Чтение онлайн

– Ванюшк! Скорей принеси бирку.

– Мам, а где она?

– Да там, где и должна быть, на столике.

Бирка – это палочка, на которой записывается количество кружек молока, сданных скупщику. Бирка изготавливалась из легкого дерева и состояла из двух половинок. Одна половинка была с упорчиком, а вторая без оного. Одна половинка хранилась у приемщика молока, вторую – приносили с собой сдатчики.

Запись производилась таким образом. Обе половинки складывались вместе и выравнивались вплотную до упора. И острым ножом одновременно на обеих половинках делали нарезь римскими цифрами, т. е. поперечными разрезами. Один разрез за одну кружку (1 литр).

В то время у нас было две коровы. Одна из них, комолая, старая, и молока давала мало. Мы решили заменить ее другой. И начала мама понемножку прикапливать деньги на покупку новой коровы.

Накопить деньги было очень трудно. Но наша мама всегда выходила из трудного положения. Ее всегда выручали люди. Заняла она немного денег у Веры Ивановны Ашмариной, но основную сумму ей дали вперёд под сдачу молока Волковы.

Можно было и продать комолую корову, но в Павшине все бабы знали, что она старая, молока уже дает мало и денег за неё много не дали бы.

С большим трудом мама наскребла денег, и вот решили они с Гуляевой тетей Надеждой идти покупать коров вдалеке от Павшина.

Слыхали они, что где-то под Ржевом в д. Оленино крестьяне завели хороших удойных коров, и там они намного дешевле, чем близко от Москвы.

Маме в ту пору было немногим более 40 лет. Она была крепкая, на здоровье не жаловалась. Тетя Надежда хотя и была немного старше мамы, но тоже женщина была еще крепкая и не робкого десятка.

Основным видом транспорта в то время был конный. Но ехать на лошади в такую даль, а это было около 50 верст, было начетисто, и поэтому пошли они пешком. Оделись потеплее; чтобы не истрепать полусапожки, надели на них старые галоши. Взяли с собой немного свежего хлеба, сухарей, сахару и чая.

Вышли из дому, когда только начало рассветать. Осенью дни короткие, они до Оленина дошли только на 2-й день, хотя шли очень быстро и почти не отдыхали. В первый день они прошли что-то около 40 верст. В какой-то деревне решили заночевать. В богатый дом они зайти постеснялись. Зашли в бедный, крайний дом деревни. Выпили по две чашки чаю, съели только по сухарику, и попросили хозяйку разрешить им у нее переночевать. А у хозяйки полный дом мал мала меньше ребят. И ночевать в доме было негде. Устроились они ночевать на сеновале во дворе. Попросили хозяйку чтобы она их разбудила, как будет выгонять корову. Они не надеялись, что встанут рано сами, так как очень устали и могут проспать. А им обязательно надо часам к 10 быть в Оленине. В этот день там будет базар, и надо там быть как можно раньше.

Устроились они на сеновале. Раздеваться не стали, было прохладно. Сняли только полусапожки. Как только устроились, то сразу заснули мертвым сном. Часа в два ночи вдруг над самым ухом у мамы прокричал петух: «Кукареку!», а маме в это время уже что-то снилось. Она слышит «Караул!» и просыпается. В первое время никак не поймет, где она. Никак не может распрямиться, вся запуталась в пальтушке. Потом очнулась, сразу поняла, где находится, стала окликать Надежду. Та тоже проснулась. Хотелось еще спать. Да и тело еще не отдохнуло, а ноги гудели.

Но бодрость пришла быстро, так как было холодновато. Хотя еще темно, но по петуху они определили время – наверное, часа два ночи.

На соседнем дворе тоже запели петухи, и началась перекличка.

Хотя спать и хотелось, но бабы наши решили, что теперь уже все равно не заснешь. Петухи теперь не скоро угомонятся.

Слезли Надежда и Саша с сеновала, отряхнулись от сена. Слышат что-то в доме зашумело. Из дома выходит хозяйка с ведром и фонарем доить корову. Видит наших путешественниц уже вставшими.

– Ну вот, вы уже встали, а я только хотела вас будить. Ну заходите в дом-то. Сейчас я подою корову и самовар поставлю. Попьете чаю и пойдете.

– Да нет, хозяюшка, мы уж пойдем: лучше пораньше прийти на базар. Чай не уйдет от нас и там. Ты нам лучше расскажи, хозяюшка, как нам быстрее добраться до Оленина-то.

