Чтение онлайн

Соргеан медленно опустил глаза на замершее у его горла оружие, как бы не веря, что всё это действительно реально. Демиан оставался совершенно спокойным, пронзительные черные глаза встретились со взглядом побежденного наставника.

— Вы убиты, учитель, — эти слова были сказаны тихо и просто, но их услышали все, и они потрясли всех, кто их услышал. На минуту повисло тяжелое молчание, раздавалось только неровное прерывистое дыхание поединщиков. Вдруг на лице мэтра Соргеана появилась широкая улыбка. Демиан удивленно посмотрел на учителя и опустил меч. Мастер фехтования вложил свое оружие в ножны и неожиданно расхохотался, весело, от всей души.

— Мэтр Соргеан? — неуверенно позвал Трей. Наставник, сделав над собой усилие, перестал хохотать и встал, скрестив руки на груди, не прекращая улыбаться. Он тяжело переводил дыхание, внимательно смотря на Демиана смеющимися карими глазами.

— Хотите узнать, что со мной? — спросил Соргеан. — Это выглядит странно, не правда ли? Возможно, вы правы, но я ничего не могу поделать с собой. Вы уж поверьте, у меня есть причина для подобного поведения. Демиан! Сынок! Сейчас я просто счастлив, и это благодаря тебе. Ты даже не представляешь, как это великолепно, когда ученик превосходит своего учителя! Сегодня ты меня превзошел, и, что сказать… Я горжусь тобой! Ты хорошо запомнил мои уроки и показал на деле, чего ты стоишь. Я счастлив тем, что учил тебя. На этом моя миссия завершена.

— О чём вы говорите? — воскликнул Демиан. — Как — завершена?

— Мне больше нечему тебя учить, Демиан, — мягко улыбнулся мэтр Соргеан. — Я сделал всё, что мог, научил тебя всему, что знаю и умею сам. Удачи тебе, Демиан. Да будет Хозяйка к тебе благосклонна. — Мэтр Соргеан кивнул потрясенному ученику и, не спеша, пошел прочь из зала. Остальные, негромко переговариваясь между собой, последовали его примеру. Медленно оплывали зажженные свечи, колеблющееся пламя до неузнаваемости искажало очертания знакомых предметов. Демиан молча стоял посреди зала, и искры огня плясали в глубине его темных глаз. Трей неслышно подошел к другу.

— Это было здорово, Дем, — тихо произнес он. — Просто волшебство какое-то.

Демиан не отвечал. Трей осторожно положил руку ему на плечо.

— Что с тобой, Дем? Я бы понял, если бы ты проиграл…

— Дело не в этом, Трей. — Демиан, словно завороженный, не отрываясь, смотрел на пламя.

— В чём тогда?

Волшебник только пожал плечами. Оба замерли, отрешенно наблюдая за тем, как отдают свой последний свет огарки и быстро умирают, опадая обжигающими каплями на холодные плиты. Как капли застывают прозрачной смолой. Каждый думал о своем и, вместе с тем, об общем.

— Трей, ты никогда раньше не задумывался о том, что будет с тобой потом, после Обряда?

— Да нет, как-то не приходилось. А ты?

— Съезжу в Кри, узнаю, как там дед. Все-таки, единственный родной человек в целом мире. Ну, кроме тебя с мастером Коганом, конечно.

— И я с тобой. Посмотрю хоть на эту твою Кри.

— Ты немногое потеряешь, если не посмотришь, — пошутил Демиан, но тут же переменил тон. — А ты разве сам никуда не поедешь? Не хочешь повстречаться с близкими? Все-таки, почти десять лет прошло.

— Да не с кем мне встречаться, Демиан, — хмуро ответил Трей. — Никого нет. Вот такие мы с тобой бездомные.

— При нашей участи так даже лучше, — усмехнулся Демиан. — Не будешь мучиться мыслью о том, как там будут жить родные, когда тебя, не ровен час, какая-нибудь темная тварь к праотцам отправит.

— А что, пожалуй, ты прав, — рассмеялся друг. — Ладно, хватит о смерти рассуждать, раньше, чем Хозяйка назначит, никто не умрет.

— Тоже верно, — вздохнул Демиан. Со странной, как бы ноющей тоской оглянулся на умирающее пламя…

Обряд живо напомнил молодым волшебникам уже основательно подзабытую Церемонию Принятия. Но многое и изменилось, в особенности в них самих. Они стали старше, многое узнали и давно взяли себе за привычку никогда ничему не удивляться. Но почему же тогда так перехватывает дыхание и нельзя унять тревожную дробь сердца?

