Чтение онлайн

Читая мысли Максима Бенединского, Семён прекрасно видел, что этот разговор имеет для него весьма отвлечённый характер. Тот по прежнему не верил в психокинетическую мощь республиканцев, хотя и полагал, что бегство атлантийцев из Восточной Европы отнюдь не было случайностью, но зато был весьма озабочен не столько своей судьбой, на себе он уже поставил крест и считал, что его либо поставят к стенке, либо вздёрнут на виселице, сколько судьбой тех тридцати двух миллионов человек, которые проживали в России. По большей части это были русские. Поэтому как только Семён умолк, он тут же спросил взволнованным голосом:

— А что будет с нами, Семён?

Полковник Денисов вздохнул и ответил:

— Максим, эти тридцать два миллиона добились того, о чём говорила когда-то всякая шваль, заявляя, что Россия должна быть компактным государством без своих территорий за Уралом. Ваш президент отдал Кольский полуостров и все Поморье Норвегии, Карелию вместе с Питером — Финляндии, Швеция прибрала себе всю Прибалтику, Польша — Украину, а Кавказ и вовсе остался в итоге ничейным, так как практически все мусульманские страны, которые могли на него претендовать, полностью уничтожены. В результате Россия скукожилась до дюжины областей, расположенных вокруг Москвы. Это был ваш выбор, ну, что же, вы и дальше сможете жить в этом бантустане, если пожелаете того. Мы вас трогать не будем и даже оставим вам ваше руководство в целости и сохранности, хотя оно того и не заслуживает. В таком виде и при таком президенте вы нам совершенно не интересны и очень многие из моих друзей, хотя они и являются коренными москвичами, не желают видеть вас даже в упор. Вы нам не нужны и не интересны по большому счёту, но на вас сейчас работает двенадцать миллионов китайцев, которые в принципе находятся в вашей стране на положении рабов. Вот с ними-то вам придётся расплатиться по полному счёту и в дальнейшем вы будете обходиться только своими собственными силами и помощи вам будет ждать неоткуда, да, вы этого и недостойны.

От таких слов Максим Бендинский сник, но был вынужден согласиться с Семёном, но сделал это весьма стандартно:

— Да, вы правы, Семён. Республика имеет моральное право изолировать нас от всего мира. Победителей не судят. Правда, сначала вам нужно будет победить атлантийцев, а они, после того, что сделали с миром, будут отчаянно сопротивляться.

Полковник Денисов вздохнул и проворчал:

— Да, уж, победителей не судят, Максим. Судят преступников и далеко не каждая победа является торжеством справедливости. Атлантийцы думали, что они уже одержали победу во всём мире и им после того, как они уже уничтожили несколько миллиардов человек, оставалось только расправиться самым выгодным для них способом, то есть без термоядерных взрывов, ещё с парой сотен миллионов человек, чтобы править миром, но не тут-то было — наша республика не только не дала им превратить блокаду в постоянно пылающий костёр, в котором они и дальше сжигали бы своих сателлитов, но и выстояла. Более того, Максим, мы обладаем теперь такой мощью, что могли бы уничтожить их всех с необычайной лёгкостью, вот только нам не нужна такая победа. Мы же не людоеды. А относительно изоляции я вам так скажу, Максим, — всё будет зависеть от вас самих.

Вот тут-то Максим Бенединский и оживился. Он вскочил на ноги и прижимая трубку к уху стал ходить по комнате, а потом, как только Семён замолчал, быстро поинтересовался у него:

— Господин полковник, насколько я это понимаю, вы способны видеть не только игральную карту, спрятанную в конверт из чёрной бумаги. Скажите, капитан Руднев доложил своему руководству о нашем с вами разговоре?

Семён, который уже прочитал его мысли, сказал:

— Да, господин Бенединский, и его непосредственное руководство не спешит докладывать об этом разговоре вышестоящему начальству. Полковник Завьялов решил подождать.