– Да две дороги-то туда. Одна – лесом. Она короткая, версты на три, наверное, короче. А другая – полем. Но лесом сейчас, пожалуй, вам не стоит идти. Темно еще. Хотя дорога-то там и прямая, а все равно можно сбиться. Советую вам лучше идти полем. Полем не собьетесь – дорога одна. Ну, может быть, на час попозже придете, да все равно рано придете. Сейчас времени-то мало, наверное, часа два или половина третьего.

– Послушали, – говорит мама, – мы хозяйку и пошли полем. Она нам вдогонку кричит:

– Обратно-то пойдете, заходите опять ко мне.

Хозяйка-то была добрая, всё извинялась, что негде ей было положить нас в доме. Ну мы тоже у нее в долгу не остались. Оставили ей сахару ребятишкам, наверное, фунта два и чаю почти полную пачку. Ведь из нее мы взяли только две щепотки на заварку.

Вышли мы рано. Было темно. И хорошо, что пошли полем. Лесом, конечно, мы заблудились бы. Пошли быстро. Узелки наши легкие. На улице довольно-таки прохладно, небольшой ветерок. Это нас бодрило. Мы быстро отошли ото сна. Хотя и мало спали, но всё же отдохнули. Довольны были тем, что рано проснулись, и теперь надеялись, что к открытию базара успеем. Каждая про себя строила планы, какую корову она купит. Хотелось бы купить молодую корову лет 3-4-х. Пусть первое время и поменьше дает молока, ведь хорошие, породистые коровы раздаиваются. Надо только получше ухаживать и лучше кормить. Как говорят, «у коровы молоко на языке». Ухаживать за коровами мама умела. А уж кормить тоже знала как. Весной, когда сено на исходе, научились кормить даже соломой. Солому нарезали мелко-мелко, распаривали в бочке и затем посыпали отрубями. Хорошая корова с хорошим аппетитом и от такого корма давала много молока. Хорошо бы купить не только молодую корову, но и красивую – черно-белую с крупными пятнами. Как на рисунках. Вот бы обрадовались все домашние, увидев красивую корову!

Настроение было хорошее, шли они быстро. К дороге уже пригляделись. Стало чуть-чуть рассветать. И они стали смотреть уже не только под ноги, но и вперед. Уже видели контуры кустиков на расстоянии, сперва в десять шагов, затем всё дальше и дальше. Глаза присмотрелись. И хотя всё еще было темно, но дорогу они видели вперед саженей на 15–20, а затем и больше.

Когда видишь цель, когда видишь дорогу вперед, идешь быстрее.

Прошли наши путники, наверное, версты три, к дороге пригляделись, взгляд стал острый, и вдруг показалось маме, что впереди на горизонте кто-то стоит в белом и машет. Мама думает, что показалось, но затем явно стала различать, что человек стоит высоко и всё машет и машет. Мама не спускает глаз с человека. В темноте расстояние определить трудно. Маме представляется, что это покойник в саване. Если бы она была одна, то совсем перепугалась бы. У нее и так уже пошли мурашки по телу. Но Надежда идет с ней, хотя идет немного сзади. Пока незаметно, чтобы она испугалась чего-то. Мама остановилась, стала пристальней рассматривать. Надежда тоже вдруг увидела что-то белое, и тоже ей сразу представился покойник. Тем более что она совсем недавно похоронила своего мужа Николая. И у нее сразу же сработало воображение, что это он зовет ее. Остановились они обе. Каждая молчит, думает, что это ей одной показалось. Но долго так они стоять не могли. И Надежда, как стоявшая позади, говорит:

– Ты что, Саш, остановилась-то?

– А ты видишь что-нибудь?

– Да, вижу!

– А ведь это нас зовут.

– Ну пропали мы теперь. Что ж будем делать, а? Может, пойдем назад… Да куда ж назад-то? Ведь все равно догонит, далеко ведь бежать.

– Что ж делать, а?!

– Господи, и надо ж нам было пойти ночью.

– Вот теперь, что хоть, то и делай!

Испугались мы очень сильно. Думаем каждая про себя. Всякое воображение разыгралось. Но всё же мы вдвоем. И как-то, когда рядом стоит свой человек, какая-то есть опора. Нам было очень страшно, но, как говорят, «на миру и смерть красна». Постояли мы, постояли. От мысли бежать обратно отказались.

А впереди тоже он и не двигается, он только всё сильнее машет.

Думали мы, думали, постояли, наверное, минут пять и решили всё же идти вперед.

– Ну что, пойдем, Надежда. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Если смерть пришла, то от нее не уйдешь.

И пошли мы потихоньку. Идем. Глаз не спускаем с привидения. А оно стоит на одном месте и не двигается, а всё только машет и машет, как бы манит к себе.

Вот, наверное, когда подойдем ближе, тогда и набросится на нас и задушит.