Демиан молча стоял в толпе взволнованных магов. Из-под низко надвинутого черного капюшона недобро сверкнул быстрый взгляд глаз, темных, как самый непроглядный мрак Антариеса. Высокий прямой человек с ястребиным носом и глазами, углями горящими на презрительно-непроницаемом темном лице сидел на Серебряном Престоле. Демиан видел, как хищно впились в резные подлокотники его костистые скрюченные пальцы. Волшебник заставил себя отвести взгляд. В голове стоял непонятный гул, мысли путались, как тогда, пять лет назад, в ночь, едва не ставшую для него последней. Сознание раздваивалось, он словно уже переживал этот день, словно чувствовал когда-то раньше, как тяжелые цепи произнесенных им клятв пригибают к земле, не дают свободно вздохнуть. Настойчивое гнетущее сожаление не давало ему покоя. «Что я сделал не так? Что?» Но не было никакого ответа, не было и облегчения. «Неужели это от того, что я сам навязал себе эти ограничения? Добровольно лишил себя свободы? Но что мне оставалось делать? Я — маг! У меня нет свободы, даже жизнью своей я не волен распоряжаться!» «Уж очень ты своенравный, Демиан!» — сказал ему как-то мастер Грайлин, укоризненно качая седой головой. Старый волшебник, похоже, был опечален и обеспокоен этим поистине прискорбным фактом. Что поделать, именно это качество во многом было определяющим в характере юного ученика мастера Когана. «Ну почему ты не поклонился перед мэтром Св`ерусом? — безнадежным тоном вопрошал учитель. — Голова же у тебя при этом не отвалится!» Демиан и сам не знал, почему. Просто не мог заставить себя гнуть спину, следуя только общему примеру или указаниям наставников. Что-то внутри него отчаянно сопротивлялось, не позволяло поступать против своей гордости. «Назад дороги нет, — твердо сказал себе волшебник, и дышать словно стало легче. — У меня теперь только один путь. И в нем нет места сожалениям… "

Два всадника набежавшими смерчами пронеслись по заброшенной глухой дороге. Сначала появились две черные точки в мутном облаке, затем точки стали быстро расти, и вот уже два человека верхом на быстрых бешеных лошадях скачут в серой дорожной пыли. За плечами всадников, словно черные крылья, развевались по ветру черные плащи, не оставляя селянам никакого сомнения в том, что к ним пожаловали именно волшебники, а точнее — боевые маги. В последний раз подобное произошло ровно десять лет назад, когда телларионский колдун приехал забрать Радекова внучка, ну а до того — и вовсе не вспомнишь. Всадники попридержали коней, перешедших с галопа на шаг. Теперь волшебников можно было рассмотреть. Оба — совсем еще молодые, примерно одного возраста, в запыленных плащах, с мечами в ножнах за спиной, красивые, но совсем непохожие друг на друга. Первый — с пшеничного цвета кудрями, веселыми голубыми глазами, рассеянной улыбкой на губах, он с любопытством оглядывался по сторонам, совсем по-мальчишески крутя головой. Второй — черноволосый, с прямым пронзительным взглядом удивительно-темных глаз на холодном неулыбчивом лице.

— Чем вам помочь, господа волшебники? Спрашивайте, мы вам всё скажем, — затарахтела, не дожидаясь, пока незнакомцы сами заговорят и зададут вопрос, толстая неприятная старуха. Брошенный на нее странный взгляд нечеловеческих глаз заставил поперхнуться словами.

— Где Радек, Мана? — неожиданно задал вопрос молодой колдун. Старуха в ужасе вытаращила на пришельца глаза, ее пальцы сами чертили в воздухе знак Хозяйки, изгоняющий злую силу. Парень словно бы не заметил этого и спросил уже настойчивее: — Ответь мне! Он жив?

— Да, жив, — задыхающимся голосом просипела Мана, продолжая со страхом пялиться на волшебника, невесть откуда узнавшего ее имя. — Он там. — Рука ее слабо махнула куда-то в сторону. Демиан проследил по этому направлению взглядом и безошибочно выделил из испуганной стайки маленьких приземистых домиков до боли знакомую полуразвалившуюся хибарку, пригнувшуюся уже к самой земле. Еще немного, и она вовсе рухнет, так и дедушка… Демиан подавил тяжелый вздох. «Некому дом поправить. Видно, совсем дела плохи…»

— Радек! — закричала Мана. В ее голосе послышались рабские, испуганные нотки. — Радек! Тута к тебе приехали! — У Демиана замерло сердце, когда дверь ветхого домика распахнулась, и на пороге появилась сухонькая старческая фигурка. Все до единого обитатели Кри с изумлением смотрели на то, как молодой маг ловко соскочил с коня и бросился к застывшему Радеку.

— Дедушка, — замирающим голосом прошептал Демиан, — ты меня не узнаешь?

Радек пытливо всматривался в волевое красивое лицо и не узнавал в этом высоком сильном человеке своего внука. Он едва ли не каждую ночь снился одинокому старику, сотни раз, улыбаясь, возвращался домой, но всегда виделся Радеку все таким же мальчишкой, каким он его помнил и любил, а сейчас перед ним стоял уже почти что взрослый мужчина, широкоплечий, с мечом в ножнах, с серьезным взглядом черных глаз, — единственное, что напоминало в нем о маленьком Деми. «Сколько ему сейчас? — думал старик, все еще не в силах прийти в себя. — Семнадцать? Восемнадцать? Никак не больше…» Выглядел молодой маг гораздо старше своих лет. Радек молчал и злился сам на себя: так долго он ждал этого момента, думал о нем едва ли не каждую секунду, и вот прекрасный день настал, а он не может сказать ни слова, не может поверить в то, что это действительно происходит с ним.