Чтение онлайн

— Ну, и как долго мы будем лежать на этой чёртовой крыше, Шторм? — Насмешливым голосом поинтересовался у полковника Денисова капитан Бурмистров, оперативный позывной Вексель, бывший московский банкир, а теперь пси-разведчик, обладавший редкостным даром входить в любые компьютеры точно так же, как телепаты входят в чужие мозги.

Полковник Денисов хмуро огрызнулся:

— А тебе что, не терпится отправиться в какое-нибудь казино, Вексель? Так мы сюда не за этим прилетели. Мы, если ты об этом ещё не догадался, прилетели в Москву на разведку.

Вексель, лежавший на заснеженной крыше рядом с полковником Денисовым, всё так же насмешливо спросил:

— Ну, если мы тут разведкой занимаемся, Шторм, то почему бы нам не разведывать всё сидя в тепле? Между прочим на соседней крыше для этого имеется небольшая надстройка, та, на которой стоят пять здоровенных тарелок, а в ней самой имеется довольно уютная комнатушка и в этой комнатушке, между прочим, находится чёртова прорва электронного кабелья и подсоединившись к ним я могу шариться по всей ихней сети.

Полковник настороженным голосом спросил:

— А отсюда ты до них что, дотянуться не можешь?

— Почему это не смогу? — Удивлённо воскликнул Вексель и пояснил — Конечно смогу, только там тепло и не дует, а здесь об нас может запросто споткнуться какой-нибудь дворник.

Эти слова заставили полковника Денисова задуматься, хотя он и не верил в то, что кто-нибудь попрётся на крышу на ночь глядя. Он внимательно осмотрел крышу соседнего здания, это был административно-деловой центр, надстройку на ней, довольно симпатичную на вид, и был вынужден согласиться, что они и в самом деле могли бы заниматься своим делом с куда большим комфортом. В надстройке было целых четыре помещения, — тамбур, две кладовки, битком забитые черт знает чем, и небольшой узкий зал, на одной стене которого находилось с полсотни кабелей. Кабеля вверху уходили в распределительное устройство, спускались через всё здание вниз и дальше разбегались во все стороны. Оба небоскрёба стояли почти в самом центре Москвы, на Чистых Прудах и уже поэтому представляли для них интерес, но одно дело лежать на крыше и совсем другое сидеть в помещении, куда, судя по всему, техники заглядывали не часто. Тем более, что войти в него не представляло никакой сложности, так как дверь запиралась простеньким замком и даже не была снабжена никакой сигнализацией. Оно и понятно, мало кто мог поверить в то, что вражеские разведчики смогут проникнуть сюда.

Однако, Шторм и Вексель высадились на крыше посреди бела дня. Правда, они воспользовались тем, что в половине второго над Москвой бушевала метель и с неба валил такой густой снег, что на расстоянии десяти метров уже не было ничего видно. Эта метель принесла с собой не только обильный снегопад, который не прекращался и сейчас, но и полторы дюжины разведчиков из Хужира. Они десантировались над Москвой с высоты в шестьсот метров и разлетелись во все стороны от своего командира и его напарника, разбившись на восемь двоек. Это была далеко не первая вылазка полковника Денисова за линию фронта, хотя генерал Синельников очень неодобрительно относился к тому, что командующий пси-корпусом лично ходит в разведку и забирается чуть ли не к чёрту в зубы. Тем не менее он не возражал против этого открыто, так как и сам прекрасно понимал, что уставов и наставлений о том, как именно нужно вести пси-войну, ещё никто не написал. Ну, и к тому же он неоднократно видел, как тренируются и проводят учебные бои пси-солдаты. Став, наконец, индиго, генерал Синельников лично убедился в том, что обычные методы ведения войны им теперь точно не пригодятся. Поэтому он и отдал приказ разгрузить военно-промышленный комплекс и направить его дальнейшую работу в мирное русло.

Республике больше не были нужны ни танки, ни артиллерия, ни даже баллистические и тактические ракеты с термоядерными боеголовками. Да, и обычные солдаты ей тоже были не нужны, но они оставались на своих позициях только с одной единственной целью, — создавать у врага ощущение, что ничто не изменилось, на, а враг хотя в это особенно не верил, особенно в высших эшелонах легальной власти, всё же мечтал о том, чтобы так оно и было, и даже всячески успокаивал себя, хотя после событий, произошедших на острове Элсмир и особенно на островах Карибского бассейна, этим господам в это верилось с большим трудом. Как и предполагал полковник Денисов, атлантийцы после затрещины вздрогнули и присели. Хотя на тот момент у него и не было на этот счёт никаких точных разведданных, об этом было нетрудно догадаться по косвенным признакам, а уж они-то были весьма впечатляющими. В первую очередь атлантийцы стали переводить все свои самые боеспособные подразделения в США и Западную Европу из Африки, Азии, Южной Америки и даже из Австралии. Ну, и ещё они фактически бросили на произвол судьбы как своих приспешников в Австралии, так и в европейской части России, выведя оттуда свои войска полностью.

