил и другим: «Будут гореть танки, как спичечные коробки. Оружие отнимете сами». Его словам сначала не верили, но приказ выполняли. Знаменитые горы дудаевского оружия существовали только в российских средствах массовой информации. Позже кадры документального фильма о русско-чеченской войне обошли все экраны мира: закидывая взрывчатку, чеченцы «с шиком» уходили с танка, делая в воздухе сальто-мортале.
А ватаги мальчишек охотились за отбившимися танками, делая именно то, что говорил Джохар. «Это мой танк, не подходи!» — ссорились они из-за них, как из-за игрушек. И, когда выскакивали из горящего танка танкисты, пацаны еще успевали залезть и вытащить из него оружие и приборы ночного видения. «Не ищите в справочниках мира такое оружие, потому что стрелять из него могут только чеченцы», — слова литовского корреспондента, побывавшего на этой войне.
С подбитой установки «Град» чеченцы сняли трубу, привязали к спине здорового гвардейца, поставили его в положение установки буквой «Г» и выстрелили. Потом спрашивают его: «Ну как? Сзади жжет?» Усовершенствовали, засунули между его спиной и трубой лист алюминиевого шифера. И стреляли весь день, часто обливая парня водой, чтобы телогрейка не дымилась. Или вырыли две ямы для передних колес «Града», его кабина опустилась, и били прямой наводкой по скоплению техники федералов (обычно «Град» бьет только вверх и издалека).
Во время боя шестнадцатилетний парнишка поднялся на высокую гору с тяжеленным пулеметом «ДШК» от танка. После боя старик, принесший ему воду и хлеб, спросил, как он один смог поднять эту «пушку»?». Пушка выстрелит вниз, себя и меня на один метр вверх в гору подбросит», — отшутился бесшабашный пацан. Старик не знал, верить ему или нет, пока не выстрелил из «пушки» сам.
А как учились «артиллеристы» попадать в цель, ведь времени на «военные учения» в боевых условиях не было? Поставили стомиллиметровую, только что отбитую пушку, в сторону позиций у захваченного русскими села Беркат-Юрт и начали стрелять. Выстрелят, а «наводчик» на коне скачет посмотреть, куда попали. Потом быстро возвращается и командует: поднять ствол или опустить. Российские гранатометы последнего выпуска усовершенствовали, закрывая тряпками сопло с задней стороны, чтобы «снаряд дальше летел».
Но «все новейшие технические достижения» превзошла самодельная «ракетная» чеченская установка. На четырех арматурах крепилась обыкновенная железная труба, выводились две проволоки, замыкались на аккумуляторе и… самолетная ракета С-8 стремительно вылетала, наводя ужас на российские войска. Благо, таких ракет был целый склад. Довольный Джохар улыбался и потирал ладони: «Молодцы, чеченцы! Они учат меня воевать!»
Авиация продолжала бомбить, но российская армия была деморализована и растеряна. Фигура Ельцина опять появилась на экранах наших телевизоров. Российский Президент заговорил о возможности, (наконец-то!) политических переговоров с представителями Чеченской Республики. 15 декабря в 15.00 начались заседания в Думе по этой же проблеме. Это произошло не потому, что они решили проявить гуманность, а потому, что не удался победоносный быстрый марш по чужой земле.
Несмотря на объявленное перемирие, бомбардировщики снова нанесли авиационные удары по мирным жителям. «Точечным бомбометанием» разбиты нефтяной институт, Дом печати, кинотеатр «Космос», поселок Катаяма, площадь «Минутка». Больницы переполнены ранеными и умирающими.
«15 декабря заканчивается срок сдачи оружия «бандформирований» генерала Дудаева».
Российские войска продвинулись только на север и восток к Грозному. Генерал Бабичев, стоящий с колонной танков в Ингушетии со стороны Назрани, просил по местному телевидению, чтобы «женщины и дети блокировали его войска, иначе ему придется выполнять приказ».
16 декабря поступило сообщение, что взрывы, которые слышались ночью, произошли в его колонне. Были расстреляны четыре танка, пожелавшие идти на Грозный, самими российскими солдатами. Генерал предупреждал об опасности провокаций со стороны вооруженных группировок Гантамирова и Автурханова, которым «позарез» нужно «стравить» чеченские и российские войска.
17 декабря Альберт Гор, вице-президент США, наконец-таки встретился с Ельциным и заявил: «Никакого охлаждения между Россией и США нет». Ни одна страна не признала Чечню суверенной, Россия могла делать с ней все, что ей заблагорассудится. Все хотели только одного, чтобы не было кровопролития и соблюдались права человека. Перевести это довольно трудно: «продолжайте убивать чеченцев и дальше, но желательно без крови и соблюдая права человека…»