Чтение онлайн

Его напарница пару раз машинально открыла рот, а затем села на кровать. Она улыбнулась.

— Боже мой, Веллингтон, почему вы начинаете действо­вать как мой полноправный напарник, а не просто как чело­век, которого я втянула в это приключение?

Он одернул пиджак, очень тщательно подбирая свои после­дующие слова.

— Мисс Браун, я хотел бы подчеркнуть, что в этом безум­ном хаосе я в любой момент мог бы остановить вас. Я мог бы уйти. Я мог бы проинформировать доктора Саунда о том, что вы делаете. Сам факт, что я нахожусь здесь и до сих пор не вы­брал ни один из перечисленных вариантов, уже должен вам о чем-то говорить.

Она скрестила руки на коленях и сосредоточенно кивнула. Впервые на его слова она ответила совершенно серьезно.

—Это очень правильная позиция, Веллингтон, и мне следовало бы оценить ее по-настоящему раньше. Прости­те меня.

Такая искренность глубоко смутила его, но затем Элиза тут же поправила дело очередной насмешкой.

— Кроме всего прочего, то обстоятельство, что вы взяли все разговоры на себя, а нас при этом еще не раскололи, яв­ляется практически пропуском на небеса. Поэтому мы долж­ны доверять друг другу, полагаться друг на друга, работать со­вместно друг с другом, иначе...

— Мы умрем, — закончил он.

Оба взяли паузу, мысленно прикидывая расстояние между ними, словно два драчливых кота.

Через некоторое время губы Элизы медленно расплылись в улыбке.

— Тогда я лучше переоденусь, — мурлычущим голосом за­явила она и проскользнула за ширму с выражением на лице, которое можно было назвать даже смиренным.

Наступил момент, когда опера Гилберта и Салливана за­звучала оглушительно, и Веллингтон почувствовал на коже покалывание от страха и тревожного ожидания. Он не мог — и не должен был — этого допустить. Когда она появилась сно­ва, он был поражен тем, как потрясающе она выглядит. Даже в простом красном халате из тонкого атласа Элиза оставалась собой. Все инстинкты Веллингтона подсказывали, что нужно остановить ее, но один только взгляд на ее решительное лицо убедил его не вмешиваться.

— Я доверяю вам. — Веллингтон присел на край кровати, где за несколько минут до этого сидела она, однако когда Эли­за взялась за ручку двери, он неожиданно для себя вскочил на ноги. Он подошел к граммофону и выключил бодрую музы­ку. — Желаю тебе хорошо повеселиться, Гиацинт. Но не за­бывай, что ты носишь мое имя.

«Только будьте осторожны, — одними губами произнес он. — Прошу вас».

Когда она ушла, Веллингтон почувствовал, что тишина ком­наты угнетает его; он снял туфли и забрался на кровать. От­кинувшись назад, он уставился на замысловатый орнамент на потолке и постарался забыться. Все было очень красиво. В это поместье были вложены красота и любовь. Вероятно, не мень­ше любви и заботы, чем в дом, где он провел свое детство, — прекрасное имение, созданное его матерью. На мгновение ему показалось, что он слышит, как она внизу играет Шуберта, и его окутал лавандовый аромат ее духов. Странно, что воспо­минания детства нахлынули на него как раз в тот момент, ког­да его напарница подвергает себя такой физической и мораль­ной опасности.

Он понял, почему это происходит. Его мать была похожа на Элизу — отважная, красивая и энергичная. Однако все это не уберегло ее. Она погибла во время верховой охоты, ее сбро­сила лошадь. Она отказывалась поверить, что не сможет пе­репрыгнуть эту последнюю живую изгородь, — по крайней мере, все так говорили. Веллингтону тогда было всего десять, и с ее уходом радость покинула их дом.

Элиза ей, без сомнения, понравилась бы. Они бы с ней точ­но поладили. Другое дело его отец. Он, вероятно, вообще спу­стил бы собак на эту отпетую колониалку.

