Чтение онлайн

Стихи Зоргенфрей, по собственному его признанию, любил с детства, и сам он начал писать с 9 лет. Некоторое влияние на его литературные склонности оказал его кузен — известный впоследствии педагог Г. Г. Зоргенфрей. «В ранней юности повлияли на меня решающе Некрасов и Жуковский, затем Мережковский и Блок. Интонации Некрасова оказались, пожалуй, непреоборимыми» [9] .

Литературную деятельность Зоргенфрей начал как рецензент в библиографическом журнале «Литературный вестник». В 1902-03 гг. он поместил там (за своей подписью и под псевдонимом В. А. Зор) 7 рецензий. В некоторых из них (на издание Ф. Шиллера в серии «Библиотека великих писателей» 1 № 7 за 1902 г., на «Часы жизни» А. Шницлера — № 4, за 1902 г.) обращает на себя внимание повышенный интерес автора к вопросам стихотворного перевода, который, как известно, займет значительное место в творческой деятельности Зоргенфрея. В рецензии на сборник стихотворений П. Якубовича [10] В. Зоргенфрей резонно отмечает противоречие между собственной гражданской лирикой Якубовича и символистской поэзией Бодлера, чьим пропагандистом и переводчиком был Якубович. «И непонятно, — пишет Зоргенфрей, — каким образом в душе переводчика так мирно ужились вполне искреннее увлечение преходящими вопросами современности и не менее искреннее, по-видимому, сознание их тленности и ничтожества». Следующая ступень в литературной деятельности Зоргенфрея тесно связана с событиями 1905 года, в которых он принял участие как поэт и публицист. С марта по октябрь 1905 г. Зоргенфрей напечатал в газете «Неделя» (приложение к «Вестнику Знания» В. В. Битнера) 8 статей и фельетонов на темы «О забастовках в России», «о крестьянских беспорядках», «О церковной реформе и свободе совести» и т. д. В них Зоргенфрей стоит на либерально-демократических позициях. Он резко критикует «гнет беспочвенной и омертвевшей бюрократии», выступает против религиозных преследований, за реформы и Земский Собор, отмечает «количественный и интеллектуальный» рост пролетариата. В эти же годы он (под псевдонимом ZZ и Гильом ZZ) начинает активно выступать как сатирический поэт. Первым его опубликованным произведением в этом роде было «Пробуждение Потока», напечатанное в газете «Наша жизнь» [11] . Целый ряд его сатирических стихотворений был опубликован в таких изданиях, как «Зритель», «Молот», «Маски», «Альманах», «Прометей», «Неделя», «Сатирикон». Большинство этих журналов, вскоре после выхода, подверглись запрещению за их явную оппозиционность. Ряд лирических стихотворений Зоргенфрей напечатал в 1905–1907 гг. в приложении к газете «Наша жизнь», в газете «Псковская жизнь», в символистских журналах «Золотое руно», «Вопросы жизни», «Перевал». В последнем же журнале [12] был напечатан его, по-видимому, не лишенный автобиографических черт, рассказ «Болезнь», где в несколько бунинской манере повествовалось о непрояснившемся чувстве лирического героя к провинциальной барышне Ирочке. Сотрудничество в символистских журналах было связано с существенным поворотом в личной и творческой биографии Зоргенфрея. Весной 1906 г. у С. Городецкого он знакомится с Ал. Блоком, который производит на него сильное впечатление. Первое время они часто встречаются и беседуют (см. «Записные книжки» Блока). Позднее в своих воспоминаниях о Блоке Зоргенфрей запишет: «Личные обстоятельства надолго затем отвлекли меня от литературной жизни, и с 1909 по 1913 гг. встречи мои с Блоком были редкими и случайными» [13] . Действительно, в 1909 г. Зоргенфрей женится на Александре Николаевне Кирпичниковой, дочери псковского мирового судьи. Уход в личную и служебную жизнь был связан, в первую очередь, с мучительным кризисом в сознании Зоргенфрея, с разочарованием, вызванным поражением революции и осложненным тяжелой болезнью — «черной меланхолией». За эти годы Зоргенфреем был опубликован лишь один рассказ — «Санкт-Петербург. Фантастический пролог», заслуживший почетный отзыв на 2-ом Всероссийском литературном конкурсе редакции «Биржевых ведомостей» [14] . В какой-то мере в рассказе отразилось болезненное состояние Зоргенфрея. Написанный под явным влиянием «Петербургских повестей» Гоголя и с эпиграфом из «Невского проспекта», рассказ рисует некое странное происшествие, имевшее место в Петербурге. В рассказе главную роль играет дьявол в образе Варфоломея Венценосного [15] . Здесь мы находим и сатирические картины из жизни департамента неотложных мероприятий, где Зоргенфрей, видимо, широко использовал опыт своей чиновничьей деятельности (отразившейся и в стихотворении «Был как все другие…», 1913). Рассказ интересен, хотя и производит несколько незавершенное, эскизное впечатление, т. к. возможно, действительно является прологом к какой-то большой вещи.

