Чтение онлайн

Марина, конечно же, не предполагала, что он ее видел вчера в таверне. Даже не догадывалась о том, что Демиан разыграл весь этот спектакль специально для нее. Жестокий, злой урок он преподал девушке. Но что еще оставалось делать? События в Синарском лесу опасно сблизили их. Пришло время обрывать все связующие нити. С болью, с кровью, закусив губы… Сейчас бить наверняка, чтобы потом не было еще хуже.

Он удивился и встревожился, когда встретил ее там, где ее в принципе не должно быть. Но заметил рядом огненную блузу Кристалины и успокоился. Бойкая авалларка не даст в обиду тихую девушку. Сначала он просто решил не показывать вида, что присутствие Марины не осталось для него секретом. А потом появилась обольстительная красотка Гастиэла, и решение как-то пришло само собой, показавшись в тот момент единственно правильным и оправданным. А теперь вот чувствовал себя настолько погано, будто выкупался в грязи и чём еще того похуже и даже немного удивился, когда в стареньком мутном зеркале над умывальником отобразилось его лицо, а не какая-нибудь жуткая морда. Демиан уже не помнил, когда в последний раз видел свое отражение. Тяжело оперся о небольшую тумбу и пристально вгляделся в тусклую запыленную поверхность, из которой на него в упор смотрел молодой мужчина. Всё те же безупречно правильные, словно тщательно прорисованные или с любовью высеченные неизвестным творцом черты: твердая линия подбородка, прямой тонкий нос, высокие скулы, четкие росчерки бровей, стрелы длинных ресниц. Впрочем, собственная привлекательность всегда была для него абсолютно безразличным, а порой даже раздражающим фактом. Ведьмак полагал, что добиваться всего в жизни можно и нужно не смазливой мордашкой, а совершенно другими вещами: умом, настойчивостью, смелостью. Но всё же некоторые изменения были заметны даже ему. Упрямо и горько сжаты губы, залегла уже привычная складка между бровей. В глубине привыкших заглядывать за Грань глаз притаилась огненная Бездна и отчаянная, дерзкая обреченность. По стеклянной глади стремительно поползли мелкие трещины. Демиан медленно втянул в легкие воздух. Плеснул воды в лицо, пытаясь успокоиться. Контролировать свои поступки и эмоции с каждым днем становилось всё трудней. Словно поселилось внутри… нечто. Какая-то непонятная, неизвестно откуда взявшаяся тьма, коварное, прокравшееся в душу зло. И точит, точит… Жутко узнать врага в самом себе, ведь опаснее противника в целом мире не сыщешь. Ведьмак только усмехнулся. Зачем нужен этот самообман? Не поселилось, не прокралось, нет. Жило в нём всегда, быть может, с момента рождения, вот только дремало до поры до времени, а теперь проснулось, осмелело, силится захватить власть над сознанием. Пока безуспешно, впустую предпринимаемые попытки, но это только пока. И холодная вода — ненадежное лекарство против коварной заразы. Поможет, но лишь на время. А что потом? Лучше об этом не думать.

Демиан неслышно вышел из комнаты, где продолжала сладко спать ни о чём не подозревающая пока Гастиела. Что ж, по пробуждении ее ждет неприятный сюрприз, когда девушка обнаружит, что не приобрела никакой власти над ведьмаком. Не хлопнула дверь, не скрипнула ни одна половица под сапогом, не просела ни одна ступенька. Общий зал оказался почти необитаем — старый пьянчуга, окунув клочковатую бородку в кружку с выдохшимся пивом, досматривал десятый сон, а хозяин таверны был слишком занят пересчетом выручки, чтобы заметить, как из его заведения выскользнула высокая мужская фигура.