Веллингтон вздохнул, перевернулся на бок и несколько раз ударил кулаком по подушке. Здесь было легко выйти на мен­тальную связь с отцом, в его естественном окружении. На са­мом деле архивариус даже не особо удивился бы, если бы из-за угла вдруг выглянуло его раздраженное едкое лицо — но Го­вард Букс сейчас никогда не покидал своего имения. За эту не­большую слабость его сын всегда был ему очень благодарен.

В действительности Веллингтон хотел оставаться бодрству­ющим ради своей напарницы, но при этом чувствовал, что со­знание его начинает куда-то милосердно ускользать, чтобы он мог не думать о своем отце, — было неприятно снова выслу­шивать его поучения. Не было ни малейшего желания слы­шать в голове его голос, пока в этом нет крайней необходимо­сти. А вот что ему действительно было нужно, так это поспать. И хотел он того или нет, но сон все-таки настиг его.

Вечеринка оказалась действительно потрясающей. Элиза за­пахнула халат и закрыла тяжелую дубовую дверь. Она при­выкла ускользать с вечеринок раньше других, а те, кого она оставила на оргии, были так увлечены созданной ими атмо­сферой гедонизма, что вряд ли заметили ее отсутствие. По ее расчетам, она успела возбудить достаточное количество лю­дей, другим помогла освободиться от одежды и при этом каким-то образом умудрилась сохранить значительную часть своего целомудрия.

Ну, по крайней мере, на этот раз.

Хотя это и не имело особого значения, но почему-то неодо­брение Веллингтона, высказанное по поводу оргии, изменило ее планы на сегодняшнюю ночь. Она надеялась во время дей­ства очаровать одного — или нескольких — членов общества, но обнаружила, что, несмотря на непростой характер их вза­имоотношений, ей не все равно, что подумает Велли. И она решила для себя, что сегодня состоится просто первое зна­комство. И ничего более.

Она и так оставалась там достаточно долго, чтобы произве­сти впечатление, — в отличие от другого человека.

Жена одного из кандидатов, которую гости называли Далия Фэрбенкс, вышла из игры намного раньше Элизы, и это опре­деленно не осталось без внимания, Особенно со стороны лор­да Дивейна. Элиза уже поднималась по лестнице с единствен­ным желанием — хорошенько поспать, когда вдруг услыхала всхлипывания, доносившиеся из одной из комнат. Быстрый осмотр места показал, что дверь номера Фэрбенксов приот­крыта. Элиза мягко скользнула через холл и распахнула дверь настежь.

Перед ней предстала Далия. Корсет бедняжки был переко­шен, темные волосы спутаны, а когда она повернулась лицом к своей ночной гостье, ее зеленые глаза оказались полны слез.

— Я... — Она замотала головой, и нижняя ее губа преда­тельски задрожала. — Я не знаю, зачем я здесь.

Элиза поглубже вгляделась в глаза Далии Фэрбенкс, и по спине у нее пробежал холодок.

Она в два шага преодолела расстояние до глупой женщины и отвесила ей звонкую пощечину. Звук ее эхом разнесся по комнате, а рука Далии дернулась к щеке. Прежде чем та успе­ла прийти в себя, Элиза уже вставила в граммофон музыкаль­ный цилиндр. Когда комнату заполнили первые энергичные аккорды «Красавицы Белл» в проникновенном исполнении Кэти Лоуренс, Элиза продемонстрировала то, что делало ее таким выдающимся агентом доктора Саунда: свои знаменитые опрометчивые решения.

— Я не знаю, кто вы такая, но одно знаю наверняка — вы не леди Далия Фэрбенкс.

Два сильных потрясения, пережитых за столь короткий про­межуток времени, заставили миниатюрную женщину воз­зриться на нее с открытым ртом.

— Но мне... сказали, что вы немая.

— Мои поздравления, — отрезала Элиза. — Теперь, ког­да мы обе знаем секреты друг друга, мы можем быть откро­венны. Так кто вы такая?

Женщина натужно сглотнула, пытаясь собрать все свое му­жество.

— А вы кто?