Чтение онлайн

Нелегко было прервать поток красноречия госпожи Ахтмайер и перейти к тому, из-за чего я сюда пришел. Я стал проявлять большой интерес к фотографиям Михеля, каждую долго рассматривал, восхищался его мужественной внешностью, выразительностью его оловянных глаз и статностью его жеребца.

Госпожа Ахтмайер умиленно улыбалась и согласно кивала головой, принимая как должное мое восхищение.

Продолжая рассматривать фотографии, я сказал:

–  Дорогая госпожа Ахтмайер, не продадите ли вы мне вот этот и этот портрет вашего незабвенного супруга?
– я указал на фотографии, под которыми крупными буквами Михель начертал какие-то письмена и расписался.
– И еще я бы вас попросил, милейшая госпожа Ахтмайер, не продадите ли вы мне какие-нибудь документы вашего супруга, у вас же их много, а я вам дам за них хорошую цену.

–  Но зачем вам?
– последовал неизбежный вопрос. Госпожа Ахтмайер была удивлена.

–  А затем, - был уже готов ответ, - а затем, что я решил основать музей славы героев Кессельбурга.

–  Славы!
– всплеснула своими полными руками госпожа Ахтмайер.
– Так ведь их же побили!

–  Ничего не значит, - заверял я.
– Решительно ничего не значит.
– И, чтоб сократить переговоры, назвал цену - вряд ли и живой Михель стоил этих денег.

Однако госпожа Ахтмайер стала со мной торговаться. Пришлось прибавить. Госпожа Ахтмайер вошла во вкус, она стала предлагать еще и еще фотографии Михеля и даже его письма тех времен, когда он был счастливым женихом, и, конечно же, его медали. Она была огорчена, когда я отказался от писем, а фотографий взял всего две да еще один документ, из которого следовало, что Михель был в унтер-офицерском чине. Музей героев в большем не нуждался.

И я и госпожа Ахтмайер были так увлечены нашей сделкой, что забыли обо всем другом. Прощаясь со мной в темной передней, госпожа Ахтмайер внезапно обняла меня полными руками и, прижавшись ко мне грузным телом, приникла к моим губам. Была, была ночь любви, уверился наконец я неодобрением подумал, что романтические чувства почтенной женщины не помешали ей помнить о своей выгоде - она сумела взять за фотографии неплохую цену, и я проникся к ней еще большим уважением.

Сделка с госпожой Ахтмайер оказалась хорошим началом. Через некоторое время нам удалось собрать изрядное количество фотографий и документов. И едва мы успели представить их Фаренвагу, как произошло событие, изменившее мою судьбу.

Гарри Гент ворвался ко мне утром, когда я еще был в постели, и швырнул на одеяло ворох газет. Это были виспутинские газеты. И в этих газетах несколько страниц были посвящены мне! Собственно, это теперь был уже не я, это был другой, это был тот, кем я был когда-то, словом, речь шла о Гиле Туке!

Огромные заголовки, фотографии сообщали миру сенсационную новость - известный миллионер Гиль Тук, не так давно трагически погибший, оказался жив. Гиль Тук подал в суд, он утверждает, что его завещание, по которому все его имущество получил пес Цезарь, могло войти в силу только после его смерти, и требует вернуть ему деньги. Знаменитый юрист Мэй-Клин заявил, что Гиль Тук получит свои деньги, и взялся защищать его интересы. Глава юридической фирмы «Стрик и племянники» Стрик-старший возражает Мэй-Клину! Стрик-старший согласился защищать интересы Цезаря!

«Гиль Тук уверен в успехе!» - это стояло под фотографией бандитской физиономии моего старого знакомого Питера Друлька.

«Гиль Тук уверен в успехе!» - Питер Друльк смеялся во всю свою могучую глотку. Я как будто слышал громовой его хохот. «Ну, что ты скажешь?
– подмигивал мне с газетного листа тот, кто однажды похитил мое имя и теперь собирался похитить мои миллионы.
– Хорошо я тебя обработал, что ты скажешь?»

