Чтение онлайн

– Ты сюда часто приходишь?

– Всякий раз, когда вы, ребята, играете дома. Я стараюсь приходить сюда как можно чаще, когда мы не в разъездах.

Отвлекшись от собаки, которую она прижимала к себе, она одаривает меня своей самой искренней улыбкой. Ее веснушчатые щеки уже не такие красные, как были, когда она плакала на улице, а взгляд цвета морской волны стал ярче и прояснился.

Честно говоря, за ту пару месяцев, что я ее знаю, я никогда не видел ее такой счастливой. Она, черт возьми, точно не выглядит такой взволнованной, когда летит с нами в самолете.

– Почему ты не работаешь здесь полный рабочий день? Тебе явно это нравится.

Зачем я спросил? Два месяца назад я так сильно хотел, чтобы она покинула самолет, а теперь не могу представить путешествие без того, чтобы она сводила меня с ума – во многих отношениях.

– Потому что, к сожалению, взрослая жизнь стоит денег, а здесь мне не могут платить. Приют едва остается на плаву.

Я старался не задерживать взгляда на трещинах на стенах или влажных пятнах в углу потолка, но я бы солгал, если бы сказал, что не заметил их. Не говоря уже о плинтусах, которым не помешал бы свежий слой краски, или скрипучих петлях на входной двери, которые, вероятно, следует заменить.

– Собак редко забирают?

– Мы выживаем за счет пожертвований. Забрать собаку стоит недорого, потому что мы не хотим отпугивать людей от того, чтобы брать у нас животных. Но даже в этом случае я не думаю, что многие вообще знают про это маленькое здание. А если и так, то, похоже, люди все равно предпочитают купить щенка, чем привести домой собаку постарше.

Подходит крупный рыжий метис лабрадора и лижет мне ухо. Это довольно мерзко, но вместо того, чтобы вытереться, я почесываю жесткую шерсть его воротника, вызывая у здоровяка довольный стон.

– Это Гас. Шерил, женщина, которая была здесь раньше, она владелица приюта, а это – ее собака.

– Крупный парень.

– Ленивый парень, – смеется Стиви.

– Сколько собак у тебя дома?

Ее милая улыбка слегка увядает.

– Ни одной. Я живу с братом, а у него аллергия.

– Что ж, жаль. Я подумал, что ты продолжаешь носить эти отвратительные спортивные штаны только потому, что проводишь весь день дома, обнимаясь с собаками.

– Ха-ха, – за вымученным смехом Стиви следует тихий искренний смешок.

Ее милое хихиканье привлекает внимание черного с подпалинами добермана, который спал в клетке. Гигантская собака, которая, несомненно, выглядит немного пугающе даже для меня, выходит из клетки, глубоко потягиваясь и отставляя задницу.

Заостренные уши добермана и пронзительный взгляд устремлены прямо на меня, и, честно говоря, мгновение он выглядит чертовски агрессивным, как будто хочет откусить мне голову. И я не уверен, что сидеть на полу на уровне ее морды – хорошая идея.

Стиви следит за моим взглядом.

– Это Рози. Не позволяй ей себя одурачить. Она – самое милое создание на свете. Она просто выглядит устрашающе, но это не так. Она – душка.

Рози делает два маленьких шага, слегка поворачивая голову и оглядывая комнату.

– И я – ее любимица. – Стиви раскрывает объятия, чтобы Рози подошла ее поприветствовать.

Вместо того чтобы подойти к ней, Рози делает несколько медленных, угрожающих шагов в мою сторону.

Она становится прямо между моих раздвинутых ног. Ее желто-карие глаза, полные решимости и сосредоточенности, лазерами устремляются на меня. Стиви может сколько угодно утверждать, что Рози не устрашающая. Рози – устрашающая.

То есть до тех пор, пока не падает ко мне на колени, уткнувшись головой в бедро, и переворачивается на спину, дрыгая лапами в воздухе и прося погладить живот.

Я обеими руками глажу ей брюхо и не могу удержаться от смеха.

– Так это ты – ее любимица, да?

– Ненавижу тебя.

Рози поворачивает крупную голову, чтобы посмотреть на меня. Ее тактика запугивания полностью исчезла. Она выглядит немного влюбленной, и мне думается, что, возможно, я – тоже.

– Долго она уже здесь?

– Почти год. Ее привели на прошлое Рождество, когда у хозяев родился ребенок, и они решили отдать Рози. Сказали, что беспокоятся из-за того, что она будет находиться рядом с ребенком. Полная чушь. Она и мухи не обидит.

Просунув под Рози руку, я обнимаю ее, как младенца. Она использует мой бицепс в качестве подушки, пока я почесываю ее, и в конце концов засыпает.

Такая ласковая. Ее предыдущие владельцы – придурки.

– Она прямо зефирка.

– Чем-то похожа на тебя, – замечает Стиви, и мое внимание возвращается к кудрявой стюардессе. – Вы тоже довольно мягкий внутри, мистер Зандерс.

– Да ладно тебе. Я чертовски страшный.

– Конечно, Эльза.

Косясь на спящего у меня на руках огромного добермана, я не могу не задаться вопросом, кому, черт возьми, могла не понравиться эта собака и какого хрена она в приюте. Она – само совершенство.

– Эй, Зандерс?

– Хм?

– Вот каково это – быть любимым.

Между Днем благодарения и Рождеством у меня выдалось всего несколько коротких рабочих поездок. В этих поездках я старалась как можно больше избегать ряда у аварийного выхода и запиралась в гостиничном номере в попытке избежать встречи с Эваном Зандерсом. Проводить с ним время само по себе не проблема, но каждый раз, когда я рядом с ним, я чувствую себя как собака в период течки, жаждущая наброситься на него.

Каким-то образом мне удавалось от него ускользнуть.

Однако, если бы я не увидела Зандерса в приюте с Рози перед этими поездками, я бы вела себя иначе. Я никогда не испытывала к нему такого влечения, как в тот момент, когда на прошлой неделе увидела его в окружении моих любимых собак.

И во второй раз с тех пор, как я его узнала, мое влечение не имело ничего общего с его внешностью, а было связано с той частичкой его сердца, которую он мне показал.

– Ви, ты готова? – Папин голос вырывает меня из задумчивости.

Осматривая семейную ложу на трибунах «Юнайтед-центра», я не заметила, что на последних минутах игры ранее переполненное пространство практически опустело. «Дьяволы» вот-вот одержат сокрушающую домашнюю победу, и я уверена, что в этот рождественский день большинство членов семей с нетерпением ждут возможности увидеть своих игроков за пределами раздевалки.

Перекинув сумку через плечо, я выхожу за отцом из ложи и иду по коридору в раздевалку, к отдельному входу для членов семьи. Мама идет по меньшей мере в десяти футах впереди нас, ей не терпится увидеть любимого сына, и я пытаюсь игнорировать тот факт, что она никогда так не радовалась встрече со мной.