— Капитан Руднев, — Громко воскликнул Максим — Если в вас осталась хоть капля мужества, то сделайте то, о чём я вас сейчас попрошу. Я сейчас же отправлюсь в Останкино и подготовлюсь к прямой трансляции. У того странного государственного образования, которое мы называем Россией, имеется свой собственный спутник связи, который находится на суточной орбите. К счастью он ещё и оснащён телекамерами с мощными телеобъективами, а потому, капитан Руднев, как только психокинетики Российской Заволжско-Сибирской Республики начнут войну против атлантийцев, я хочу показать людям по крайней мере в Восточной Европе, что их господству наступил конец. Полковник Денисов ведь не случайно позвонил мне, капитан. У меня есть своя собственная телестудия, команда специалистов, я хорошо знаю, как организовать такую трансляцию и прекрасно отдаю себе отчёт в том, что если русские люди увидят это, то уже завтра все те мерзавцы, которые выторговали себе у Запада свой собственный улус, лишатся власти в этом жалком подобии страны. Вы и ваши люди нужны в Останкино только за тем, чтобы другие ваши коллеги не помешали мне провести этот эфир. Я направляюсь в Останкино, капитан, а вы подумайте, на чью сторону вы встанете. Извините, товарищ полковник, но я вынужден прервать наш разговор. Если хотите, то позвоните мне на сотовый телефон.

— Обязательно позвоню, Максим. — Сказал полковник Денисов и отключился.

Вексель тут же поинтересовался у него:

— Шторм, начинаем готовиться к нанесению удара?

Полковник ответил ему:

— Игорь, да, мы к этому были готовы ещё месяц назад. Все наши люди давно уже находятся на своих позициях и готовы расплавить всё их железо на земле, под землёй и даже в космосе. Вот и спрашивается теперь, какая разница, когда мы нанесём удар, днём раньше или днём позже? Его ведь всё равно нужно нанести, ну, а то, что ещё не все войска атлантийцев отведены в Штаты и в Западную Европу, так что же с того? Знаешь, семеро одного не ждут, а ребята уже киснуть начали. — Уже мысленно он отдал команду своему начальнику штаба — Хазрет, начинаем отсчёт времени. Всем приготовиться нанести удар по военной инфраструктуре врага ровно ноль часов по Москве. Ну, а Москва обещала показать нашу атаку в прямом эфире.

Полковник Завгаев находился в Хужире, но это нисколько не помешало ему оповестить всех пси-коммандос о начале операции «Шквал огня» ровно в двенадцать часов ночи по московскому времени. Все они действительно давно уже были готовы к проведению этой операции. Через военную базу «Магнус» на острове Ольхон за это время прошло почти семьсот тысяч человек и из них только немногим более половины были индиго, а всего в операции «Шквал огня» должно было принять участие семьдесят две с половиной тысячи самых лучших психокинетиков, в совершенстве владевших рентгеновским зрением и дальновидением, а также являющихся очень мощными пирокинетиками. Критерии отбора были весьма просты, — нужно было уметь простереть свой взгляд на расстояние в несколько тысяч километров и нанести по вражескому объекту пирокинетический удар такой силы, чтобы вывести всю военную технику из строя, но при этом обойтись без катастрофических последствий. Просто расплавить самые важные узлы и механизмы, чтобы ничто не могло стрелять и производить пуски баллистических и тактических ракет, а также превратить в бесполезный хлам ядерные боеголовки.

