Чтение онлайн

Спустя две недели узнал о кончине Альберта Ивановича. Застрелился он из пистолета, подаренного ему в Кабуле министром внутренних дел Афганистана С. М. Гулябзоем.

Видимо, этот факт послужил причиной того, что меня срочно захотел видеть Николай Иванович Савинкин.

Однако вопрос по оружию не стал интересовать заведующего отделом. Савинкин знал, что Иванов по приезде из командировки сдал свой табельный пистолет и, как положено, зарегистрировал подарочный. Его интересовали причины самоубийства.

В секторе ЦК все знали беззаветную любовь Иванова к Гале. Но семьи не складывалось. Почему-то не было детей. Но, корень семейных трудностей, был, по всей видимости, иной. Престарелый отец Альберта, заслуженный коммунист, будучи одиноким, коротал свои годы в Доме старых большевиков. Галя противилась брать его в свою семью. Ранимая душа Альберта не могла вынести этого положения и после очередного разговора на эту тему, он решил уйти из жизни. Я высказал свое мнение Савинкину. Других версий я не знаю. Да их, по-видимому, и не имеется, если говорить на эту тему серьезно» [227] .

Изменила ли эта смерть расклад сил в МВД? В какой-то степени. Говорят, в служебном сейфе Альберта Иванова был найден проект решения ЦК КПСС о назначении Ю. М. Чурбанова министром внутренних дел СССР вместо Н. А. Щелокова.

Но произойти этому было не суждено. 1982 год не предвещал для МВД ничего хорошего.

С каждым годом болезнь Л. И. Брежнева все больше прогрессировала. В нем уже нельзя было узнать того жизнерадостного, деятельного, сильного мужчину.

— Насколько я помню, перелом произошел после 1978 года, причем, очень резко, сразу, — вспоминает Андрей Брежнев, — Леонид Ильич одряхлел как-то слишком быстро, буквально на глазах, — отчего и возникли эти нелепые слухи, будто он пристрастился к снотворным таблеткам, став чуть ли не наркоманом. Чушь! Его действительно в последние годы мучила бессонница, он и правда принимал снотворное — но только то, что прописывали врачи [228] .

Понимал ли Л. И. Брежнев, что ему необходимо покинуть занимаемый пост? Совершенно точно известно, он дважды ставил перед членами Политбюро вопрос о своем уходе в отставку. Но его буквально «уломали» остаться, убедили в незаменимости. Понимали, что с Брежневым и им придется уйти. «Что ты, Леня! Ты нам нужен, как знамя, за тобой идет народ. Ты должен остаться. Работай гораздо меньше, мы тебе будем во всем помогать, но ты должен остаться».

Анатолий Громыко, сын министра иностранных дел СССР Андрея Громыко, в своих воспоминаниях передает рассказ отца о реакции Андропова на раздумчивую фразу Брежнева: «А не уйти ли мне на пенсию? Чувствую себя плохо все чаще. Надо что-то предпринимать». По свидетельству А. А. Громыко, Андропов среагировал мгновенно и очень эмоционально: «Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь, только живите. Соратники у вас крепкие, не подведем». Эту фразу «только живите», — заключил старший Громыко, — сказанную каким-то неестественным для него жалостным тоном, слышу даже сейчас».

Так развивалась самая настоящая драма.

В 1976 году у главы советского правительства А. Н. Косыгина случился первый инфаркт, в октябре 1979 года премьер попадает в спец-больницу на Мичуринском проспекте. Он старался сохранять рабочий режим, но болезнь брала свое.

Время Брежнева и Косыгина — период стабильного развития страны. Экономика государства развивалась высокими темпами, росло народное благосостояние. Импульс, заданный народному хозяйству страны начавшейся в 1965 году хозяйственной реформой, благотворно сказался на итогах выполнения 8-й пятилетки (1966–1971 гг.): она оказалась по своим параметрам лучшей из советских пятилеток не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве.

