Близко то, что давно загаданоВ тишине бессонных ночей:Меркнет в дымном бархате ладанаПламя трех зажженных свечей.Это я — под недвижною маскою,Это я — в кружевных волнах.Кто-то, тихий, последней ласкоюОбвевает бессильный прах.Смутно гаснут отзвуки пения,Замирает тревожный гул.Кто-то, скорбный, призраком тленияК моим мертвым устам прильнул.В этот миг наяву свершается,Что беззвучно таили дни:Кто-то, светлый, ко мне склоняетсяИ, целуя, гасит огни.
Эпилог
Все как было, все как прежде:Ночь без сна,Сердце, верное надежде,Тишина.Зимний вечер так же долог,Так же тих;Те же в окнах иглы елокЛедяных;Та же площадь возле домаШирока.Эта сказка так знакома,Так близка.Ночь светла, и ветер злится,В окна бьет.Тише, тише… Кто стучитсяУ ворот?Никого. В окне понуромТихий след;Под зеленым абажуромТот же свет;И лампадка на ночь та жеЗажжена,И дрожит в углу на стражеТишина.Так. Судьбе в слепые очиЗагляни:Будут медленные ночи,Будут дни.Будет сказка без границы,Без конца —Скрип промерзшей половицыУ крыльца,Тихий свет перед иконой,Тень в углуИ от лампы круг зеленыйНа полу.Сердце отдано надежде,Верь и жди:Скорбный крест твой, как и прежде,На груди.
II. МИЛОСЕРДНАЯ ДОРОГА
Александру Блоку
…Имею на тебя то, что оставил ты первую любовь твою.
Откров. св. Иоанна
Помнит месяц наплывающийВсе, что было и прошло,Но в душе, покорно тающей,Пусто, звонко и светло.Над землею — вьюга снежная,В сердце — медленная кровь,Глубоко под снегом — нежная,Позабытая любовь.Скудно, скорбно дни истрачены,Даль пределы обрела,Сочтены и обозначеныМысли, речи и дела.Эту жизнь, безмерно серую,Я ли, живший, прокляну?Нет, и мертвым сердцем веруюВ позабытую весну.Пусть истлела нить печальная,И сомкнулась пустота —Ты со мной, моя начальнаяИ последняя мечта.И легки пути тернистые,Твой не страшен Страшный Суд.Знаю, чьи уста лучистыеПриговор произнесут.Тихо радость исповедую,Память сердца озарю:Приобщи твоей победоюК неземному алтарю.Высоки врата престольные,Тяжелы земные сны,Но любви простятся вольныеИ невольные вины.Сентябрь 1913
Лилит
1. «В пределы предначертанного круга…»
В пределы предначертанного кругаВступают две согласные судьбы.Ты слушаешь, как северная вьюгаРаскачивает гулкие столбы.Искрится шелк волос твоих зловеще,И, гневное молчание храня,Ты смотришь на бессмысленные вещи:На ржавый снег, на сосны, на меня.Тоска моей размеренной дремоты —Как давний сон. И кровь во мне стучит:Я ждал тебя! Не спрашиваю, кто ты,Любимая. Я знаю, ты — Лилит.— Темнее взор. Зрачок атласный шире.Печальнее надменные уста. —Да, ты одна! Одна в пустынном мире,И за тобою смертная черта.Усмешкою смыкаются ресницы,На лоб скользнула шелковая прядь…Вот только эти траурные птицыНад озером. О чем они опять?
2. «Летний сумрак славит Бога…»
Летний сумрак славит Бога,Небо зноем не томит.Милосердная дорогаПривела меня к Лилит.Дремлют шелковые птицы,Стынут стрелы хрусталя,Под ногою у царицыТемнокрылая земля.Улыбнется — день зажжется,Отвернется — кровь прольется,Будет так, как повелитБлагосклонная Лилит.Я целую плащ узорныйИ державное кольцо,И усмешкою покорнойОсвещается лицо.Но под царским покрываломСердце легкое болит —Об ином, о небываломСумрак шепчется с Лилит.
3. «Руку жмут еще кольца колкие…»
Руку жмут еще кольца колкие,А уж сердце летит, летит…Ну, простимся, радость недолгая,Солнце ночи, моя Лилит.Легок путь, без счастья и ревности.Не одна ли мера, скажи,И моей легкокрылой верности,И твоей беззащитной лжи.Только плечи запомнить тонкие,Только шелком волос вздохнуть…В ночь, по скату, тропами ломкимиПобреду, дойду как-нибудь.
«Приходит, как прежде, нежданно…»
Приходит, как прежде, нежданно —Будить от тяжелого сна,И новая радость желанна,И новая боль не больна.Но платья темнее надеты,И тени длинней от ресниц,И в пристальном взоре просветыЛиловых, закатных зарниц.Коснется рукою жемчужной,Фиалками глаз ворожит —И маятник никнет, ненужный,И время, жестокое, спит.Молчания я не нарушу,Тебе отдаю я во властьМою воспаленную душу,Мою неизбытую страсть.Дышать твоим ровным дыханьем,И верить твоей тишине,И знать, что последним прощаньемПридешь ты проститься ко мне.В тот час, когда ужас безликийРасширит пустые зрачки,Взовьешься из черной, из дикой,Из дикой и черной тоски.Возникнешь в дыму песнопений,Зажжешься надгробной свечой,И станешь у смертных ступеней —Стеречь мой последний покой.
