Чтение онлайн

Роман

Наши дни

«Схватив за горло, он ударил меня в живот. Было очень больно, Ром. Из меня вышел весь воздух. Это такая чудовищно резкая боль, которую стерпеть невозможно. Я закричала. Очень сильно закричала, приложив ладонь к животу. Лара все-таки полоснула меня лезвием, и рана была глубокой. Моя рука и белая блузка вмиг окрасились в бардовый цвет. Упав на колени, я кричала, чтобы не делали этого. Просила отпустить меня, но он, схватив меня за волосы, ударил лицом об перила. Теперь уже не так было больно. Было все равно, куда ударит. Лишь бы не бил по животу. Мне нужно было спасти. Спасти нашего малыша, о котором ты так и не узнал.».

— Блядь. — Отложил лист, накрыв лицо руками. Я не мог сдержать слез. Не мог совладать с эмоциями. Поднялся с пола, заходив по спортивному залу кругами. Вовремя добежал до туалета и меня вывернуло наизнанку всем тем, что ел сегодня. Умыв лицо, я не узнавал себя в отражении. Бледнее мела с красными от слез глазами. Вернулся, заняв прежнее место и взяв лист, продолжил читать.

«Собравшись с силами. Я ударила ее. Я бы справилась с ней в два счета. Мне хотелось ее убить, и я клянусь, сделала бы это, будь она одна. Не смогла. Этому мудаку удалость скрутить мои руки, подмять под себя так, что не могла двинуться с места. А Лара била. Не умело, не быстро, но сильно. В основном ногами. И особенно в живот. Я теряла сознание, а когда приходила в себя, то они вдвоем продолжали начатое. И в конце столкнули меня с лестницы. Наверное, они убили бы меня, если бы не один из охранников твоего папы. Он забеспокоился, потому что меня не было слишком долго. Я, когда приехала, сообщила ему, что зайду буквально на пять минут. Меня ожидало такси, на котором я уже не уехала обратно домой, есть вкусный суп и ждать тебя с тренировки. Прости меня, Ромочка. В больнице мне сказали, что я больше никогда не смогу стать мамой. У нас не будет малыша, о котором ты так мечтал. Большой семьи. Я не смогу подарить тебе то, что ты так хотел. Я не писала тебе то сообщение. Это сделала Лара. Предать тебя Ром, равносильно смерти. Решение отпустить тебя далось мне не сразу, но оно, как я чувствую верное. Не злись на папу, прошу. Он винит себя больше всего на свете. Благодаря его помощи все эти годы, поддержке, я хоть, как-то оставалась на плаву. Мне очень тебя не хватает. Безумно, милый мой. Я каждый день живу с мыслью о тебе и молюсь, чтобы ты был счастлив. Твоя А. Р. »

Из-за пелены слез приходилось часто моргать и тереть глаза. Этого не могло быть. То, что она написала. Этого всего не могло быть. Все не так. На телефон от Орловского пришло сообщение. Я сорвался. На дороге обгоняя машины, гнал превышая скорость. Мне срочно нужны были ее глаза. Она сама. Она должна сделать невозможно. Ради всего святого. Ради меня.

Я влетел в двери клиники и поднялся на нужный этаж. Бежал по коридорам, замедлившись только у самого кабинета. Из приоткрытой двери донесся голос дядь Саши.

— Рома до сих пор не знает, что ты была беременна?

— Не знает и про диагноз не знает. Он не должен узнать.

— Ты думаешь он бы тебя оставил, если бы узнал правду?

— Я не знаю. Поэтому сыграла на опережение. Я бы не выдержала, если б он ушел.

Медлить больше нельзя.

Ворвавшись в кабинет, я упал ей в ноги, кладя голову на колени. Она мучится. Почему она, а не я? Ну почему? Не придумал, что говорить. Арина погладила меня по волосам.

— Ты чего Ром? — Тихо спросила.

Задрал ткань ее свитера до груди и приспустил резинку лосин приложив ладонь к тому самому шраму.

