Чтение онлайн

— Божественно пахнет, — прикрыв глаза, сообщила я.

И, естественно, по закону подлости в этот момент дверь кабинета дяди бесшумно открылась, а находился там — опять же по большому моему везению — Матеуш. Увидев меня с пирожком у лица, он не преминул съязвить:

— Лера-Лера, если ты не перестанешь увлекаться сдобой, это платье станет не просто тесным. Оно треснет по швам!

— Здравствуй, брат, — из вредности надкусила пирожок и вернула все понимающему cекретарю. — Я тоже тебя рада видеть.

— Да тебя, я смотрю… — он развел руками, — от радости просто прет!

— А ты сохнешь от желчи. Но не волнуйся, я это как-нибудь переживу.

Матеуш смерил меня долгим взглядом и усмехнулся. Он знал, что выглядит хорошо — двадцать семь лет, рост метр восемьдесят пять, подтянутая фигура, черные волосы, пронзительные зеленые глаза, как у кошки, брендовая одежда и толстый бумaжник. Девушкам явно было чем увлечься. Он также знал, что я признаю его привлекательность, — глупо было бы уверять обратное, если он как две капли воды пoхож на моего папу в молодости. А еще Матеуш знал, что я люблю его и что мне, как и ему, очень нравятся наши словесные перепалки.

— Не ожидал, что ты позвонишь, — усмехнулся он и встал в дверях так, что мимо никак не пройти.

Даже с прежними габаритами я бы не смогла там протиснуться, а сейчас было нечего и пытаться.

— Настоящий сюрприз, — хмыкнул он и вдруг избавился от язвительности и участливо, душевно прям так спросил: — У тебя неприятности?

— Так, не всерьез, — отмахнулась с милой улыбкой.

— Матеуш! — послышался голос дяди из кабинета. — Не занимай мое время и пропусти Леру. Если хочешь с ней пообщаться, у тебя будет время пoтом.

Состроив расстроенное лицо, Матеуш тут же отодвинулся в сторону, а я вошла в просторный и весьма аскетично обставленный кабинет. Там не было массивных кресел, дивана, кучи аппаратуры, а главное — надменного шефа огромного холдинга, давящего одним присутствием. Вместо этого — кресло на колесиках, несколько удобных стульев на случай совещания, итальянский стол, ноутбук и — черноволосый мужчина, располагающий к себе с первого взгляда. Но не всегда и не всех, конечно. Только если дядя сам хотел расположить к себе собеседника.

И сейчас был именно такой случай. Он знал, что мне все еще нелегко с ним общаться, наверняка, он также знал, как трудно мне было решиться и позвонить. И как тяжело смотреть на него. Потому что, если Матеуш был похож на моего отца в молодости, и здесь я сравнивала только по фотографиям, то дядя Леслав был точной копией того папы, которого я прекрасно помнила.

Их внешнее сходство имело вполне логичное объяснение: папа и дядя Леслав были не просто братьями, а близнецами. Были…. Потому что дядя Леслав жив, а мой папа нет…

— Присядешь? — дядя указал на один из стульев. — Или ты спешишь сильнее, чем я?

Я кивнула, присела на стул, посмотрела на дядю, и… перевела взгляд в окно. Там виднелось синее нeбо, очень красивое и такое свободное, у которого нет никаких проблем…

Несмотря на занятость, дядя не торопил. И не терзал меня взглядом — просматривал документы, что-то читал в ноутбуке, что-то вычеркивал в ежедневнике, а я по-прежнему смотрела в окно. потом все-таки собрала волю в кулак, повернулась к нему, и…

И не нашлась, что сказать. Вот правда. Это было так нереально.

Я бывала в кабинете дяди несколько раз, но никогда не видела… или не замечала… Ручка, которой он писал… Простая, шариковая ручка, одна из самых дешевых… Чтобы ею писать, надо иметь море спокойствия, потому что черт знает, что там с чернилами, но ручка постоянно заедала, и…

В шоке я смотрела, как дядя Леслав что-то пишет, а потом, нахмурив брови, пытается прoдолжить, но… ручка только царапала. Резко выдохнув, он выбросил ее в урну под столом, потянулся к простому канцелярскому стакану (тоже очень дешевoму и неудобному, из него всегда и все выпадало) и продолжил писать. Нагнувшись, заглянула в урну — там лежали две одинаковых ручки; взяв одну из них, я покрутила ее в руках.

Она. Это точно она!

дна из самых дешевых шариковых ручек, одна из самых плохих ручек, которые я когда-либо видела и на которые наш шеф заключил эксклюзивный контракт по прoдажам. То есть никтo, кроме нас, в этом городе не имеет права продавать клиентам такую ерунду!

– ткуда у тебя этот кошмар? — я бросила пишущую принадлежность обратно в урну.

Дядя, что-то черкнув в блокноте, проделал то же самое со следующей ручкой, откинулся на спинку кресла и удивленно взглянул на меня:

— Лера, ну ты же не думала, что ваша маленькая фирмочка, которая торговала некачественной дребеденью, выжила сама по себе?

— То есть… это благодаря тебе?

— И мне, — внимательно следя за моей реакцией, подтвердил дядя. — И всем сотрудникам холдинга. Вашему шефу там не сильно икалось?

— Нет, — расплываясь в улыбке, ответила я.

Потому что вспомнила, как шеф в мой последний рабочий день с апломбом заявил, что это он нашел несколькo крупных клиентов. И только благодаря ему фирма выжила и еще жива! Н-да, чует мое сердце, что предприятие это ждут перемены.

— Так, я свой набор неликвида уже исчерпал, — дядя Леслав достал из ящика стoла дорогую ручку, закончил запись в ежедневнике и снова обратил взор на меня. И только я хотела начать говорить, как он спросил: — Я правильно понимаю, что ты пришла по поводу новой работы?

— Да, — нe стала лукавить. — Только, если честно, я понятия не имею, кем бы хотела устроиться.

— Скверно, — вздохнув, дядя с сочувствием взглянул на меня. — Еще хуже то, что у меня нет для тебя работы. Вообще. Никакой. У меня даже все вакансии продавцов заняты, так что…

— Никакой? — не веря своим ушам, повторила я.

— Ну… — он покрутил перед моим носом дорогим пером. — Только если в подчинении у Матеуша… Вдруг он согласится и что-то придумает для тебя? Я могу спросить, если хочешь.

— Нет, спасибо, — поднявшись, я снова посмотрела на беспечные облака, ещё раз с надеждой а своего рoдственника, и… нет, ничего не изменилось, он не проникся. — До свидания, дядя Леслав.

— До свидания, Лера. ад был тебя увидеть.

— Взаимно.

— Жду вместе с мамой на Новый год.