Чтение онлайн

Погашение и обслуживание кредитов осуществлялось за счет средств

федерального бюджета, хотя изначально было объявлено о спонсорском характере

финансирования. В итоге получилось, что Россия сама оплатила - свою катастрофу.

Более того, две трети сумм, получаемых от МБРР, уходили на оплату услуг

американской стороны - многочисленных консультантов, советников, экспертов и

наблюдателей.

Оставшаяся часть пошла на эксперименты с методикой преподавания, которые

заканчивались методичными откатами в карманы экспериментаторов. Затраты на ЕГЭ

выросли втрое, но вопрос о том, куда попал Илья Муромец, выстреливший в Соловья-

Разбойника, так и остался без ответа.

Человек из стали и сплавов

Андрея Фурсенко высадили из кресла министра вовсе не потому, что не справился

с реализацией безумных реформ, искалечивших российскую школу. С этой задачей он

как раз справился. Голова, правда, поседела от переживаний, но по-прежнему была

полна ядовитой ясностью и лихорадочной радостью разрушителя. В этом он походил

на Чубайса, коему и старался подражать, ощущая себя, то горным орлом, то грифом-

падальщиком.

Министр сломался на втором этапе реформ, когда столкнулся с мощным

сопротивлением Академии наук, тоже подлежавшей «плановой модернизации». На

первой же встрече с учеными динозаврами он заявил: «Уважаемые академики! Ваш

великолепный институт развития научно-технического прогресса деградировал, хотя по

сравнению с 1991 годом количество академиков и членов-корреспондентов выросло

почти вдвое. Вам крыть нечем. Если вы и дальше будете хранить свою

номенклатурную девственность и делать вид, что происходящее в стране вас не

касается, вы проиграете. Вспомните, что в свое время пришлось испытать Джордано

Бруно. Галилею, Вавилову и Капице. Выбирайте правильный ответ на вызовы:

современности. По крайней мере, при достойной, позе, то есть, извините, позиции, вы

останетесь в истории отечественной науки...».

522 академика и 842 члена-корреспондента освистали и выгнали министра. С тех

пор Фурсенко не рисковал появляться во враждебном лагере, перепоручив миссию

реформатора молодому Игорю Федюкину, ставшему впоследствии заместителем у

нового министра Ливанова. Он же, молодой Федюкин, стал первой жертвой разборок с

престарелыми светочами науки. Светочи не стали скандалить, отстаивая свою

независимость от административных посягательств. Поступили проще. Копнули архивы

и выяснили, что Федюкин в свое время, был исключен из аспирантуры за

неуспеваемость, а диссертацию защитил в США при какой-то смешной организации,

именуемой «клубом ученых».

Открытие обнародовали. Ко времени и месту разразился скандал с массовым

разоблачением плагиата в докторских диссертациях. Только за 2012 год ученой

степени доктора наук были удостоены 1330 прилежных переписчиков чужих текстов.

Сотни соискателей не гнушались тиражировать одну и ту же работу, зная, что никто не

станет это читать. В общем, Федюкин сгорел на работе одним из первых

реформаторов. Следом за ним в отставку были отправлены еще шесть чиновников

Минобрнауки.

Ливанов, несмотря на свою закаленную специализацию по стали и сплавам и

докторскую диссертацию по теме «Перенос тепла взаимодействующими электронами в

сверхпроводниках и нормальных металлах», смирился с кадровыми потерями,

сознавая, что следующим будет он сам.

В 2007 году, когда Фурсенко еще только презентовал обществу «новые

образовательные стандарты», амбициозный Ливанов занимал должность ректора

родного для него Московского института стали и сплавов. Пожалуй, он и сам не сможет

сейчас внятно объяснить, что побудило его согласиться принять портфель министра

столь далекого от «нормальных металлов» ведомства, где никакими инструкциями не

предусматривался «перенос тепла» от человека к человеку.

Возможно, им руководила давняя обида на академиков и подспудное желание

отомстить им за то, что сам не стал академиком. Или хотя бы членом-

корреспондентом. Это произошло в 2000 году, когда его, молодого и талантливого

вузовского ученого-металловеда, РАН удостоил золотой медали. Награду принял с

нескрываемым разочарованием и сказал: «Лучше сразу произведите меня в

академики!» Это была не шутка.

Ливанов подал официальную заявку, и его без шуток прокатили.

Полномочия министра приближали сладкий миг отмщения ученым старцам, некогда

наделившим Бориса. Березовского званием члена-корреспондента РАН всего лишь за

127 «жигулей» шестой модели. Личные мотивы, как выяснилось, совпадали с

негласной установкой эмиссаров МБРР обвинять со всех публичных трибун

руководство РАН в научной неэффективности, плагиате и коррупции. Об этом узналось

позже, но, еще будучи ректором МИСиС, он опубликовал в 2009 году статью под

названием «Шесть мифов Академии наук», в которой резко говорил о деградации

научного и кадрового потенциала Академии, живущей исключительно мифами,

основанными на незнании исторической правды.

Спустя два года Ливанов опубликовал еще более острую статью, смысл которой

сводился к одному выводу: «РАН в нынешнем, ее виде является препятствием на пути

формирования в России конкурентоспособной фундаментальной науки». Академики

почитывали, покряхтывали и коллективно сожалели о том, как опрометчиво прокатили

молодого нахала в 2000 году: «Получил бы звание члена-корреспондента и сидел бы

сейчас среди нас, не чирикая».