Чтение онлайн

других припасов.

Пожарский построил его так, чтобы оно не

бросалось в бой, по татарскому обычаю, — как это было

заведено прежде — нестройной, густой ордой, надеясь

на победу врукопашную.

Дмитрий Михайлович кое-что заимствовал и у

шведов и у поляков. Биться по-старинному, и

огненным и лучным боем, он строго-настрого запретил,

приучив конницу и пехоту к правильному

наступлению на врагов, чтобы одна помогала другой, а пушки

помогали бы им обоим.

Минин по-хозяйски разглядывал одежду, обувь,

вооружение проходивших мимо полков.

Весело приветствовал он рукой чувашского

военачальника Пуртаса, ехавшего на низенькой

волосатой лошаденке впереди чебоксарских всадников. Пур-

тас был храбрый и умный воин. Вез него не было в

последние дни ни одного схода в земской избе.

Чуваши, одетые пестро, не все были вооружены

огнестрельным оружием — многие из них имели луки.

За чувашами прошел смешанный пехотный полк,

составленный из марийцев, мордвы, удмуртов. После

них, с трудом соблюдая тихую поступь, следовала

низкорослая подвижная татарская конница,

движущийся лес копий. Ее вел Мурза Гиреев. А йотом —

казаки, которыми предводительствовал украинец

Зиновий. Он весело крикнул Минину:

— Здорово, братику! Гляди, каких славных та

лыцарей до себе прийняли! — И он с гордостью

кивнул на товарищей.

За конницей и пехотой потянулись телеги с

легким нарядом и ядрами. Среди смоленских

пушкарей под началом Гаврилки находился и сын Козьмы,

Нефед. А в самом хвосте ополчения длинной верени-

цей растянулся обоз с продовольствием, с

полотнищами шатров, с досками разборных мостов, с

запасными одеждами и доспехами.

Минин, опустив поводья, тихо следовал позади

обоза. Мысленно он подсчитывал, на какое время ему

теперь хватит хлеба и мяса.

— Родион. — сказал он подъехавшему Мосееву,—

в Балахне бей челом... Хлеба еще надо... Сколько

продадут. Да и в Василеве рыбы не достанем ли...

Боюсь, нехватит нам и до Юрьевца!..

Ополчение благополучно перешло Оку.

Минин последним сошел со льда.

14. Ярославль

Ополчение двинулось не прямой Московской

дорогой, а по правому, нагорному берегу Волги,

направившись к Ярославлю.

Гаврилка Ортемьев как пушкарь ехал верхом на

одной из лошадей, тащивших телегу с пушкой. Он

весело улыбался, посматривая кругом на своих

товарищей-ополченцев. Наконец-то сбылась мечта

ополченцев! Наконец-то вышли из Нижнего на

выручку Москвы!

Перед выступлением в поход Пожарский объявил

всему войску о том, почему он не повел ополчение

прямой дорогой на Москву. По пути в Ярославль к

нижегородцам должны были присоединиться многие

новые ратные люди, в том числе большой отряд

юрьевских татар. Кроме того, надо было наладить мир

со шведами, угрожавшими нападением с тыла. Да и

запастись новым оружием, новым продовольствием

тоже не мешало.

Ополченцы одобрили разумное решение своих

полководцев.

— Так-то лучше, — говорили они. — Тихая вода

берега подмывает и плотины рвет.

Мартовское солнце сильно пригревало землю.

Днем дороги распускались: снег таял, пересекали

путь мелкие речушки и ручьи — итти было трудно,

вязли ноги, проваливались кони, телеги в оврагах.

Однако ничто не могло поколебать настойчивости и

бодрости ратных людей. И пешие, и конные, и

пушки, и обозы, растянувшись длинной живой верени-

дей по высокому нагорью, неудержимо продвигались

'все дальше я дальше.

Лица воинов были суровы, упрямы; конные

знаменосцы высоко держали над головами воинов

сотканные нижегородскими женщинами знамена. Пушкари,

сидя на телегах, любовно придерживали руками

отлитые в Нижнем орудия.

Люди в обозах на своих плечах вытаскивали из

снежной топи тяжелые, груженные доспехами и

продовольствием телеги.

Остался позади Нижний Новгород, осталась

позади и Балахна с Юрьевцем, а затем Кинешма, Плёс,

Кострома, и наконец ополчение вступило в

Ярославль.

Встреча в Ярославле была еще радушнее, чем в

прежде встречавшихся на пути городах. И то

сказать, сколько страхов натерпелись ярославцы, пока

дождались ополчения! Давно поляки зарились на

этот город, ключ к северным городам, не тронутым

войной. Как самых дорогих, родных людей приняли

ярославцы ополченцев.

Минин и Пожарский, как это было и в Нижнем,

собрали «общий совет», который впоследствии стал

называться «советом всея земли». В состав его

вошли избранные народом представители разных

городов и ополченские воеводы. Здесь же, в Ярославле,

для управления государством было избрано правитель-

ство. Оно состояло из нескольких приказов, то есть

учреждений, ведавших денежными, земельными и

другими государственными делами.

Правительство это рассылало свои грамоты по

всей стране, призывая жителей даже самых

отдаленных уголков государства на борьбу с общим врагом,

с польскими панами.

Гаврилке приходилось не раз бывать в карауле у

воеводской избы. Он видел, как Пожарский даже

ночью писал со своими дьяками воззвания в иные