— Что ты делаешь? — Возмутилась она, пытаясь прикрыться и убрать мои руки, но я еще сильнее прижал ладонь к ее животу.

— Вспомни, Арина. Вспомни. Смотри на меня.

— Я не понимаю. — Она замотала головой. В глазах стояли слезы. — Рома, что ты делаешь? — Ее затрясло.

— Ариша. Я прошу. Вспоминай. Посмотри на мои руки. На живот смотри. — Я еще сильнее надавил на ее шрам. — Пожалуйста. Ради меня. Вспомни.

Из ее глаз брызнули слезы.

— Что ты делаешь Рома? Не надо. Я не хочу. — Взмолилась она, пытаясь убрать мою руку. — Пожалуйста не надо. — Закричала на весь кабинет. — Не надо Рома. Я не смогу вымыть всю соль из этих ран.

— Сможешь.

Я поцеловал ее слишком крепко, слишком сильно. На губах смешались наши слезы.

— Девочка моя. — Прошептал ласково. — Игра окончена.

Арина

Наши дни

— Белый. Белый. Белый. — Прошептала, смотря на отблеск света от плафона на потолке.

Повернула голову в сторону вздрогнув.

Мужчина средних лет, сидел в углу на стуле и внимательно смотрел на меня.

— Вы кто? — Дернула рукой, но мне помешали ремни. — Почему я пристегнута?

— Здравствуй Арина. Не бойся. Сейчас сниму. — Мужчина улыбнулся. И пока подходил к моей кровати, я немного рассмотрела его. Достаточно высокий, светловолосый. А какие красивые у него голубые глаза, цвета мирового океана. Он ловко снял ремень с одной, а потом и с другой руки. Одетый в обычные черные классические брюки и светлую рубашку. Чего он тут забыл?

Я села, подтянув к себе ноги. Мужчина вернулся на прежнее место.

— Как ты себя чувствуешь?

Он показался мне добрым. Потерла запястья на одной и другой руке.

— Хорошо. — Улыбнулась. — Я выспалась. А вы?

— Спасибо, Арина. Тоже хорошо спал. Расскажешь мне сегодня что ни будь?

Я пожала плечами, заметив в ногах куртку черного цвета.

— О, Рома приходил. — Я потянула руку и взяв бомбер положила его себе на колени. — Не знаю. А что это за комната и почему я здесь?

— Отлично. Тогда давай я расскажу тебе кое-что? — Взяв телефон, он быстро в нем что-то написал и так же быстро отложил его в сторону. — Но сначала, пожалуйста, ответь мне на один вопрос. То, что ты рассказывала мне до этого было правдой?

— А что я рассказывала? — Нахмурилась, не совсем понимая, о чем он говорит.

Мужчина указал рукой, а я только сейчас заметила коробки, аккуратно сложенные пирамидкой. Они заполняли почти всю стену.

— То, что писала каждый день. Здесь есть все. Ты же никогда не уходила от Ромы.

Глаза защипало. В висках застучало. Забилась в угол кровати.

— Я прошу вас, не надо. — Кожу начало колоть невидимыми иголками. — Умоляю. Не надо. Прошу. Не надо, я умоляю. Умоляю вас. НЕ НАДО-О-О-О-О-О! — Заорала во всю мощь своего голоса. Я закрыла уши, чтобы не слышать звук его голоса, но он все равно просочился сквозь ладони и пальцы.

— Арина, это ведь Рома оставил тебя.

Арина

Глаза высохли. Их жгло адским пламенем. Наблюдая мою истерику, мужчина не предпринимал никаких действий. Смотрел, как я бьюсь в агонии. Он просто ждал. На его лице не дрогнул ни один мускул. Не показал ни одной эмоции. Тверд, как скала, но при этом от него веяло, каким-то невероятным теплом и чувством сострадания. Коробки перевернуты. Пол ковром застелили листы и клочки бумаги, исписанные моим почерком. Где-то корявым, где-то старательным. На отдельных я изображала рисунки. Красочные и уродливые. Я снова забилась в угол кровати жалобно подвывая.