Советским людям неведомы были безработица, нищета и голод, отсутствие крыши над головой, недоступность образования, невозможность получить квалифицированную медицинскую помощь, боязнь остаться без средств к существованию в старости или в случае потери работоспособности.

Сегодня отношения между Брежневым и Косыгиным в основном преподносятся в негативной окраске: мол, недалекий Брежнев завидовал интеллекту и опыту Косыгина.

Если же заглянуть в историю, то между первым и вторым лицами государства неизбежно возникали противоречия и трения. Их конфликт предопределен занимаемым положением.

Тем не менее, Брежнев и Косыгин всегда испытывали друг к другу взаимное уважение. Это были соратники, у них были товарищеские и доверительные отношения.

По свидетельству внука премьера Алексея Гвишиани, А. Н. Косыгин дважды до инфаркта подавал заявление об отставке, но Брежнев их не принял.

Бесспорно, со временем негативную роль в отношениях между больными Брежневым и Косыгиным сыграло окружение. Существовало противостояние между Косыгиным и Устиновым, полностью замкнувшим на себе оборонную промышленность. На «оборонку» работали и гражданские министерства, против чего выступал премьер. Но сделать ничего не мог. Устинов стал практически самостоятельной фигурой. На оборонную и космическую промышленность выделялись огромные финансовые средства, порой в ущерб остальным отраслям промышленности.

Противостояние между двумя сталинскими наркомами, олицетворявшими гражданскую и военную экономики, сыграло свою негативную роль в судьбе хозяйственной реформы 1965 года.

У Косыгина было немало политических противников не только в партийном аппарате.

Премьера критиковал глава КГБ Юрий Андропов.

— Андропов не любил Косыгина, а Косыгин не любил Андропова, — свидетельствует Е. Чазов. — Может быть, Алексей Николаевич не любил систему госбезопасности. Как-то у него проскользнуло: «Вот, даже меня прослушивают». Поэтому, наверное, и не любил Андропова. У них обнаружилась какая-то личная несовместимость. Они схватывались на заседаниях Политбюро, причем нападал Андропов. Но конфликт между ними имел и явную политическую подоплеку: Андропов говорил помощникам, что предлагаемые Косыгиным темпы реформирования могут привести не просто к опасным последствиям, но и к размыву социально-политического строя… Иначе говоря, Андропов боялся даже косыгинских реформ, более чем умеренных и скромных [229] .

Среди заместителей председателя Совета министров было несколько членов «днепропетровской» команды Брежнева: Игнатий Новиков, М. А. Лесечко, В. Э. Дымшиц, Н. А. Тихонов, И. П. Казанец, П. С. Непорожний, И. П. Архипов.

Говорят о том, что все они были «приставлены» к Косыгину Брежневым, и только занимались, что интригами. Между тем большинство из них Косыгин ценил как настоящих профессионалов. Время показало, что каждый из них выдающийся руководитель своей отрасли.

В ноябре 1978 года на пленуме ЦК заместитель председателя Совета министров СССР Н. А. Тихонов стал кандидатом в члены Политбюро.

Стало, ясно, что его готовят на смену Косыгину. Ровно через год Тихонов стал членом Политбюро.

Находясь в больнице, в октябре 1980 года А. Н. Косыгин, по просьбе заведующего Общим отделом ЦК КПСС К. У. Черненко, подает заявление об отставке.

Новым председателем Совета Министров СССР назначают Н. А. Тихонова. Ему на тот момент было 75 лет. Это прекрасный хозяйственник, прошедший большую производственную и административную школу. Считать его «малограмотным и бездарным человеком», как сейчас принято о нем говорить, тенденциозно. Но у Н. А. Тихонова никаких планов по экономическому развитию не было. При нем правительство не приняло никаких действенных мер по реформированию экономики, необходимость которых стала очевидной к концу 1970-х годов. С приходом Тихонова состав правительства не претерпел никаких значительных изменений и продолжал работать в прежнем составе. Свой пост он сохранит и после смерти Брежнева, при Андропове, а потом и Черненко. По состоянию здоровья ушел в отставку при Горбачеве.