Чтение онлайн

Весь зал в едином порыве поклонился, когда вошел Вельзевул.

Никогда прежде я не видела Повелителя мира мертвых в торжественном облачении. Расшитый алыми нитями камзол сверкал, ловя отблески тысяч свечей. От Вельзевула исходила мощная энергия. В его присутствии никто не решался оторвать взгляд от возвышения в центре. Никто не решался произнести ни звука. Долгие мгновения, на протяжении которых Повелитель окидывал тяжелым взглядом присутствующих, показались мне вечностью.

Поймав мой взгляд, Вельзевул едва заметно кивнул, и я заставила себя улыбнуться.

Это твой отец, Аида. Человек, которого любила твоя мать.

Смогла ли она полюбить того, кого я до сих пор называю папой? Смогла ли забыть Мортрум и заточение, на которое ее обрекла любовь к Вельзевулу?

– Я рад приветствовать вас на нашем семейном торжестве. Каждый из вас, наших гостей, заслужил право быть здесь верной службой Мортруму и немагическим мирам. Каждый из вас делом доказал свою преданность и самоотверженность. Каждому я доверяю так же, как себе. Поэтому вы заслуживаете первыми узнать то, что я хотел бы сегодня сказать. Как вы знаете, уже много десятков лет я жду наследника. Равного мне по происхождению или магическому дару. Того, кто займет мое место, когда я отойду от дел. Того, кто возьмет власть над Пределами в свои руки. Кто станет вашим новым Повелителем. Того, кто превратит наш мир в Элизиум, как и было предсказано. И сегодня…

Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Сегодня я рад представить вам мою наследницу. Девушку, обладающую поистине величайшим талантом.

Несколько самых сообразительных гостей заозирались и, найдя в толпе меня, стали буравить взглядами, наблюдая за реакцией. Пришлось расправить плечи и сделать пафосное лицо – чтобы заранее не расслаблялись.

– Аида. Ваша Повелительница. Ваша надежда. Ваша награда.

Едва слышно Дэваль фыркнул. Захотелось ущипнуть гада за какое-нибудь чувствительное место, но на меня уже смотрели не только самые сообразительные, но и те, кто до последнего не хотел верить в услышанное. А таких было много: все же Самаэль и Дэваль пользовались популярностью, и корона, доставшаяся какой-то там смертной, многих не устраивала.

Вельзевул протянул руку, побуждая подняться на сцену. Но прежде чем я справилась с отказавшимся слушаться телом, мимо быстро, чеканя шаг, прошла девушка, в которой я не сразу узнала Олив.

Не обращая внимания на реакцию окружающих, Олив вскочила на возвышение, быстро поклонилась и, прежде чем Вельзевул выставил ее прочь вперед носом, что-то ему сказала.

Сама не знаю почему, но я почувствовала, как кружится голова. Что-то происходило. И это «что-то» грозило неприятностями.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как лицо Вельзевула меняется по мере того, как Олив говорила. Как раздражение сменяется недоверием, а оно, в свою очередь, холодной яростью. Когда Повелитель выпрямился и перевел взгляд на собравшихся, я поняла, что его ярость обращена ко мне.

Не сумев сдержаться, я схватила руку Дэваля и в отчаянии сжала в поисках хоть какой-то поддержки.

– Это правда? – тихо спросил Вельзевул. – Ты позволила темной душе остаться на Земле?

Дыхание перехватило. Дэваль дернулся было, но я с такой силой сдавила его руку, что он просто не смог произнести ни звука.

– Я могу объяснить. Это был…

– Твой отец. Тот, кто вырастил тебя на Земле. Ты позволила ему остаться несмотря на приговор.

– Он был несправедлив…

– Уверена?

Я осеклась.

– Я просто хотела спасти того, кого люблю.

– Самаэль, – бросил Вельзевул, – уведи ее.

Посмотрев на Дэваля в надежде, что он сейчас скажет что-то успокаивающее вроде «не бойся, постоишь часок в углу – и дальше работать», я увидела в его глазах нечто, напоминающее страх, возведенный в абсолют. Ужас, с которым обычно смотрят на приговоренных.

Перед глазами против воли появились кроваво-красные полосы на его спине. И, кажется, мы оба видели одно и то же.

В следующую секунду мы дернулись друг другу навстречу, но холодные стальные пальцы Самаэля сомкнулись у меня на локте.

– Идем, – приказал он.

– Я не хотела никому навредить…

Он силком потащил меня к выходу.

– Я просто не смогла… Я хотела вернуть его в Аид, я не смогла заточить его в кастодиометр…

– Сделай одолжение, помолчи хотя бы сейчас! – отрезал он.

Уже в дверях я оглянулась и снова поймала взгляд Дэваля, не сводившего с нас глаз. В этот момент, в последнюю секунду перед тем, как закрывшиеся двери зала отрезали нас от притихшей толпы, я подумала, что вижу его в последний раз.

Я, естественно, ошибалась. Но не уверена, что это хорошо.

Даже не знала, что в особняке Вельзевула есть подземная часть. Но мы спускались все ниже и ниже. Лестница становилась уже, воздух – холоднее. Иногда туфли на каблуках скользили по влажному камню, и Самаэлю приходилось меня удерживать.

– Куда мы идем? Ты что, не собираешься со мной говорить? Да дай же мне объяснить!

Но он упорно тащил меня куда-то вниз, до тех пор, пока мы не очутились в большом длинном коридоре, в конце которого виднелась массивная дверь. И эта дверь мне не нравилась. От стен вокруг веяло холодом и тьмой. Невольно вспомнились слова Шарлотты, и сейчас я пребывала примерно в том же состоянии.

Мне было страшно. По-настоящему. Потому что тот, кто всегда защищал, сейчас вел меня навстречу неизвестности.

Самаэль отпер камеру и втолкнул меня внутрь. Но дверь не закрыл, остановившись в дверном проеме и задумчиво глядя на меня сверху вниз.

– Ты же меня здесь не оставишь…

– А на что ты рассчитывала, Аида? Ты хоть немного думала, когда оставляла на Земле темную душу? Ты думала о последствиях? О том, что это преступление? О том, что предаешь Повелителя и свой новый мир, ты думала?

– Я просто спасала того, кого любила!

– Что ж, иногда за спасение любимых приходится платить. Чем ты недовольна?

– Мне страшно.

– Об этом надо было думать раньше. Ты добилась всего, чего хотела. Или ты думала, отец вечно будет прощать тебя? У всего есть границы, Аида. Сегодня ты переступила последнюю черту.

– Слушай… – Я справилась со слезами, но голос все равно дрогнул. – Я не снимаю с себя ответственности, я виновата. Это была глупость, продиктованная эмоциями, но… не говори со мной так, словно я вас предала. Не говори со мной так, словно ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя, – равнодушно откликнулся Самаэль. – Мне просто плевать. Отец верил в тебя, я – нет, но я не из тех, кто подвергает приказы сомнению. Ты доказала мою правоту.

– Плевать? Просто плевать?

– Да, Аида, понимаю, что для твоего эго это сложно, но мне плевать на тебя. Ты эгоистичная, взбалмошная и не очень умная девица. Почти за год здесь ты не нашла ни друзей, ни близких, ни тех, кто тебя уважает. Все это время ты только и делала, что создавала проблемы, плевала на правила, не ценила чужое время и усилия, которые окружающие прилагали, чтобы принять тебя. Ты считала весь Мортрум своей игрушкой…