Это же время отмечено политическим «поправением» Зоргенфрея. Резко усиливается и его болезнь; 1914 г. он проводит на излечении в неврологическом санатории на ст. Крюково под Москвой. Именно о болезни он говорит в автобиографии 1929 г.: «Пишу мало — основная причина, вероятно, нервная связанность, а затем требовательность к себе» [16] . Из Крюкова Зоргенфрей присылает Блоку письмо от 4 июня 1914 г., где, между прочим, говорится: «Ничего не пишу, ничего не читаю — со мною только сборник Ваших стихов и несколько латинских авторов. Мир мой далёк от меня, но Вы мне снитесь постоянно, и только Ваши стихи помнятся мне и говорят о жизни» [17] . В начале 1915 г. Зоргенфрей возвращается в Петербург. Несмотря на большое личное сближение его в этот период с Блоком, по-видимому, большого идейного родства между ними нет. Общее разочарование в либерализме, толкнувшее Зоргенфрея вправо, привело Блока к «Возмездию». Не случайно в этот период Зоргенфрей находит больше общего с В. В. Розановым (см. письма Зоргенфрея к Розанову [18] , 1916-17, с пометкой: «Один из прекрасных русских немцев»). В. В. Розанов был очень сложным человеком, не лишённым демократических устремлений и в то же время нередко докатывавшимся до крайнего мракобесия. Но, во всяком случае, он был человеком умным и чутким к вопросам дня. И не случайно даже люди далёкие и даже враждебные его политической позиции, нередко обращались к нему в эти годы за советом. В своих письмах Зоргенфрей пишет о своём разочаровании в либеральной интеллигенции и «общественном мнении», подчас сетует на позиции и взгляды Блока. Во всяком случае, из писем явствует, что при всём своём разочаровании в либерализме, Зоргенфрей был всё же далёк от нововременской позиции Розанова. 17 октября 1916 г. Блок записывает: «Встреча с Зоргенфреем. Он просил посвятить ему “Шаги Командора”» (стихотворение написано в 1910–1912 гг.). Примерно в это же время Блок передаёт в «Русскую мысль» несколько стихотворений Зоргенфрея, в том числе одно из лучших его произведений — «Горестней сердца прибой…» [19] . В июле 1916 г. Зоргенфрей, пользуясь своими служебными связями, устраивает Блока, призванного на военную службу, в сравнительно привилегированные части Земско-городского Союза. В феврале 1917 года вспыхивает революция. Отношение Блока к ней общеизвестно. Зоргенфрей же, активно сочувствовавший революции 1905 г., встречает 1917 год сомнениями, отягощенными памятью о жертвах 1905 г. свидетельством этих настроений служит его неопубликованное стихотворение, посвященное России:

