Чтение онлайн

И вот, свершилось! Председатель Президентского Надзора, в порыве благодарности, не только одобрил проект, но и утвердил приличное финансирование, а также поручил предоставить соответствующее помещение из Государственного Муниципального Фонда. Но самое главное – школа выводилась из подчинения Департаментов, и позиционировалась как одно из учреждений прямого Патроната Президента.

Семьи воодушевились необычайно – проконтролировать их деятельность в рамках Лицея теперь просто не представлялось возможным. Прямой Патронат – это то же, что отсутствие контроля вообще. Через полгода-год правительственные чиновники попросту забудут о школе; компьютеры Бюджетной Службы будут исправно перечислять оговоренные суммы и получать стандартные отчёты. Разве что лично Президент, в рамках Благотворительных Мероприятий может ненароком облагодетельствовать детишек из бараков путёвкой на обучение в Лицее, но это даже к лучшему – никакого надзора ни с чьей стороны за этими детьми в процессе учёбы не будет, и их можно смело учить так же, как и остальных. Что касается отпрысков из семей правительства и окружения Президента – то здесь опасаться совершенно нечего: подражая традициям клана первого лица государства, чиновники этого уровня обучают детей исключительно за границей. Даже детей своих домработниц и секретарш. Лучшие закрытые пансионы Фошани, Пекина и Дели - аккуратные лужайки вокруг изящных коттеджей, тропические сады, вышколенная десятилетиями обслуга, курортное проживание для нянь, мам и опекунов. Естественно, новоиспечённый Лицей никак не мог конкурировать с этим великолепием – тем более, что категорически не предоставлял условий проживания сопровождающим ребёнка лицам.

Административно-преподавательский состав школы давно был согласован семьями и утверждён в Департаментах. В программу обучения же срочно вносились изменения – статус Президентского Лицея позволял куда более вольную трактовку Классов Работоспособности и рекомендуемых Департаментами желательных максимумов по предметам. Начало занятий планировалось на следующий сентябрь; вселение, адаптация и разделение детей по Классам – с марта по август. Все задействованные в проекте родственники трудились как проклятые.

Отец Андрея был назначен директором, и теперь перестал появляться дома. Он разъезжал по всей России, посещая шикарные квартиры и убогие бараки, бесконечно беседуя с когда-либо обнаруженными «сочувствующими» на предмет обучения их детей и внуков в престижной школе. Результаты пока не впечатляли. Абсолютное большинство когда-то разумных родителей плохо воспринимало идею нестандартного образования для их потомства. То ли завидовали они перспективам собственных детей, то ли ревновали к когда-то утраченной возможности – согласились сразу же буквально единицы.

К счастью, папа предполагал такое развитие событий. Он и другие будущие преподаватели лицея, занятые теми же разъездами и уговорами, загодя сформировали тактику «вербовки» маленьких абитуриентов. Во время визита к родителям дитяти, интересующего семьи, следовало дождаться непременно наличия его самого, а уж потом начинать рассказывать про новую школу, про её прелести и особенности. Рассказ нужно было вести как бы для взрослых, но таким образом, чтобы непременно заинтересовать именно самого ребёнка. Заинтересовав же чем-либо (и определив сферу интересов!), как бы невзначай дать контакты нескольких подходящих по возрасту, склонностям и типу нервной деятельности детей из семей, в мало что значащей для взрослых форме: «Вот тут несколько ребят меня об этом же спрашивали, я им уже подробно рассказал, но они теперь сомневаются; можешь спросить, что им понравилось, а что нет». А в конце беседы, наслушавшись бесконечных «Да ну ты что! У нас отличная школа – китайский и идиш, юриспруденция, социология! Зачем что-то менять?» и «Глупостей мне не говори, мы давно решили: заканчивает Седьмой Класс – и ко мне в бизнес, будет в дело вникать, а не штаны в школе просиживать!», в якобы шутливой форме сказать ребёнку: «Ну, если надумаешь, а родители не пустят – сообщи в Департамент Профессионального Обучения, они быстро управу найдут» и обменятся с ним номерами вызовов под предлогом «Когда у тебя день рождения? Ну это ж надо! Я до сих пор не знаю способа поздравить с праздником сына (дочь) моих лучших друзей юности! Это непорядок! Какой у тебя номер?». Полученный номер отослать всё той же Веронике Станиславовне, с указанием принимать с него вызовы в Департамент лично. (Ювенальная Азбука, изучаемая с Первого Класса, приносит свои несомненные плоды – даже дети «сочувствующих» непременно обращаются в Департаменты при малейшей угрозе нарушения их Конституционных Прав, что в данном случае семьям только на руку). Вероника обещала проявить чудеса служебного рвения относительно родителей, мешающих прогрессивным формам Профессионального Обучения.

