Чтение онлайн

Это были новые сотрудники Володи. И очень скоро он понял, что эти «сотрудники редакции» отбирались по самому простому принципу: чтобы хоть кто-то умел хоть немного читать. О написании статей и редакционной работе они имели такое же представление, как о грамматике китайского языка. А некоторые из «сотрудников» не могли даже четко сформулировать свои мысли.

Несколько дней Сосновский потратил на то, чтобы провести полный ликбез. Но это стоило ему такой крови, что он был уже не рад, что связался со всем этим.

К его удивлению, несколько человек оказались довольно толковыми, и после объяснений Сосновский смогли кропать статьи — хоть и примитивные, но вполне пригодные. Кинув клич по городу, Володя взял в штат нескольких прежних газетчиков, с которыми работал все эти годы. Они не сотрудничали с белыми газетами, поэтому против них большевики ничего не имели. Опытные газетчики еще больше натаскали новичков, облегчив работу Володи. И редакционная машина кое-как начала функционировать.

Новоявленное воинство пера и слова было пестрым. Большинство новоиспеченных сотрудников газеты только пришли с фронта. Им было сложно перенять новые привычки, с ходу войти в новый, другой мир. Поэтому на службу они приходили с оружием. В речи подпускали крепкие и военные словечки. Но в целом это были неплохие люди. И Володя с грехом пополам нашел с ними общий язык.

Сам Сосновский был поражен, узнав, как прокомментировали его назначение в штабе красных. Весть об этом ему принес зачастивший в редакцию Патюк. Володе были неприятны его визиты, но избавиться от них он не мог. Очень скоро Сосновский догадался, что «Пацюк» его контролирует. Он держался всегда нагло, мог прервать и редакционное совещание, и разговор с кем-нибудь из сотрудников. С Володей он говорил снисходительно, со всеми остальными — высокомерно. Строил из себя начальство. Но выхода у Сосновского не было. И, стиснув зубы, он терпел этого необразованного, неумного человека.

Именно Патюк прокомментировал Володе, как восприняли его назначение:

— Сказали: странный ты. Красный — а вроде как и не большевик. Сказали: это тот случай, когда на голове корона, а ноги сломаны. А что они хотели сказать?

Володя вспыхнул. Ярость запульсировала в висках. Он прекрасно понял эти жестокие, обидные слова — но куда их было понять Патюку?

— Так, просто... — со злобой процедил Сосновский сквозь зубы. Комментировать дальше ему не хотелось.

— Ноги как ноги. Ранен был, что ли? — Патюк окинул тупым взглядом статную фигуру Володи.

— Давно, — скривился Сосновский, — да и не так. Они имели в виду не то.

— А не скажешь вроде!

Володя не любил драться. Но это был именно тот случай, когда изо всех сил ему захотелось залепить в эту лоснящуюся физиономию кулаком. Но наступили такие времена, когда это никак нельзя было сделать.

И за свару с таким человеком, как начальство Патюк, по законам военного времени полагался расстрел. Володя не хотел лезть под пули из-за такой крысы. А потому скомкал разговор как мог, пропустив все это мимо ушей.

Положение спас самый молодой и смышленый его сотрудник — бывший пулеметчик Савка, паренек сообразительный и быстрый. Он все хватал на лету, и Володя не сомневался, что из него получится просто отличный репортер.

Савка ворвался в комнату с криками, что двое сотрудников дерутся, и тем дал шанс Володе бежать в соседнее помещение, прервав этот неприятный разговор.

Двое его сотрудников, сцепившись, катались по полу, а все остальные обнаглели до такой степени, что делали ставки. Никто и не думал их разнять.

— Прекратите! Да прекратите же! — всплеснул руками Сосновский.

Но его слова потонули в общем гомоне разгоряченных мужских голосов, увлеченных этой схваткой, дающей им такой азарт, как давала война.

Ситуацию, как ни странно, спас Патюк — как человек, абсолютно лишенный сантиментов и воображения. Вынув из-за пояса револьвер, он несколько раз выстрелил в потолок. На драчунов посыпалась штукатурка. Грохот выстрелов заглушил все крики. Дерущиеся расцепились, принялись подниматься на ноги, вытирая кровавые сопли.

— Пристрелю, суки, — даже как-то нежно сказал Патюк.

Володя набросился на них с упреками, развел по разные стороны комнаты. Конфликт был исчерпан.

— И как тебя редактором назначили? — удивился искренне Патюк. — Мямля!

Володя вспыхнул. Пожав плечами, Патюк удалился. Про себя Володя часто называл его «мой дежурный крыс». При этом ему всегда было стыдно перед крысами, которые (по сравнению с Патюком) казались ему очень симпатичными животными.

Спорщики занялись своими делами. Из типографии принесли гранки. Такими часто были редакционные будни.

В тот день все шло, как всегда. К счастью, редакционного совещания не было, и Володя мог немного расслабиться, занимаясь текущими делами. Он сидел за огромным конторским столом, оставшимся с прежних времен, и, обложившись бумажками, делал вид очень бурной работы, на самом деле блуждая в приятном потоке не связанных, сумбурных мыслей.

Это приятное времяпрепровождение прервал Савка.

— Там английская королева, — сказал он.

Володя готов был услышать что угодно — каждый день его подстерегали сюрпризы, но тут даже у него распахнулись глаза.

— Чего ты сказал? — забыв о правилах грамматики, переспросил он.

— Английская королева! Ну помните, вы вчера нам рассказывали! Эта, как ее.. Аристо... Арискратка! Во!

— Откуда английской королеве взяться в Одессе? — моргнул Володя.

— Так вы вчера рассказывали... Шо эти... шляпки такие есть... Носят. И перчатки. Как это оно... — Савка заметно запутался.

Володя вспомнил. Вчера он правил статью одного из сотрудников, а параллельно провел некий ликбез по правилам этикета, который был принят раньше в светском обществе. В частности, упомянул и об аристократизме. Особенный восторг слушателей вызвал его рассказ об английской королеве, которая всегда ходит в шляпке и в перчатках. И об обычае британцев в 5 часов вечера пить чай. По всей видимости, рассказ этот крепко запал в их бесхитростные души. И вот теперь Савка что-то пытался ему сказать.

— Та шо с ней делать? — спросил он.

— С кем? — Володя тяжело вздохнул.

— С этой... в шляпке!

— Ну идем, посмотрим, — еще раз вздохнув, Сосновский поднялся из-за стола.

В соседней комнате его ожидало невиданное зрелище, полюбоваться на которое собрались все сотрудники редакции.

В комнате стояла очень пожилая дама, и Володя сразу понял, почему наивный Савка назвал ее английской королевой. Несмотря на то что даме было не меньше 80, ее царственная осанка бросалась в глаза. Такая осанка вырабатывалась годами, а основу ей положили корсет и институт благородных девиц. У Володи просто тоскливо защемило сердце, когда он увидел такую красоту среди бывших пулеметчиков отрядов прод­разверстки!