Чтение онлайн

Вроде бы опасность миновала, но меня все еще нереально трясло изнутри. Теперь уже, правда, от страха, что люди из города догадаются, что случилось с дроном, ведь я понятия не имела, что именно отобразилось в записи. А вдруг они смогут прочитать мое мысленное послание роботу? О нет! Тогда я пропала! Они явятся уже не только за мной, но и за всей семьей, а может, еще и семью Дейла накажут за то, что он со мной так близко общается. Я уже чуть ли не плакала от собственных панических мыслей и охватившего меня отчаяния, когда Дейл дернул меня за руку, настойчиво ведя куда-то.

– Что такое? – спросила я испуганно друга, вынырнув из своей головы обратно в окружающий мир.

– Ничего. Пошли давай, нас отпустили. Вон смотри, все расходятся, скоро в зале останутся лишь наши две семьи.

– А люди из города, они ушли?

– Да, самые первые, минут семь как уже прошло.

– А дрон?

– Да нет здесь никого уже! Что с тобой, Лола? На нервной почве слух потеряла что ли? – спросил удивленно друг.

– Да, что-то вроде того. Процедура оказалась для меня излишне нервной.

– Ничего, главное, ты осталась здесь, с нами! Так что расслабься! Я и сам, признаться, конкретно струхнул, когда эта железяка так долго над тобой зависла. А еще Джон начал тут всем вещать, что дроны не зависают и не перегреваются, так что, мол, Лола уйдет сейчас от нас, куда ей и дорога. Чуть не врезал этому умнику, честное слово, хорошо ребята остановили да Джона сами заткнули. Тоже мне эксперт нашелся в электронике.

– Ха-ха, да, ты прав, – нервно хихикнула я.

– Вон, даже их главный дядька признал, что машине тоже иногда бывает нужен отдых. Да и как иначе? Не силой же мысли ты его перезагрузила.

– Что? А, нет, конечно, нет. О чем ты? Какая сила мысли в природе, – да уж, Дейл, ты не представляешь, как оказался сейчас близок к истине.

– Вот и я так же говорю. Ой, да ну его, этого Джона. Мы остались в трущобах, мы по-прежнему вместе и это главное.

– Ага, ты прав, – рассеянно кивнула я другу. – Слушай, а вот дрон же все снимал, да? А потом инициацию будут показывать на проекторе, не знаешь?

– Должны, по крайней мере дядька так сказал на прощание, опять прослушала?

– Ага, опять. А когда именно?

– Не знаю, не сказал. Вроде как потом еще должны будут объявить дополнительно время, чтобы все явились на площадь в добровольно-принудительной форме, как это у нас всегда бывает.

– Ясно, спасибо, – что ж, будет шанс посмотреть на мои действия со стороны, тогда и приму решение, трястись ли мне всю оставшуюся жизнь или же можно вздохнуть спокойно.

– А чего тебя так эта трансляция волнует? Ты же и так все видела, один из основных участников события, как никак, – удивился мой друг.

– Ну я же половину от нервов прослушала, ну и потом, мне до сих пор не верится, что все позади. Вот увижу отбор со стороны и окончательно поверю, что меня не забрали в город, – сказала я практически правду Дейлу.

Друг кивнул, удовлетворившись ответом, а вскоре мы подошли к нашим семьям и разъединили наконец руки.

Папа молча стиснул меня в крепкие объятия и не отпускал несколько минут. Мама тоже обняла и поцеловала, но у меня создалось впечатление, что она сделала это больше на публику.

– Ах дорогая, мы так волновались с отцом, буквально места себе не находили! – проговорила мать, театрально закатывая глаза.

– Да? А мне так не показалось. Я видела твои глаза, когда меня выбирали, ты хотела, чтобы все закончилось по-другому!

– Доченька, ты чего? Как ты такое можешь говорить? Это, наверное, нервное напряжение так на тебе сказалось. Пойдем, малышка, домой, я тебе заварю успокоительного чаю и спать уложу пораньше.

Мать суетливо погладила меня по голове и попыталась подтолкнуть к выходу, постоянно нервно озираясь по сторонам – много ли народу слышало мои обвинения.

– Ты меня уже несколько лет спать не укладываешь! Перестань прикидываться заботливой мамочкой, это смешно!

– Лола! Как ты разговариваешь с матерью? Эдгар, скажи ей, перед людьми неудобно! – возмутилась она.

Но отец лишь пожал плечами, мол, ничего не знаю, разбирайся сама.

– Боишься прилюдного осуждения, да? Для тебя всегда было важно общественное мнение, его ты ставила превыше всего. Так не переживай! Смотри, оставшиеся тактично удалились, в зале остались лишь мы втроем.

– Лола! Эдгар! – воскликнула мать, растерянно хлопая глазами.

– А что Эдгар? Девочка права, все ушли, можем спокойно поговорить. Мне, например, очень интересно послушать, что сегодня увидела наша дочь, – спокойно проговорил отец.

– Спасибо, папа. А увидела я сегодня тебя, мамочка! Впервые увидела тебя настоящую. Ты ведь не любишь меня, и отца не любишь, ты фактически бросила нас уже давно. Так что ж не уходишь насовсем?

– Я? Что ты за глупости сочиняешь? Какая муха тебя укусила? Это уже несмешно!

– Ответь мне, пожалуйста, я имею права знать, почему ты так хотела, чтобы меня отправили в город? Не отпирайся, я видела твои глаза, они тебя выдали.

– А хотела она так сильно этого, доченька, потому что тогда бы ей было проще получить со мной развод и начать новую жизнь со своим любовником, уже не скрываясь ни от кого. Ведь можно было бы сослаться на общее семейное горе, которое нас с ней разлучило, а с ним, наоборот, соединило. Прям романтика сплошная! И встретились два одиночества. Вам бы даже отдельный дом могли выделить, учитывая все обстоятельства, взяв с вас обещание настругать еще парочку-тройку детишек, глядишь еще кто-нибудь оказался бы из них одаренным. Правильно я говорю, а, Мария?

Мать навсегда покинула нас с отцом в тот же самый день. С ней также исчез отец одной из моих одноклассниц, той самой милой Салли с веснушками на носу, которую отправили учиться в город среди других одаренных детей. А я узнала наконец причину, по которой меня с самого первого дня невзлюбили другие ученики. Оказывается, все дело было в моей матери. Салли растрепала всем подряд про их отношения с ее отцом, говорила, что именно моя мать виновна во всем, а значит, и я такая же. Бред, да и только.