Кошмары, кошмары, вечные кошмары… Да когда же это закончится? Будет она видеть нормальные, спокойные сны, от которых не просыпаешься, захлебываясь собственным криком, охрипшая, дрожащая, уставшая от рыданий? Или же попросту укрываться черным бархатом блаженного забытья, не приносящего с собой страшных образов, не сводящего с ума дурными предзнаменованиями, ощущением скорой катастрофы, непоправимости, безвозвратной потери… Девушка с трудом поднялась, села в постели, разворошенной, измятой до такой степени, словно на ней всю ночь неистово любили друг друга. Марина только невесело усмехнулась, невольно поморщилась от ноющей, тупой боли в затылке — голова была тяжелая, перед глазами издевательски-медленно плавали темные круги, похожие на пятна мазута. А Демиан сейчас, с ослепительной красавицей из таверны, вот на такой же живописно скомканной простыне… Застонала раненой тигрицей, вцепилась пальцами в растрепанные после сна волосы, сдавила раскалывающиеся виски. Подушка оказалась насквозь мокрая, пропитанная слезами, теперь стало понятно, откуда эта мигрень, даже неудивительно — столько прорыдать во сне. Всплывали из темного колодца памяти какие-то неясные фрагменты, увертливыми рыбками плавали на поверхности, чтобы тут же нырнуть в мутную глубину, подразнив взмахом хвоста. И нет ни сачка, ни сети, ни удочки, чтобы выловить этих разбегающихся рыбок, остается лишь хватать их, ускользающих, неловкими руками. И вот, кажется, уже почти… чуть-чуть осталось… Есть! Поймала мысль, накрепко уцепилась за гладкий кончик. И до мельчайших деталей, до самой незначительной подробности вспомнила свой сон — безнадежный бег по проклятому лесу, погоня за неуловимым ведьмаком… Смертельная рана, кровь на губах, слабый шепот. Всё это она уже видела. Когда-то. И не раз. ' И почему это должно меня волновать?' — Но голос поруганной гордости оказался слишком тихим. Страх растекался мерзкой слабостью по телу, затуманивал рассудок, заскрёбся изнутри острыми коготками, свернулся холодком у сердца. 'Отчего мне снятся о нём кошмары? 'Игры подсознания', - так сказали бы на Земле, безразлично пожав плечами. Посоветовали, в лучшем случае, какие-нибудь настойки, лекарства. Но то было бы там, в родном городе, в окружении близких людей, в мире логики и прагматизма. И совсем иначе ситуация обстоит в Пределе, здесь всё дышит магией, а чудеса происходят едва ли не на каждом шагу. Что, если эти сны приходят ко мне неспроста? Что, если они — предупреждение, предчувствие? Нет, не надо… Только не это, пожалуйста…'

Вынужденное безделие только усугубляло ее состояние, гнетущие мысли, захватившие власть над разумом, доводили до отчаяния. Хоть на стенку лезь от тоски и страшного неведения. Все вокруг чем-то заняты, и, естественно, никому нет дела до душевных метаний телларионской ведьмы. Мастер Грайлин, как обычно, выискивает некие сведения в древних и не очень томах и свитках, да и не стал бы старый колдун нянчиться с бывшей герцогиней. Мастер Коган и вовсе загружен заботами с головой. Кристалина носится огненным вихрем, разве только изнутри не светится. Ну хоть она счастлива, так что не след переваливать на авалларку свои беды. Трея и Искры рядом нет, хотя именно они бы, конечно же, выслушали ее, да не просто выслушали, а поверили и помогли словом и делом. Вот только они далеко.

Выйдя на улицу, Марина едва ли не столкнулась с Илем. Оба испытали неловкость, не зная, что им следует сказать, как себя вести, избегая смотреть друг другу в глаза, боясь в них увидеть понимание. В итоге ограничились общими, ничего не значащими фразами, неумело скрывая смущение и оттого выказывая его еще явственнее, и разошлись, пряча горечь и, одновременно, облегчение, как совершенно чужие люди.

'Что же я натворила, — сокрушенно думала Марина, бредя в произвольно выбранном направлении по извилистым улочкам Синара. — Благодаря моей глупости между нами навсегда останется барьер. Лишилась симпатии и уважения такого хорошего человека… — Вчера вечером ее толкнули в объятия ведьмака предательский, нежданный удар, отравивший горечью обиды, и звенящее, ледяное одиночество. Марина споткнулась и замерла, растерянно, зябко обхватив себя за плечи. Прохожие огибали застывшую посреди мостовой девушку, заинтересованно поглядывали на нее, чтобы, пройдя пару десятков шагов, навеки выбросить из памяти, как старую, ненужную ветошь. — А что бы было, если б Иль не стал отговаривать меня от необдуманного поступка, подчинился сиюминутной прихоти взбалмошной девчонки? Оказался бы не настолько порядочным и честным, не увёл за руку из той таверны? Всё-таки везет мне, несчастной идиотке, на хороших людей, пусть я этого и не заслуживаю…'

