Чтение онлайн

Прошло много лет с тех пор, как я проводила Рождество с семьей. В это время баскетболисты, как правило, играют, поэтому, когда я работала с НБА, я была в разъездах, и моя работа была идеальным предлогом, чтобы избежать встречи с мамой. Но в НХЛ выходной, так что я здесь.

– Ты знаешь кого-нибудь из этих парней? – Папа обнимает меня за плечи, когда мы идем по длинному частному коридору в «Юнайтед-центре», стены которого увешаны фотографиями двух профессиональных спортивных команд, играющих в этом здании, – «Дьяволы Чикаго» и «Рапторс».

– Некоторых знаю.

Папа останавливается перед фотографией команды этого года.

– Кто это? – Он указывает на кудрявого зеленоглазого дурачка.

– Это Рио, – смеюсь я. – В команде он вроде клоуна. Он защитник и повсюду таскает с собой старомодный бумбокс девяностых годов.

– А этот? – папа указывает на номер тринадцать.

– Это Мэддисон. Капитан команды. Звездный нападающий и действительно хороший парень. Вообще-то, его семья живет несколькими этажами выше Райана.

– А этот?

Палец моего отца постукивает по единственному игроку, на которого я стараюсь не смотреть. На самом деле я старалась не смотреть на него весь день, но он – вице-капитан, и его лицо расклеено по всей арене. Не думаю, что он сильно возражал. Зная Зандерса, можно сказать, что он, вероятно, добровольно вызвался на фотосессию.

Прочищая горло, я отвожу взгляд от номера одиннадцать.

– Это Эван Зандерс.

– Ну и какой он?

– Высокомерный. Хвастун. Самовлюбленный. На свои наряды тратит больше времени, чем большинство женщин. Часто ввязывается в драки на льду.

Любит свою племянницу. Мягче, чем кажется. Заставляет меня чувствовать себя хорошо во многих отношениях.

– Хм, понятно.

– Что тебе понятно?

– Он тебе нравится.

– Нет, он мне не нравится. – Я резко отворачиваюсь, и папа смотрит на меня сверху вниз с понимающей улыбкой. – Вообще-то, я его терпеть не могу.

Из его груди вырывается глубокий смех.

– Ви, я люблю тебя, но ты ужасная лгунья. Ты влюблена.

– Я не влюблена. Я на него работаю.

Это то, о чем я пытаюсь напоминать себе уже несколько недель, с той самой ночи, когда мы переспали в Вашингтоне.

– Хорошо. – На этом папа замолкает, но легкая ухмылка, с которой он продолжает идти к раздевалке Райана, говорит мне, что он не купился на мою ложь.

– Райан! – визжит мама, когда мой взмокший брат-близнец входит в семейную приемную. Она слишком взволнована, ведет себя так, как будто еще не видела его этим рождественским утром.

– Привет, мам. – Он сжимает ее в объятиях, лицо моей матери озаряется и сияет, как это обычно бывает, когда речь заходит о моем брате. Он – ее гордость и радость, а я… ну что сказать… я – это я.

– Отличная игра, сынок. – Папа в свою очередь обнимет суперзвезду, и хотя он так же гордится сыном, это не имеет никакого отношения к тому, что он – знаменитый спортсмен. Мой отец знает о баскетболе только потому, что наблюдал за тем, как рос Райан, но он – не «спортивный парень». Он просто любит своих детей и гордится всем, что мы делаем.

Райан обнимает меня, его потная подмышка опускается мне на плечо.

– Фу, ты отвратителен. Но игра хорошая.

– Спасибо, Ви. – Он по-братски целует меня в висок. – Я только приму душ дома. Поехали. Я умираю с голоду.

– Райан, мне нравится твой дом, – говорит мама, как говорила каждый раз, когда заходила в этот дом за последние три года.

– Это и квартира Ви тоже.

– Ну, на время, – бормочет она, и я делаю глубокий, смиренный вдох, продолжая придерживать язык.

– Счастливого Рождества! – Наш швейцар открывает дверь вестибюля, пропуская нас внутрь и спасая от холода. – Мисс Шэй, вам пришла посылка. Она у вас на кухне, и ваш ужин доставлен.

Мои брови в замешательстве приподнимаются. Единственные люди, которые могли бы прислать мне подарок, находятся здесь, со мной, и сегодня утром мы уже обменялись рождественскими подарками. Но прежде чем отправиться выяснять, в чем дело, я протягиваю швейцару карточку, которую мы с Райаном подписали и набили наличными. В основном это от моего брата, но и я вложила все, что смогла себе позволить.

Я быстро научилась ценить нашего швейцара просто за то, что он не относится ко мне как к посторонней, живущей в этом здании, хотя я явно ею являюсь.

– Счастливого Рождества.

Он подмигивает мне, и я спешу воссоединиться со своей семьей в лифте, горя желанием съесть китайскую еду навынос, которую мы заказали на обратном пути с арены.

Как только я вхожу в квартиру, в мои ноздри проникает доносящийся запах лапши «Чоу-Мейн» [11] , говядины с брокколи и цыпленка в апельсиновом соусе, но прежде чем побаловать себя, я беру с кухонного островка идеально упакованную подарочную коробку и проскальзываю в свою комнату, чтобы переодеться.

Я весь день была в обтягивающих джинсах, и мне до смерти хотелось их снять. Иногда я не возражаю против обтягивающих джинсов, а иногда, если хоть кусочек ткани касается моей кожи, я могу кого-нибудь убить. Вот почему я всегда хожу в спортивных штанах или мешковатых джинсах. Меня не волнует, что это не самая привлекательная в мире одежда. Она удобна, и в ней я чувствую себя хорошо. Мое тело меняется почти ежедневно. Наличие в моем шкафу обтягивающих вещей, которые в один прекрасный день могут подойти, а на следующий – нет, просто портит мой образ фигуры.

Переодеваясь в свои самые удобные спортивные штаны, я отвлекаюсь на коробку в небесно-голубой обертке. Холод в квартире заставляет меня спешно натягивать одежду, но когда я просовываю левую ногу, носок застревает в одной из множества крошечных дырочек в шве, из-за чего я спотыкаюсь и разрываю всю нижнюю половину штанов.

В наполовину натянутых на ноги штанах я с громким стуком падаю на пол.

– Ви, ты в порядке? – окликает брат.

– Нормально. – Я делаю глубокий вдох, убирая с лица прядку.

Моей безумной логике хочется наорать на него за то, что он украл все спортивные гены, пока мы были в утробе матери, и, следовательно, испортил мои любимые спортивные штаны. Как будто виноват Райан.

Покойтесь с миром – первая мысль, которая приходит мне в голову, когда штаны падают на дно мусорного бака.

Вторая мысль – о том, насколько счастлив, вероятно, будет Зандерс, но я отгоняю этот образ прочь. Думать об Эване Зандерсе, когда на мне нет штанов, – плохая идея, и это случается гораздо чаще, чем мне хотелось бы признать.