«Горестней сердца прибой и бессильные мысли короче…»
Горестней сердца прибой и бессильные мысли короче,Ярче взвивается плащ и тревожнее дробь кастаньет.Холодом веет от стен, и сквозь плотные пологи ночиМерной и тяжкой струей проникает щемящий рассвет.Скоро зажгут на столах запоздалые низкие свечи,Взвизгнет румынский смычок, оборвется ночная игра.Плотный блондин в сюртуке, обольщающий мягкостью речи,Вынет часы, подойдет и покажет на стрелки: Пора!Ветер ворвался и треплет атлас твоего покрывала.В мутном проходе у стен отразят и замкнут зеркалаТяжесть усталых колонн и тоску опустевшего зала,Боль затуманенных глаз и покорную бледность чела.Гулко стучит у подъезда, трепещет и рвется машина,Мутные пятна огней на предутреннем чистом снегу,К запаху шелка и роз примешается гарь от бензина,Яростно взвоет рожок и восход заалеет в мозгу.Будут кружиться навстречу мосты, и пруды, и аллеи,Ветер засвищет о том, что приснилось, забылось, прошло.В утреннем свете — спокойнее, чище, бледнее —Будем смотреть в занесенное снегом стекло.Что же, не жаль, если за ночь поблекло лицо молодое,Глубже запали глаза и сомкнулся усмешкою рот —Так загадала судьба, чтобы нам в это утро слепоеМчаться по краю застывших, извилистых вод.Скоро расступятся ели и станет кругом молчаливо,Вяло блеснут камыши и придвинется низкая даль,Берег сорвется вперед, в снеговые поляны залива…Так загадала судьба. И не страшно. Не нужно. Не жаль.
Черная магия
Пусть ушел! Какой упрямый, вздорный!Все бы в губы целовать…Знаю, явишься опять.…День какой сегодня, пыльный, черный,Дым из труб — и солнца не видать.Вот теперь бы, вот в такое лето —В заграничные леса!Я и то не так, как все, одета:Даже розу кремового цветаПриколола в волоса.Говорит: «Ну, что ты все хохочешь,Что ты плачешь?» — Подожди:— Оттого, что жмет в груди!… Да уж, да, приди, целуй где хочешь,Так и быть уж, приходи!Я такая, с темным, скромным взглядом…Ножка узкая стройна…Каждый встречный обжигает ядом,Догоняет, дышит, жмется рядом,Каждый хочет, всем нужна.Душно, тесно, нету мне покоя —Прочь! Не нужно, не хочу!Потушу сейчас свечу,Буду биться об пол головою,Громко, страшно закричу.А засну — во сне придет и ляжетСбоку мертвая сестра,Обовьет руками, руки свяжет,И застонет жалобно, и скажет:«Что же ты? Твоя пора!»Ах, взметнусь, проснусь, вскочу с постели —Пляшут быстрые круги…Божья Матерь, помоги!Черный глаз испортил, одолели,Обессилили враги.Сто поклонов, сто крестов — не сбиться…Как горит в плече звезда!Пол скрипит и голова кружится. —Если только снова он приснится,Значит — завтра, значит — да!
Терсит
Вослед теням героев и царейСкользну и я, презренный и лукавый,И стану там, где сумерки серей,Поодаль — дожидаться переправы.Когда ж причалит легкая ладьяИ павших примет в сладостное лоно,Мне места не достанет в ней, и яЗастыну над обрывом Ахерона.Беглец и трус, я оглянусь с тоской,Но там — укор и девы-Евмениды…И я замру над мертвою рекойМертвящим изваянием обиды.
«Пытал на глухом бездорожье…»
Пытал на глухом бездорожьеУ мертвенных чисел, у книг,Но тяжкой премудрости БожьейСвободной душой не постиг.Извечно, торжественно, свято —Положен во гроб и отпет,И в мире, где был он когда-то,Его, первозданного, нетНо тайну томленья земногоТворит неустанно Господь,И в явь претворяется слово,И дух облекается в плоть.Не латником в тверди небесной,Водителем благостных сил,Нет, к жизни и скудной и теснойСоздатель его воскресил.Безрадостна доля вторая,Безвестна, бездумна, бедна.В дощатые стены сараяПустынная бьется весна.Там пахнет травой прошлогодней,И тучи косятся в окно,И тлеет в истоме ГосподнейПрорытое влагой зерно.В углу, за поленницей ржавой,Скребется голодная мышь…Ты, Сильный, Ты, Крепкий, Ты, Правый,На нем свою волю творишь.Грызет и скребется у щели,И точит кору, не спеша,И в скользком, отверженном телеЛикует живая душа.Так вот она, низкая доля,Предел вдохновенной тщеты —Проталины чахлого поля,Прибитые ветром кусты.Окутаться сумраком топким,Дрожать в непогоду и в дождьИ славить дыханием робкимТвою милосердную мощь.