–  На вас лица нет, друг мой Питер, - заговорил Гент.

Меня взорвало.

–  К черту!
– закричал я.
– К черту Питера! Гиль Тук - это я! Это я!

–  Тсс-тсс!
– пытался меня утихомирить Гарри.
– Друг мой Гиль, великие решения нельзя принимать в запальчивости, иначе легко проиграть последнее. Вспомните Тарквиния Гордого…

–  Ради бога, Гарри, что вы мне морочите голову, вы видите, что со мной сделали…

–  Вижу, - подтвердил Гарри Гент.
– И очень хорошо, что это с вами сделали. Если бы не такие истории, люди потеряли бы тонус, жизнь стала бы скучной. Представьте - повсюду скука: в Виспутии, в Айландии, вот она уже перекинулась через Изумрудный океан. Люди бегут, спасаются…

Я уже не прерывал его, а торопливо одевался.

–  Нам не повезло, Тук,- продолжал Гарри.-Мы родились в скучный век. В прошлом году я осматривал древние развалины. Вы меня слушаете, Тук? Смотрел и думал. Через тысячи лет, когда до нас докопаются, что найдут разочарованные потомки? Развалины стоэтажного небоскреба? Горы ржавого железа! А памятники? Раскопают знаменитый памятник полицейскому, воздвигнутый в Нинезии? В музее я видел художника, он срисовывал обнаженную ногу дискобола. А тогда что будут срисовывать? Медный сапог полицейского? Что вы на этот счет думаете, Гиль?

–  Я на этот счет думаю, что не позже чем завтра на рассвете мы улетаем в Виспутию,- ответил я.

Гарри Гент свистнул.

–  В Виспутию? Зачем! А на кого мы оставим здесь дела?

–  Гарри, - сказал я как можно внушительнее, - теперь или никогда. Я мог бы, конечно, поехать один, но вы знаете, Гарри, как можете вы оказаться полезны… А дела мы оставим Гуго Кнуту.

Это были необыкновенные дни. Как в кинематографе, мелькали события, встречи, люди,

Вот мы с Гарри Гентом в самолете над Изумрудным океаном обсуждаем план действий.

Виспутия. Отель, где я записываю свое подлинное имя, - Гиль Тук. Я пошел ва-банк. Гарри Гент решил отправиться в юридическую контору «Стрик и племянники».

–  Вы сошли с ума, Гарри, Стрик-старший защищает интересы Цезаря!

–  Дела есть дела, существует еще Стрик-младший!
– повернулся на каблуках Гарри.

Через час в моем номере находился Стрик-младший, он взялся защищать мои интересы.

Газеты… Газеты…

«Новый претендент на миллионы Цезаря!» - возвещали миллионы газетных страниц.

«Кто самозванец?» - вопрошали газеты.

«Гиль Тук уверен в успехе!» - Теперь уже я смеялся с газетных страниц.

Меня осаждают репортеры.

–  Улыбайтесь, все время улыбайтесь!
– режиссирует Гарри Гент.
– Это очень важно для успеха!

Кто настоящий Гиль Тук? Полторы тысячи свидетелей удостоверяют подлинность Гиля Тука. Тысяча семьсот пятьдесят один свидетель утверждает, что Гиль Тук - это Гиль Тук 2-й, так называли меня. Волна пари захлестнула Виспутию, букмекеры едва успевали оформлять эти пари.
– Кто подлинный Гиль Тук?

Стрик-младший оказался блестящим адвокатом. Он потребовал, чтоб сам Цезарь, так как он единственный по самой своей природе неподкупен, - чтобы Цезарь установил, кто подлинный Гиль Тук.

Всю ночь я не сомкнул глаз. Цезарь мог забыть. Вот уже год как мы были в разлуке. Может быть, он принимает теперь своего же камердинера за хозяина, ведь богатство не прибавляет ума! И этого камердинера предпочитает всем другим - для Цезаря достаточно, если с ним добры, он же не отличит камердинера от мультимиллионера! И от него теперь зависело мое будущее!