Чтение онлайн

За возмущением и грубыми фразами таились искренние переживания — друг очень волновался за него, пока Демиан балансировал на грани жизни и смерти, и никак не мог определиться с выбором. Наконец Трей выговорился и безнадежно махнул рукой — мол, что уж с тобой поделаешь, такой уж ты есть, придётся с этим смириться. Устало опустился на край постели:

— Братишка, ты же знаешь, что у меня из родных людей только ты, да наставник. Не делай так больше, прошу. Не рискуй понапрасну.

Демиан промолчал. Знал, что не сможет выполнить эту просьбу. Трей вздохнул, понял.

— Трей, а что с нами вообще произошло? Ничего не помню…

— Что, совсем ничего?

— Нуу… Не совсем, конечно. Помню стаи летунов, помню, как вызвал 'Дух огня'… Потом… Бред какой-то — вроде мне помогли с заклятьем. Да нет, точно бред… А потом уже всё — темнота.

— Уж не знаю, кто там тебе помог, но нам на выручку пришли аваллары.

— Какие еще аваллары? — удивился Демиан. Что они здесь потеряли, за тысячи лиг от своих земель? Что им, бессмертным, до человеческих проблем?

— Да самые обычные.

— Скажи-ка мне вот что — каким таким образом аваллары проведали о заварушке в Синаре? И почему вдруг решили помочь?

— Да нихрена я не понял, почему они вдруг воспылали таким альтруизмом. Говорят, что что-то их позвало сюда. Или кто-то… Что здесь нужна их помощь. Спрашивал точнее, не говорят. Вроде, так всё и было, и я должен поверить в эти байки.

— Чушь.

— Согласен, но не скажешь же им это. Как-никак, они нам действительно помогли, а уж по каким причинам, и что они скрывают…

— Еще целительница эта странная, — задумчиво протянул Демиан.

— Парень, она тебя чуть ли не с того света вернула. А в чём странность заключается?

— Не знаю. — Ведьмак задумчиво взърошил отросшие угольно-черные пряди. — То, как она на меня сморит… Трей, ну ты чего, что я смешного сказал?

— О-ой… Не могу… Смотрит! А что бы ей на тебя и не посмотреть? Дем, тебе сколько лет?

— Трей, да разве я об этом? Трей, ну кончай ржать! В том-то и дело, что… На меня в жизни никто так не смотрел, как… — Продолжающий хихикать Трей удивленно взглянул на внезапно замолчавшего друга. А тот воскрешал в памяти то удивительное выражение, застывшее на лице лекарки, ту бурю эмоций, что отражалась в ее глазах.

— Как?…

— Не знаю, — повторил Демиан. Он действительно не мог толком выразить своих мыслей. Одни витающие в воздухе ассоциации, смутные ощущения. Наконец подобрал более-менее подходящий пример и тепло улыбнулся, вспомнив приятные моменты из детства. Ох, как это давно уже было… — Как тетя Фьора, когда таскала мне пирожки в подвал, во время очередного моего 'вынужденного пребывания' там.

— Ну ты и скажешь тоже! — усмехнулся Трей, вспомнив сердобольную стряпуху из телларионского замка. Как она постоянно жалела их, вечно голодных, лохматых и оборванных сорванцов, обреченных забыть родительский дом и никогда не обрести собственный. Обязанных проводить жизнь в вечной борьбе.

Как мог Демиан описать эту бесконечную нежность и неизжитую боль в изумрудном взгляде? Что поделаешь, его никто не учил произносить это светлое слово 'мама'…

Дыхание перехватывало от глухих безнадёжных рыданий, взгляд застилала радужная пелена слёз. Счастья ли?… Непонятно. Столько долгих лет ее глаза были сухими, и вот вновь пролилась эта чистая влага, кровь ее истерзанной души.

