Чтение онлайн

Пощечина, а точнее, оплеуха, стала для меня неожиданностью. Рука у старухи оказалась тяжелая, я отлетела на пол, впрочем, скорее от внезапности удара. Локоть пронзила такая острая боль, что в глазах потемнело. Но спускать такое я не собиралась, хоть и воспитана в почтении к старшим. Если на бабку Антонеллу я даже голос повысить не посмела бы, а Юлианне я ничем не обязана.

Подскочила, глазами сверкнула, бабку за плечи схватила, встряхнула и в лицо ей прошипела:

— Если ты, старая коза, еще раз посмеешь поднять на меня руку, клянусь — я дам сдачи, не задумываясь. Я тебе не кисейная барышня, я деревенская девица. Я своими руками рубила головы курам и седлала лошадь. Коров, правда, не доила. Но врежу так, что ты своих драгоценных зубов не досчитаешься.

Бабка вырвалась из моих рук, точнее, я отпустила её.

— Извини, — выдавила она, признавая мою молодую силу. — Не сдержалась. Не могу позволить хаять род моего отца. Гордость — это единственное, что осталось у Браенгов.

— Мне плевать на Браенгов, — ответила я. — Я Милослава Градская, и если бы не принуждение, то я бы ни минуты здесь не задержалась.

— И куда ты пойдешь, кнесса Градская? — насмешливо спросила Юлианна. — К отцу ли побежишь? Неужто не ведаешь, что твой отец один из сильнейших магов Славии?

— И что из того? — спросила я, чувствуя, как холодеет в груди.

— Остановить Кирьяна и вернуть тебя магу его уровня не так уж и сложно, — прищурилась бабка. — Кирьян силен, но ты была на родных землях. О, я уверена, что Мстислав искал тебя, снарядил погоню и самолично ее возглавил. Вот только и бумаги на согласие перехода твоего в род Браенгов он подписал заранее.

— Не верю, — прошептала я помертвевшими губами. — Отец не мог так поступить. Вы лжете!

Старуха фыркнула.

— Я покажу тебе документы, заверенные печатью Градского, — сказала она. — Не хотела этого делать, чтобы не добивать тебя окончательно…

В ее голосе слышалось торжество. Не хотела она, так я и поверила! Ждала удобного момента, хотела побольнее ударить!

— С какой стати ему отлучать меня от рода? — внезапно пришло в голову мне.

— Отдать тебя оборотням — мезальянс, — ответила бабка. — Жирно им будет. Хватит с них и младшей дочки.

Пришедшая в следующий момент мысль заставила меня прикусить язык. Не сболтнуть бы! Отец никаких возможностей не имел передать на меня права. Я независимая самостоятельная кнесса. Только я могу решать, в какой род идти. Он даже замуж не смел меня неволить. Я сама по доброй воле согласилась на этот брак!

Подписал ли отец бумаги? Возможно и так. Увижу. Знал ли он о том, что бумаги недействительны? Без сомнения.

А вот дальше темный лес. Отчего не догнал, не забрал? Надеялся на степняков? Маловероятно. Отец никогда не отдает свои дела другим. Он позволил меня забрать. Оставил лазейку, прикрыл свое предательство недействительными документами.

Он просто выкинул меня из своей жизни.

Бабка давно уже ушла, а я стояла посредине холодного полутемного бального зала оглушенная, опустошенная. У меня даже слез не было. Мне хотелось выть в голос, крушить, ломать мебель, рвать на голове волосы и царапать лицо, но всё, что я себе позволила — опуститься на колени и попросить у богини заступничества. Я же кнесса. Истерики — это не для меня. Я не могу в глазах проклятых Браенгов выглядеть сломленной.

Всё равно сбегу.

У меня есть Степь, которая готова стать мне домом.

У меня есть мужчина, который меня не предаст.

Мне есть куда вернуться.