Однако Октябрь Зоргенфрей встречает в целом сочувственно. С первых же дней революции он работает в Смольном и в Рабоче-Крестьянской инспекции. С этого времени он и воспринимается современниками как спутник Блока. Он поддерживает настроения автора «Двенадцати», вызвавшие такое негодование в среде его вчерашних друзей. Вместе с Блоком, читающим «Возмездие», он выступает в «Доме искусств» 4 сентября 1920 года (несмотря на свою нелюбовь к публичным выступлениям вообще). Вместе с Блоком же он выходит из Союза поэтов, в 1921 г. принявшего гумилёвскую ориентацию. Ещё в 1919 году Блок привлекает Зоргенфрея к работе в издательстве «Всемирная литература» в качестве переводчика и редактора отдела немецкой литературы. За время работы во «Всемирной литературе» Зоргенфрей выполнил и издал ряд значительных переводов в стихах и прозе. Это, в первую очередь, — «Сид» И. Г. Гердера (с предисловием Зоргенфрея), переводом которого он гордился, «Путевые картины» и др. произведения Г. Гейне, «Герман и Доротея», «Торквато Тассо» и др. произведения Гёте, драмы Ф. Грильпарцера («Любуша», 1919, с его предисловием, неопубликованное «Счастье и гибель короля Оттокара»), Г. Гауптмана, книги современных немецких писателей: Ф. Верфеля («Человек из зеркала», 1922) и К. Штернгейма («4 новеллы», 1923). Кроме того, Зоргенфрей редактировал издания сочинений Новалиса и Клейста, книги Л. П. Локнера («Генри Форд и его “Корабль мира”», 1925) и Г. Форда «Моя жизнь и мои достижения» (7 изданий в 1924—26 гг.). Между прочим, к изданию Клейста Зоргенфреем написано большое предисловие — первая серьёзная работа о Клейсте на русском языке, завершающаяся любопытным сравнением его с Лермонтовым [21] . В записных книжках Блока встречаются оценки его переводов Гейне и Грильпарцера: «Хорошо переведено», «Перевод Зоргенфрея кажется блестящ». В эти же годы Зоргенфрей публикует свои лучшие стихотворения в журнале «Записки мечтателей», в «Петербургском сборнике» и выпускает сборник «Страстная Суббота» (март 1922). После смерти Блока, глубоко его потрясшей, Зоргенфрей печатает о нём некролог [22] и воспоминания [23] . В последующие годы продолжается интенсивная работа Зоргенфрея в качестве переводчика для Госиздата, издательств «Время» и «Academia», где он, кроме того, пишет ряд внутренних рецензий (см. РО ИРЛИ).

Из его работ 20-30-х гг. можно отметить переводы С. Цвейга, драм Ф. Шиллера и Ф. Геббеля, редакцию перевода романа Г. Фаллады «Что же дальше?», редактирование и переводы в Собрании сочинений Томаса Манна, выходившем в 30-е годы (в том числе перевод таких произведений, как «Будденброки», «Волшебная Гора», ряд новелл). Надо отметить также переводы Зоргенфрея с французского — из А. де Ренье и П. Клоделя [24] , с английского — С. Хетчисон «Когда наступает зима» (редакция перевода), а также неопубликованный перевод стихотворений поэта-лауреата Д. Мэйзфильда (ЦГАЛИ, ф. «Academia»), перевод со староголландского стихотворений из книги И. Масса «Краткое известие о Московии в нач. XVII в.» [25] . Последняя по времени его работа — перевод с финского языка [26] . В начале 1938 г. Зоргенфрей был подвергнут необоснованному аресту и 21 сентября того же года трагически погиб. В настоящее время Вильгельм Александрович Зоргенфрей реабилитирован.