Пробежала мимо группы авалларских воинов, радушно принятых в доме богатого синарского купца, так бесшумно и легко, как могут двигаться только изящные эльфийки. Забылась. Теперь сыновья заката наверняка поймут, что зеленоглазая целительница не принадлежит к людскому племени. Пусть. Теперь всё неважно. Кроме него одного…

Раздался осторожный шорох шагов по мелким камушкам, и Эстель торопливо вытерла глаза. Как бы тихо не ходила Ясна, она ее услышит и всегда узнает. 'Ясна, милая Ясна, если б не ты, дорогая моя подружка, что бы сталось со мной?' Хотя, что тут думать. Она бы так и осталась лежать на холодном снегу, расцвеченном ее кровью, и ее бы укрывал невесомой пуховой шалью снег, уже не тающий на бледных щеках и скорбно сжатых губах. Ведь это именно она вернула Эстель к жизни. Хотя нет, не так — она заставила ее жить. Жить вопреки. Если бы не Ясна, эльфийка бы так и не узнала, что Стихне не вполне удалась ужасная месть. Что ее сын жив…

— Ну что ж ты творишь такое, дурочка? — Ясна укоряющее покачивала головой и тепло обнимала плачущую эльфийку за хрупкие плечи. — Беги и расскажи ему всё! Не этого ли ты ждала столько лет? Дождешься ведь, что он снова исчезнет, и ищи тогда в небе дракона.

Эстель, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись мокрым лицом в плечо подруги. Та, тяжело вздыхая, гладила ее по спине и вздрагивающим от всхлипов плечам. Ну как же она не понимает?…

— Что я не понимаю? — спросила женщина. Оказывается, она уже настолько не контролировала себя, что задала вопрос вслух — телепатией Ясна не владела, она вообще была обделена даже искрой магического Дара.

— Ну что я могу ему сказать? Здравствуй, сыночек, я твоя мама! Ты меня не помнишь, да и не можешь помнить, потому как видела я тебя единожды в своей несчастной, глупой жизни… А как узнала? Да просто сердце подсказало, и уж очень ты похож на своего отца! А какие еще тебе нужны доказательства, родной мой? А где была столько лет… Пряталась в чужих землях, под чужим именем, потому как приговорили меня к позорной казни, к долгой и мучительной смерти. А за что? Да так, пустяки, сынок, всего лишь за убийство. Но я всё равно милая и замечательная, самая лучшая на свете, ведь я так люблю тебя, пусть и не растила тебя, не видела твоих первых неуверенных шагов, не слышала твоих первых, еще смешных таких слов… И пусть ты уже красивый, взрослый мужчина, которому не нужна ни моя забота, ни моя нежность, и уж тем более — мои робкие оправдания, будто бы в том, что ты провёл детство среди чужих людей, я виновата меньше всех. Прости меня, сыночек мой, за то, что не смогла тебя сберечь. Прости меня ради тех лет отчаяния и пустоты, холодных дней и бессонных ночей, до утра наполненных мыслями о тебе…

Теплая ладонь подруги гладила по длинным светлым волосам, с которых в горячке бега слетел и потерялся темный траурный платок. Как маленькую плачущую девочку.

— А я ведь только сейчас узнала, как его зовут, — прошептала Эстель, не поднимая головы. — Демиан… Красиво и страшно. Но ему подходит, надо признать.

— Ты должна ему во всём сознаться, — внушала Ясна. — Это глупо, дорогая, этот твой страх. Уверена, что он поймет, вот увидишь. В любом случае нужно собраться с духом, ведь ты сильная, я знаю, ты сможешь, ты же у меня умница! Ваш с Эджаем сын просто не может не понять, не поверить, не простить. Да и за что ему тебя прощать-то?! Разве только пожалеть. Да и не вправе ты лишать его живой матери!

— А нужна ли ему теперь мать? Не лучше ли оставить всё так, как было? Зачем его мучить? А мне для того, чтобы жить, достаточно знать, что мой мальчик жив, видеть его… Изредка, хоть издалека…

— Эста! Да что ты такое говоришь?! Я тебя просто не понимаю!!! А ты сама понимаешь, что говоришь? Эста, да приди же ты в себя! — От полноты чувств Ясна тряхнула подругу за плечи. Умолкла, натолкнувшись на отрешенный взгляд, устремленный внутрь себя.

— Ты не права насчёт меня, подружка. Какая же я сильная? Я слабая. Я очень слабая…