Конечно, никуда я не сбежала. На дворе была зима, и зима лютая, снежная. За окном выла метель, окна не открывались от снега. Я постоянно мерзла, большой дом отапливался скудно, денег на дрова не хватало. С водопроводом была беда: краны прилично работали только в моей ванной. Это вызывало у меня тень торжества. Во всяком случае, я всегда могла согреться в горячей воде. Я уже поняла, что родовой водный дар, который был у Юлианны и Виолетты, не мог сравниться с моим, а Кирьян уродился воздушником. Его призвали на королевскую службу, и второй браслет перекочевал на руку Юлианны, что вовсе не доставляло мне удовольствия.

С отъездом Кирьяна из дома ушел последний свет, здесь сделалось тихо, как в склепе. Да он и был склепом, этот огромный прекрасный некогда дом, склепом, по которому слонялось три призрака.

Дом я обошла весь, благо запрета на это не было. В таких больших поместьях мне прежде бывать не доводилось. На первом этаже только библиотека была величиной с половину отцовского дома. Книжные полки доходили до потолка, но лестница, стоящая в углу, покрылась пылью и заросла паутиной. Книг было немного, полки пустовали. Оставалось только надеяться, что книги ушли с молотка, а не послужили топливом для каминов. Бальная зала тоже находилась на первом этаже. Великолепный ее паркет был почти идеален, а вот панорамные окна все рассохлись, отчего там гуляли сквозняки и порой даже метался снег. Потом снег таял, оставляя безобразные темные пятна. Пока дома был Кирьян, он заставлял обеих горничных своевременно убирать талую воду. Я же просто велела заложить подоконники тряпками, коих в доме было бесчисленное множество. Стало темнее, но теплее и суше.

Точно так же я утеплила окна в своей спальне, безжалостно оборвав портьеры в одной из пустых комнат, тем более, что всё ценное из них давно было продано. Совершенно пустых комнат на втором этаже я насчитала более тридцати. Жилых было две — хозяйская спальня, где жил Кирьян, и моя. В хозяйской спальне обстановка была не тронута: там был и ковер, и тяжелые бархатные занавеси, и потемневшие от времени, но всё еще роскошные обои с золотым тиснением, и старинные гобелены. У Кирьяна было бюро с бумагами, гардеробная с костюмами, книжный шкаф и даже зачарованный сейф в стене. Бог весть, что он там хранил! Виолетта с Юлианной жили в одной комнате на первом этаже рядом с кухней. Скорее всего, она раньше принадлежала кухарке или экономке. Во всяком случае, в ней было тепло, ведь печь в кухне топилась постоянно.

Из обслуги кроме четырех горничных и лакея были еще повариха, черная работница и привратник, он же садовник, он же охранник. Человек этот был так стар, что вероятнее всего знал еще старика Джонатана, причем в его детские годы. Жил он в доме единственно из милости.

Казалось бы, жить в таком большом и некогда богатом доме было страшновато, но, поскольку Кирьян был на королевской службе, на доме была система охранных заклинаний, а в случае пожара или попытки ограбления (хотя что тут грабить, не пойму) на помощь пришли бы королевские службы.

На мой взгляд, единственную угрозу представляли Оберлинги, которым так усердно пыталась подложить меня Юлианна. Если они и не поубивали этих двух ворон, то исключительно из нежелания марать руки.

Я совершенно не понимала, каким образом Браенги надеялись поправить своё благосостояние путем этого странного брака. Дом принадлежал Киру, и он рано или поздно намеревался привести его в порядок. Он же платил жалование прислуге, закрывал счета и присылал продукты.

В конце концов, я потребовала у Юлианны все бумаги, касающиеся тяжбы с Оберлингами, и закопалась в них.

Первое, что я поняла — Джонатан был бесов гений. Абсолютный гений, предусмотревший почти всё на свете. Я думаю, с моим отцом они бы крепко подружились. Хотя бы потому, что если бы они поссорились, то уничтожили бы полмира.

После бракосочетания Оберлинги должны были выплатить денежную компенсацию за рудники и земельные угодья. В случае отказа от брака с их стороны по каким-либо причинам — вернуть имущество. Сумма (в отличие от имен брачующихся, кстати) была прописана. По нынешним временам она казалась не столь внушительной, как раньше, но все равно: на нее, наверное, можно было купить всю отцовскую волость. У нас же ни рудников, ни заводов не было, лишь поля, реки да леса.