II

Несмотря на разнообразие его литературной деятельности, Зоргенфрей — прежде всего и по преимуществу поэт. Стихи являются основным в его литературном наследстве. Большинство его значительных произведений объединено в сборнике «Страстная Суббота» [27] , посвященном «благословенной памяти Александра Александровича Блока». За пределами сборника осталось около 30 известных нам стихотворений. Такие ранние произведения, как «Вечерняя песня» [28] , «Вождь» [29] , «Этой тропой проходили…» [30] не включены ввиду их очевидной художественной слабости. Большой же цикл сатирических стихотворений остался за пределами сборника ввиду их злободневного характера, противоречившего общему построению «Страстной Субботы». В своей автобиографии 1922 г. Зоргенфрей указывает, что писал в сатирических журналах «под различными псевдонимами, которых нет надобности открывать». Поэтому мы уверенно можем говорить, как о написанных Зоргенфреем, лишь о стихотворениях, подписанных ZZ, Гильом ZZ, В. Зор. Эти псевдонимы были неоднократно раскрыты в списках сотрудников этих изданий и им самим. В цикл стихотворных сатирических произведений входят такие, как «Пробуждение Потока», «Погром», «Зритель», «Прощание», «Город и деревня», «Ой, полна тюрьма…», «Парламент “Нового Времени”», «Думы нет, но дума соберётся…», две серии эпиграмм — «эпитафий». В некоторых из этих стихотворений Зоргенфрей откровенно следует А. К. Толстому и Некрасову. Наибольший интерес представляют «Погром, отрывок из эпической поэмы» [31] , написанный гекзаметром и обличающий черносотенцев и их сановных покровителей; «Парламент “Нового Времени”», дающий сатирические портреты журналистов-мракобесов В. П. Буренина, И. О. Меньшикова и кончающийся словами:

и, наконец, «Думы нет, но дума соберётся…» с такими строками:

Своеобразный характер носят литературные эпиграммы Зоргенфрея, написанные в форме эпитафий, что придаёт их юмору мрачноватый характер. Было опубликовано две серии таких эпитафий: «Эпитафии (на случай кончины)» — Арцыбашев, А. Каменский, Кузмин, Муйжель, Г. Чулков, Брешко-Брешковский [34] — «Литературный некрополь» — Е. Замятин, Пильняк, Ахматова, Шкловский, Маяковский, Пастернак, А. Толстой [35] под псевдонимом Moriturus. Несколько неопубликованных эпитафий: на Брюсова, И. Груздева, М. Шкапскую, братскую могилу и себе — сохранилось в архивах М. Шкапской в ЦГАЛИ [36] . Там, между прочим, сохранился и рукописный подлинник коллективного стихотворения (с Блоком и др.) «В магазине готового платья…», опубликованного в воспоминаниях Н. Павлович [37] . В некоторых из эпитафий Зоргенфрей проявляет незаурядное пародийное мастерство. Таково, например, начало эпитафии на Пастернака:

В альбоме Э. Ф. Голлербаха имеется стихотворение известного пушкиниста Н. О. Лернера от 9 (22) июня 1922 года [38] :

В. А. Зоргенфрею

Однако более значительна лирика Зоргенфрея. Сборник «Страстная Суббота» состоит из разделов: «Кладбище», включающего стихотворения 1904-07 гг., и «Милосердная дорога», со стихами 1913–1921 гг. [40] «Оба отдела, — пишет в своём предисловии Зоргенфрей, — связаны некоторым единством поэтического восприятия жизни и смерти, образным выражением этого единства служит наименование книги — “Страстная Суббота”» (т. е. канун Светлого Воскресения).

Хотя подбор текстов в сборнике сделан с большой тщательностью и вкусом, в нём встречаются и явно юношеские стихотворения. В то же время за пределами книжки осталось одно из лучших произведений его первого периода. Это — стихотворение «Грозен тёмный хаос мирозданья…»:

Стихотворение интересно, между прочим, своим своеобразным ритмом, особенно во второй строфе, где оно точно передаёт зыбкость света факела. Вообще, первый раздел книги, многозначительно названный «Кладбище», во многом связан с тяжёлыми настроениями, вызванными поражением революции и отягощёнными общим меланхолическим складом поэта. Здесь видно, что Зоргенфрей — поэт классического склада. Тяготение к строгим формам, чёткому графическому рисунку стиха, герметичность настроения, скупость и выверенность художественных средств сближают его с Баратынским и Тютчевым, а из современников — со школой Брюсова, В. Ходасевичем. У Зоргенфрея отсутствует общесимволистская тональность, субъективность и разорванность образной системы. Близость к символистам у него скорее тематическая (темы смерти, религиозного отречения). Первое стихотворение цикла «Кладбище» построено на контрасте солнечного дня с холодом могилы, на которую принесли венок: