Чтение онлайн

— Я не знаю как, Арин. Поэтому и просил встречи. — Произнес Макс.

Мне рассказали не сразу. Прошло около месяца после того, как я в полной мере пришла в себя и ознакомилась с материалами дела. Заказное ограбление и бонусом шло убийство. Обдолбанные грабители не должны были пощадить никого. Лара на последние деньги так решила отблагодарить семью Арининых стерев их с лица земли. Что касается Ломакина? Деваться ему было не куда. В тот вечер он не солгал, сказав мне правду. Его подельник поделился с ним не многим. Обчистить дом, вынести сейф и уйти не замеченными. Чей дом обносить ему было все равно, потому что парень попал в очень непростую ситуацию проиграв все сбережения семьи. Денег он должен много и не простым людям, иначе бы его убили. Он писал мне письма все четыре года. Я складывала их в стопку, так и не решаясь прочитать. Но именно сегодня, что-то сподвигло меня приехать лично и встретиться с ним лицом к лицу. Повзрослел, осунулся. Мало походил на парня своего возраста. Выглядел гораздо старше своих лет. Теперь он не шутил. Прежний веселый взгляд сменился на усталый и болезненный.

— Все хотел спросить.

— Спрашивай. — Я поежилась от холода в своем тонком летнем платье.

— Как ты тогда… Занималась каким-то видом спорта? — Его голос дрожал. Неужели спустя столько лет он до сих пор боялся, что я приду, чтобы закончить не доделанную работу?

Рассмеялась. Как хорошо, что до Лары прежде не дошла эта информация. Наверняка, она думала, что я тупая девочка-простушка, умеющая только бегать по лесам для поддержания фигуры.

— С детских лет, сколько себя помню. Мой папа тренировал меня, вдалбливая то, что я сама всегда должна постоять за себя. В пятнадцать я получила мастера спорта по ММА.

Парень присвистнул.

— Круто.

— Папа погиб, а я ушла из спорта. — Пожала плечами, вспоминая прошлое, которое уже не так сильно отдавалось болью в груди. — Мама тоже погибла. Я потеряла обоих родителей в один день Макс. У меня осталась только бабушка, в тот вечер мы с Ромой ехали к ней, рассказать радостную новость. Я была беременна. Но по твоей вине сердце бабушки не выдержало. Оно не выдержало того, что ты сделал со мной. Я потеряла всех, кого любила. У меня никого нет. — Глаза защипало, но я взяла себя в руки, сжав до боли кулаки. Еще не хватало разрыдаться перед ним.

— Поэтому я здесь Арин. Поэтому не сбежал, а остался в доме. Если тебе станет немного легче, то мне жаль Романова. Правда жаль. Я шел грабить, но не убивать и когда увидел вас, знатно охуел. Я прошу прощения, но не жду его. И я рад, что ты выжила. Правда, рад.

— Спасибо. — Тихо произнесла.

Не знаю, куда бы вырулило расследование, если бы полиция начала копать глубже. Макс взял всю вину на себя, рассказав, как убивал, в каком порядке, за чем именно пришел и кто заказчик. За убийство семерых человек Ломакина приговорили к высшей мере наказания. Никто не боялся, что в один из дней он начнет строчить аппеляции, об обжаловании приговора, потому что на свободе его ждала неминуемая смерть. А здесь, в тюрьме, он хотя бы жив.

Я встала, смотря на его гладковыбритую голову.

— Повторюсь, я могу простить тебя Максим. Могу и очень этого хочу, но на все потребуется время. Хочу забыть то, что пришлось пережить и двигаться дальше. Хочу помнить тебя, как веселого парня с задней парты, который постоянно шутил шутки и веселил одногруппников. Прошу, не пиши мне больше. Давай закончим на этом. — Взглянув на него в последний раз, подошла к двери.

— Спасибо Романова. Для меня твой приезд был очень важен. Я ценю это. Обещаю, что писать не буду. Пускай у тебя в жизни все сложится.

Обернулась.

— Я больше не Романова, Максим. Поменяла фамилию. Теперь я Аринина.

— В память о Роме?

— Нет. — Улыбнулась. — Не в память о нем. — Сделала паузу. Вдохнула побольше воздуха в легкие, чтобы сорвать этот невидимый пластырь с души. Макс должен знать. Это мое единственное снисхождение к нему. Этой новостью я дам ему хоть маленькое, но успокоение. — Если бы Рома умер, то я бы, без раздумий и тебя убила.

Его глаза расширились, стали размером, как два блюдца.

— Пока, Ломакин. — Бросила ему выходя за дверь.

Идя по коридору вместе с инспектором колонии, я вспоминала, как спустя неделю после того, как рассказала следователю о том дне, Орловский вошел в мою палату и сообщил, что нам пора прогуляться. Мне выдали сменную одежду. Выйдя на улицу, я остановилась, ощущая теплый ветерок на щеках. Было так тепло и птицы пели. Небо ясное, без единого облака, а солнце хоть и не припекало, как летом, но все же больше радовало, чем вгоняло в грусть. Врач лично вез меня прочь от психиатрической клиники по трассе, разрезая весенние лужи шинами своего крутого внедорожника. Всю дорогу я пялилась в окно, не спрашивая, куда именно мы держим путь? Не спрашивая, вернет ли он меня обратно? Молча, погруженные в свои мысли, мы доехали до больницы, припарковав машину почти около главного входа.

— Меня переводят? — Осмелилась внятно произнести.

Орловский только загадочно улыбнулся, ответив:

— Пойдем, Арин. Нас уже ждут.

Мы петляли по коридорам, поднимаясь по ступеням. Периодически ненадолго задерживались поздороваться с персоналом, а потом остановились перед дверью в палату под номером 128. Усмехнулась про себя.

— Помнишь? — Задал вопрос мужчина.

Кивнула.

— Я уже была здесь? Честно не помню.

— Не на этом этаже. Здесь ты впервые, но почему именно этот номер пришел тебе в голову, остается загадкой.

— Добрый день. — Не высокий парень в белой медицинской форме, подойдя к нам пожал руку Орловскому. — Здравствуй, Арина.

— Вы Руслан? — Сразу же спросила.

— Именно так.

— Этот человек оперировал тебя. — Дал пояснение Александр Николаевич.

— Спасибо, что спасли. — Мне показалось, что я из вежливости должна его поблагодарить, но не длинной речью.

Мужчины переглянулись.

— Ну, что ж, пора?

Орловский открыл дверь, приглашая жестом войти. Догадалась, что на осмотр, но пройдя дальше я едва не свалилась в обморок увидев на кровати моего Рому. Писк приборов оглушал. На всевозможных мониторах прыгали показатели. Одно я знала точно, поняла по его вздымающейся груди, что он, Аринин Роман, жив. Я боялась к нему прикоснуться, боялась, что сделаю ему больно. Боялась, что стоит мне задышать, то он уйдет, теперь уже навсегда. Поэтому, как гадалка водила над ним дрожащими руками, проливая от нахлынувшего счастья слезы.

— Боже. Ромочка. Мальчик мой. — Сжала его руку. — Я здесь, родной. Я здесь. — Поцеловала каждый его пальчик, не веря, что ощущаю ладонью тепло его кожи.

Не слышала шагов за спиной. Врачи так и остались стоять в коридоре, дав нам время побыть наедине.

Я не могла на него насмотреться. Он мирно спал, а я не знаю сколько времени потратила на пересчет его ресничек. Я запомнила каждую черточку, каждую мелкую деталь его лица. Как под гипнозом не сводила с него глаз, дрожа от испуга, и проверяя дышет ли он.

Все пять месяц Аринин провел в коме, а потом произошло чудо, он пришел в себя. Нас ждала долгая реабилитация. Мы столкнулись с непредвиденным и очень сложным этапом, но благодаря молодому и сильному организму, Рома шел на поправку. Четыре года понадобилось, чтобы пройти все круги ада. Проходя реабилитацию, мы так же и учились, дистанционно, но закончили универ вместе с Кирой Рыбкиной, которая стала для нас не просто подругой, а уже сестрой. Дима и Синица навещали нас почти каждый день. Карина и Кира немного реже. Маленькая Есюша тоже приходила, каждый раз одаривая Рому детскими рисунками, которые он бережно хранил.