Если в Африке, Азии и Южной Америке оставались воинские подразделения, состоящие из всяческого отребья, которым доставлялись по воздуху боеприпасы, снаряжение и продовольствие, то австралийцы и «рассеяне» остались один на один с теми своими соотечественниками, которых они предали и продали. Были брошены на произвол судьбы и японцы, но вот как раз они-то и не проводили никогда никаких карательных операций и даже скорее наоборот, на Дальнем Востоке они весьма неплохо относились к населению отданных им территорий. Правда, бонзы атлантийцев рванули и оттуда, хотя им никто и не угрожал. Мир, а точнее обе его половинки кроме республики, замер в растерянности. Атлантийцы не стали афишировать того, что произошло в результате двух рейдов республиканских пси-коммандос, но все их последующие шаги изрядно напугали обывателей. На их благосостоянии этот откат пока что никак не сказался, но это только потому, что в течение добрых пятнадцати лет они вывозил с захваченных территорий всё, что только могли. Хватит им этого надолго или нет, было неважно, никто не собирался давать им слишком много времени и их главари, похоже, это понимали.

Республика не собиралась нападать на соотечественников, хотя очень многие деятели из её правящей верхушки обязательно должны были предстать перед судом. Очень уж велика была их вина во всём произошедшем и это была одна из тех причин, по которой полковник Денисов вот уже трижды выбирался из Хужира в Москву. Кое-кто из бывших соотечественников уже слинял из этого города, но это не надолго. Рано или поздно они все предстанут перед судом международного трибунала. Ну, а пока что они скрылись где-то в США или Западной Европе и судя по тому, что их так до сих пор и не нашли, а это было свыше трёхсот семей, все эти люди имели большие заслуги. Сегодняшнюю вылазку полковник Денисов предпринял не только для того, чтобы разведать обстановку, но и пообщаться со своим старым знакомым, Максимом Максимовичем Бенединским, а заодно посмотреть на то, как будут действовать московские спецслужбы, когда узнают, что он находится в городе, для чего он прихватил с собой спутниковый телефон. Вообще-то не было совершенно никакой разницы, откуда им удирать — с крыши этого небоскрёба, на которой они даже не мёрзли лёжа на снегу и занесённые снегом, или с крыши соседнего, где могли устроиться с куда большим комфортом. Поэтому полковник Денисов сказал:

— Ну, что же, Вексель, если тебе этого так хочется, пошли в тепло. Замок я уже открыл. Лететь-то недалеко.

Оба сугроба тут же поднялись с крыши, оставив после себя весьма заметный след, и, роняя вниз комья снега, быстро полетели на крышу соседнего здания, которое было немного пониже. На то, чтобы перелететь через переулок, у них ушло секунд шесть. Вексель открыл дверь телекинетическим усилием и они влетели в тамбур надстройки одновременно. Дверь закрылась, щёлкнул замок и оба пси-коммандос, стряхнув с себя снег, влетели в интересующее их помещение. Там действительно было сухо, тепло и почти уютно, если бы не монотонное гудение чего-то электрического. Правда, сидеть там было не на чем и они снова развалились на полу, но теперь уже не лицом вниз, а на боку, приняв более удобные позы. Вексель, подперев рукой голову посмотрел на кабели и негромко поинтересовался вслух:

— Шухеру им что ли навести?

Полковник Денисов, внимательно осматривающий этаж за этажом, невозмутимо спросил своего напарника:

— Это как ещё, Вексель, вирус им запустить?

Тот с усмешкой ответил:

— Шторм, между прочим я и сам по себе ходячий компьютерный вирус. Причём такой, который ничем не лечится. Мне потереть файло на жестких дисках, раз плюнуть, но я не об этом глаголю. Мне давно хотелось узнать, смогу ли я устроить вселенский тарарам в огромном взятом городе с помощью одних только компьютеров, управляющих его жизнью?

Представив себе последствия, Семён тут же строго сказал:

— Отставить, Вексель. Это тебе ведь не какой-то там Париж или Лондон. Да, и там я на твоём месте тоже не стал бы изгаляться. Знаешь, всякие техногенные катастрофы они ведь чем особенно плохи, — тем, что уносят жизни ни в чём не повинных людей. Допустим, ты поднял давление воды в системе отопления, её прорвало и кипятком тут же ошпарит того, чья вина только в том и заключалась, что ему было пофиг где жить, в Москве или Красноярске. Оно тебе надо, Вексель? Мне тоже не надо, а потому лучше поищи что-нибудь секретное и перекачай файло с их компов на свою буку. Это и то будет куда интереснее, да, и полезнее для нашего общего дела.

— Как скажешь, командир. — Откликнулся Вексель и тут же погрузился в московскую компьютерную сеть. Чтобы сделать пребывание своего напарника в Москве ещё более интересным и насыщенным впечатлениями, Вексель одновременно с этим стал телепатически транслировать всё, что ему открылось, в сознание полковника Денисова, да, ещё и комментировать это — Шторм, вся эта радужная мутотень, которая стоит сейчас у тебя перед глазами, это компьютерная аура Москвы. Тёмно-синие провалы в ней, — неработающие в данную минуту компьютеры, но мне по фигу, я их тоже читаю на раз, а самые яркие сполохи, это те компы, процессоры которых врубились на полную мощность и чем они больше, тем больше комп. Видишь здоровенные кострища? Это работают суперкомпьютеры. Сейчас я влезу вон в тот, самый духовитый и здоровенный, он, наверное, обслуживает их вояк.