Самым же мощным пирокинетикам наоборот предстояло бить по спутникам изо всех сил, чтобы сжечь их дотла и превратить в плазму, которую быстро «сдует» солнечный ветер. Учёные уже сделали все расчёты и объяснили пирокинетикам, как именно нужно поджигать спутники врага, одновременно направляя факел взрыва в противоположную от Земли сторону. Более того, все пирокинетики успели хорошенько «набить руку» на этом деле на подземных полигонах и потому прекрасно подготовились к пирокинетической атаке. Полковник Денисов вовсе не преувеличивал, когда говорил Максиму Бенединскому, что они могут уничтожить атлантийцев одним ударом. Правда, он при этом не сказал о том, что тогда последствия будут просто ужасными. В воздух взовьётся такое количество дыма и раскалённого чуть ли не до космических температур пепла, что этот пирокинетический удар будет даже пострашнее термоядерного и тогда Человечеству на планете Земля точно придёт конец. В какой-то мере полковник Денисов был благодарен судьбе и даже атлантийцам за то, что республика столько лет находилась в кольце блокады, пусть даже и не сплошном. Это позволило ей воспитать настоящих бойцов.

Все пси-коммандос были разбиты на отряды численностью от тридцати до сорока человек. Эти отряды формировались не по чьему-либо приказу, а исходя из того, кто и с кем успел подружиться, и были по большей части интернациональными. Генерал Синельников, посмеиваясь, называл их бандами анархистов, но на счёт анархии он сильно преувеличивал — дисциплина во всех отрядах была железной, а все вместе они могли действовать, как единый организм, но при этом каждый психокинетик выполнял свою собственную задачу. Ну, и в каждом отряде было по пять, шесть «Змеев-Горынычей», так называли тех пирокинетиков, которые могли в доли секунды превратить в плазму каменную глыбу весом тонн в пятьдесят и при этом не абы как, а направив язык пламени в какую-нибудь сторону. Цели были разобраны ещё три месяца назад и те пси-коммандос, которые должны были участвовать в первой и последней массовой пирокинетической атаке, уже месяц, как выдвинулись на исходные позиции и очень многие находились на территории врага точно так же, как Шторм со своей группой находился в Москве.

Впрочем, Семёну было всё равно, где находиться. Свои пять спутников и подводный ракетоносец «Аякс» он мог достать хоть с Северного, хоть с Южного полюса, но это что, Минька тот и вовсе нацелился на четыре дюжины спутников и три большие ракетно-ядерные базы в Арканзасе, Виргинии и Северной Дакоте. Он прихватил бы и лишка, да, только его жестко ограничили в аппетитах. Как и полковник Завгаев, Минька находился в их с Джульеттой доме в Хужире и даже не возмущался тем обстоятельством, что он из этого города ни ногой. Как и все остальные магнусы, которые имели врожденную и благоприобретённую способность делать такими же магнусами индиго и супериндиго, он просто не имел права покидать остров Ольхон, но это никаким образом не мешало ему принять участие в операции. Вместе со всеми пси-коммандос Минька выставил на будильнике своих наручных часов время начала десятиминутного отсчёта — двадцать три часа пятьдесят минут. Часы у всех были одинаковые, электронные, в очень прочных титановых корпусах, и очень точные, так что операция начнётся ровно в полночь по московскому времени. Ну, а то, что она будет ещё и транслироваться по телевидению, полностью устраивало полковника Денисова.

Семён быстро огляделся вокруг, к зданию того административно-делового центра, на крыше которого они заняли позицию, не ехали никакие спецназовцы, и посмотрел на то, как собирались в дорогу «топтуны» из службы наблюдения. Они надевали бронежилеты скрытого ношения и вооружались пистолетами под наблюдением полковника Завьялова, в голове которого крутилась следующая мысль: — «Если это всё пурга, то я точно пойду под трибунал, но если сибиряки действительно нанесут по америкосам такой удар, то и нам нужно будет гнать всю эту сволоту из Кремля. Ладно, Петя, кто не рискует, — тот рискует до седых яиц во всяческом дерьме ковыряться. До двенадцати ждать недолго осталось и уж ежели такой осторожный тип, как Бенединский, отважился всё по телеку показать, то мне сам Бог велел прикрыть ему задницу и не дать никому отключить рубильник на телецентре.» Максим Бенединский в это время уже был на полпути к Останкино, а через несколько минут бойцы полковника Завьялова тоже рассаживались по машинам.