Северо-западная окраина Синара, на которую, незаметно для самой себя, вышла Марина, похоже, была когда-то самостоятельной деревенькой, поглощенной стремительно расширяющимся городом. Сельского типа домишки, по большей части одноэтажные, обилие кудахтающей, хрюкающей и блеющей живности. За край горизонта уходило обширное поле. Огороды, плетни, покосившиеся заборчики, нагретые не по-весеннему щедрым солнышком… Непривычная к подобным пасторальным пейзажам Марина даже принялась заинтересованно оглядываться, понемногу отвлекаясь от своих раздумий. Рассеянное внимание сыграло со своей обладательницей недобрую шутку. Отчаянные крики долетали издалека, словно из испортившегося приемника. Вопли ужаса и боли взвились до таких истерических нот, что, казалось, не могли принадлежать людям, пребывающим в ладу со своим рассудком. Девушка растерянно подняла голову. Огромный лобастый пес с доброго теленка ростом тоненько и жалобно заскулил, как новорожденный щенок, и, трусливо спрятав куцый хвост между задних лап, на брюхе заполз в конуру. По деревне метались обезумевшие жители, бестолково тыкаясь в двери домов, залезая на крыши. Матери подхватывали орущих ребятишек, причитали старухи, бледные мужчины хватались за оружие и тут же, отчаянно матерясь, опускали руки. Не в силах понять, что происходит, Марина так и стояла на том же месте, при всём желании будучи не в силах пошевелить хоть пальцем, не то, чтобы куда-нибудь бежать, искать укрытие. А потом из-за угла соседнего дома показалась угольно-черная тварь размером с очень крупного волка, короткая шерсть слиплась клочками, с нее капала вязкая зеленоватая жижа. Легкий порыв ветра донес запах протухшей воды и болотной гнили. Длинная конусовидная морда, крепкие лапы, обтекаемая форма поджарого тела. Нечисть звучно принюхалась и присела на хвост, готовясь к прыжку. Неживую тишину прорезал, как нож бумагу, чей-то пронзительный высокий вопль, и это сыграло роль сигнального выстрела на состязаниях. Мир на секунду застыл, затем события закрутились в бешенном водовороте. Тварь оскалилась, показывая длинные желтые клыки. Сильный гибкий хвост хлестнул по бокам, и нечисть понеслась к застывшим каменными статуями людям мощными скачками. Бугры мышц перекатывались под шкурой, из пасти вывалился темный язык. Кровь прилила к ногам, кровь зашумела в голове, выбрасывая адреналин. Девушка резко развернулась и побежала. Кругом царила паника, люди наталкивались друг на друга, теряли равновесие, падали, отползали на четвереньках, напрочь забыв о нормальном способе передвижения, забивались в какие-то показавшиеся надежными укрытия. Откуда-то возникли еще четыре таких же монстра. Девушке почудился чей-то крик: 'В сторону! Живо!' Марина стремительно свернула в узкий закуток между двумя домами и успела увидеть, как целившаяся в нее тварь, распластавшись в воздухе в затяжном прыжке, приземлилась на дико верещащую толстушку. Мощные челюсти сомкнулись на горле несчастной, визг оборвался коротким хлюпом, стену дома окропило красной жидкостью. Раздалось громкое чавканье, Марина пошатнулась, поспешно отводя взгляд от картины страшного пиршества. 'Бежать, бежать!' — надрывался древний инстинкт самосохранения. Переборов внезапный приступ тошноты, Марина покинула закоулок. Что-то подсказывало, — в толпе у нее будет больше шансов для выживания.