Дети из семей, участвующие в проекте, тоже были соответствующе проинструктированы. Некоторые из них (например, Настя) и правда собирались учиться со следующего года в Лицее. По мнению педагогов, это было необходимо для создания определённого «эмоционального фона» в Классах, поэтому отбирали самых ответственных, накрепко запретив им рассказывать о давнем знакомстве и родстве с учителями. Прочая же детвора семей оставалась учиться в школах обычных – рассудили, что они и так имеют возможность получать хорошее образование дома, а Лицей не резиновый, и вместит не более восьмиста детей.

Педагоги, не задействованные в наборе учеников, спешно ремонтировали и подготавливали к заселению и учебному году корпуса Лицея. После известной стимуляции процесса со стороны правительства, Муниципальный Фонд расщедрился и выделил как раз то, что подошло идеально – пригородный филиал Аграрного университета, в незапамятные времена закрытого из-за «неэффективности». Конечно, и учебные корпуса, и бывшие общежития находились в ужасающем состоянии, но ремонтировать построенное когда-то было всё равно проще, чем строить заново.

Мама Андрея, Анна Николаевна Загряжская, готовилась вести в Лицее обобщённый курс искусствоведения. Ей выделили просторную и светлую аудиторию – одну из бывших лекционных. Анна Николаевна немедленно принялась сооружать из аудитории храм искусств. Она с удивлением и непониманием отвергала предложения просто сделать ремонт и обойтись ручной лепкой под потолком: «Как это – просто лепка? Я собираюсь развивать в детях чувство прекрасного, мне им лепку что ли при этом показывать?», и громко гневалась при советах обзавестись репродукциями и копиями известнейших произведений искусства: «Какие репродукции, ни в коем случае! Я всё сделаю сама, уж как умею. Классика – слишком затасканные и недостижимые символы, да к тому же символы слишком далёких эпох, чтобы вызывать желание повторить и превзойти их авторов. Вот творчество учителя – в самый раз для этого. К тому же, совершенно невозможно угадать, что именно придётся по душе тому или другому ребёнку. Но я постараюсь познакомить их со всем, достойным внимания».

И началось – скульптуры и барельефы, витражи, керамика, декупаж и икебана. И, конечно же, пейзажи, портреты и натюрморты, абстракция и графика. Всё, что мама не знала или успела забыть с институтских времён – немедленно изучалось по самоучителям и воплощалось в жизнь. Мама работала по двадцать часов в сутки, спала урывками и путала день с ночью. Можно было не сомневаться, что будущие лицеисты разовьют в себе чувство прекрасного. Даже Андрей, страшно далёкий от живописи, легко мог отличать холодную гамму цветов от тёплой, и знал, как они между собой сочетаются.)

Андрей сосредоточился на происходящем в гостиной. Пока он разговаривал с мамой, атмосфера успела накалиться, бабушка снова чем-то поддела гостя, Виктор гневно краснел ушами, разговаривал громко, явно закипая:

– Да насрать мне, что вы обо мне подумали! Я что, шут вам здесь? Комик из шоу? Вам скучно, вот и зовёте поиздеваться, может развлечение у вас такое…

Виктор снова встал, собираясь уходить.

Бабушка криво ухмыльнулась (очень похоже на то, как это делал Виктор) и сказала с хамоватыми интонациями:

– Ну, хорошо, ты нас тут так бесцеремонно допрашиваешь, мол, кто мы и зачем. Гипотезы дурацкие строишь. Вот уже и сбежать готовишься. Не хочешь ли ты сам нам поведать о том, кто ты такой и чем можешь быть интересен? В качестве ответной речи, и в благодарность за приглашение в гости.

Виктор сел обратно, и предсказуемо преисполнился сарказмом:

– Вы же говорили, что из моей книжки всё про меня поняли, вот и продемонстрируйте.

Бабушка подалась вперёд и с заговорщицким видом уточнила:

– Ты точно готов это услышать?

Виктор хмыкнул:

– А почему нет? Мне даже интересно, что за бредни вы про меня напридумываете.

Бабушка удовлетворённо кивнула:

– Хорошо, но есть одно условие. Я, видишь ли, страшно не люблю говорить в пустоту. Поэтому прошу тебя пообещать, что ты не попытаешься покинуть наш гостеприимный дом до того, как я закончу.

– Ладно, обещаю. Подумаешь… Что вы там такое рассказать можете…

Даша понимающе улыбнулась, Катька радостно хихикнула.