Несладко оказалось почувствовать себя загоняемой беспомощной жертвой, одной из тупого, бестолково мечущегося стада. Черных тварей и трупов становилось всё больше, а живых людей всё меньше. Несколько жутких минут растянулись в обезумевшем сознании в вечность животного страха, страха за свою жизнь. Марина неловко поскользнулась на луже, вытекшей из-под распростёртого тела, и, коротко вскрикнув, упала прямо на растерзанного мертвеца. Сверху навалилось нечто тяжелое и орущее нечеловеческим голосом. Истерический вопли сменились бульканьем, затем Марина услышала прямо над собой довольное, сытое рычание, тошнотворный звук, с которым острые зубы вырывают куски еще горячей плоти. Девушку залили потоки тёплой крови мертвецов, успешно замаскировавшей запах ее собственной, живой крови. Осознание ужаса происходящего: мертвый щит, прикрывший ее от обедающего монстра, стоны и хрипы встретивших свою погибель людей — всё это вместе доконало неспособную похвастаться особой храбростью иномирянку. Безвременье глубокого обморока, сделавшего ее как бы неживой для остро ощущающей мысли и эмоции разумных существ келнорской нечисти уберегло Марину от страшной смерти.

Тревога обрушилась внезапно, на половине пути, застала на полушаге, на полумысли. В сознании забил, закричал тревожный перезвон набатного колокола. 'Что за…?' Замелькали перед глазами быстро сменяющиеся картинки, окрашенные, все, как одна, в черный и темно-бордовый цвета. Развёрстые в крике рты, разлетающиеся брызги, мечущиеся в стремительно редеющей толпе поджарые тени. Демиан зло выматерился сквозь зубы, вот только облегчения от этого было — чуть. В темных смазанных силуэтах он с легкостью опознал келнорских болотников [32] . 'Что-то новенькое. Стерва-Судьба отличается редкостной по богатству фантазией, не любит повторяться'. Большинство случайных прохожих были в состоянии заметить лишь смутную мужскую тень, перемахивающую через заборы, не теряя драгоценные секунды на огибание препятствий. По всему Синару растворялись окна, распахивали двери, на улицы выбегали сосредоточенные молчаливые мужчины в черной одежде и с оружием наготове. Никакой суматохи, только собранная деловитость. Ведьмаки методично охватывали сетью город, грамотно и уже привычно блокировали проходы, находили все возможные лазейки для проникновения и распространения вглубь города нечисти.

Демиан вбежал в дом на Яблоневой улице, едва не столкнувшись в дверях с Илем. Ведьмак встретил его хмурым взглядом карих глаз. Словно понимал гораздо больше, чем хотел то показать.

— Где она? — глухо выдохнул Демиан. Немая тревога мертвой хваткой сдавила горло.

— Ушла на рассвете, — таким же неживым голосом ответил наконец Ильнарель, когда выведенный из себя его молчанием ведьмак уже едва сдерживался от того, чтобы не приложить друга о дверной косяк. И добавил, наблюдая даже с некоторым болезненным злорадством за отчаянием собеседника: — На северо-запад. Если бы она провела эту ночь с тобой, осталась бы жива… — Но Демиан его уже не слушал, бросился в указанном направлении, безошибочно отыскивая самый короткий путь. Иль слепо посмотрел ему вслед и бессильно сполз по косяку.

'Почему она пошла именно туда, в самое пекло, прямиком в пасть к болотникам?! Почему именно сегодня ей взбрело в голову прогуляться? В самый неподходящий для этой цели момент! Эту девчонку просто необходимо держать взаперти под усиленной охраной и никак иначе! Для ее же блага. И моего душевного спокойствия. Только бы, только бы…' 'Только бы ты была жива', - но он даже в мыслях не желал допустить иной вероятности, хоть и понимал, он ли не мог не понимать, что, встреться Марина с болотниками, шансов у нее никаких. А она обязательно должна была с ними встретиться. И всё же верил. Пока еще есть пускай зыбкая, но надежда…

'Не успеешь, не успеешь…' — шипел вкрадчивый голос, а может, это просто кровь шумела в висках. Это реальность смешалась с вымыслом? Когда он увидел готовящуюся к нападению болотную тварь и Марину, которая, сама того не подозревая, оказалась прямо на траектории прыжка монстра. 'В сторону! Живо!' — закричал ей ведьмак, не смея даже надеяться на то, что девушка услышит его предупреждение. Услышала. Нырнула в тихий закуток. А Демиан еще успел заметить, как болотник выбрал себе другую, более неповоротливую жертву. Для которой не нашлось такого вот отчаянного ведьмака, сошедшего с ума от страха за синеглазую иномирянку…