Чтение онлайн

— Пошли, Стелла, — со смехом сказал тот, чьего лица и имени Пайпер до сих пор не знала. — У Третьего с головой не всё в порядке, раз он заговорил о скором спасении.

В голове Пайпер щёлкнуло.

— Это точно, — поддакнул ему Эйкен. — Ты ведь обычно только и твердишь, что помощи ждать неоткуда.

— Помолчали бы, — осадила их девушка. — Третий, ты уверен, что всё хорошо?

— Должно быть, столь тесный контакт с Силой Лерайе внушил мне новую надежду. Жаль, — с нотками саркастичности добавил он, — ведь я дал Магнусу лишний повод посмеяться над собой.

— Я спрашиваю не об этом.

— Я знаю. Я в порядке, правда. Возможно, Арне взял чуть больше, чем обещал, но я справлюсь. Не переживай обо мне.

— Поспи ещё немного, пока мы не найдём место для привала.

— Хорошо, — согласился мужчина. Не сказав больше ни слова, Третий положил ладонь себе на солнечное сплетение.

В голове Пайпер шептали сразу два голоса, один из которых принадлежал мужчине, а другой — женщине. Женский голос, пусть и тихий, она узнала — Лерайе. Второй, более насмешливый, она слышала и раньше. Он принадлежал второму сакри, который явился ей в холле особняка Гилберта.

Значит, это был Арне.

Значит, другом, о котором говорил Арне, был Третий. Тот самый сальватор, о котором Пайпер никто ничего не рассказывал.

Тот самый, что делил с ней тело прямо сейчас.

«Третий!» — мелькнуло в голове Пайпер.

Не успела она даже осознать этот факт, как связывающая их нить начала стремительно рваться. Третий закрыл глаза и погрузился во тьму.

***

Шевелившаяся внутри Марселин магия подсказывала: так просто ей уже не отделаться.

Если раньше она ограничивалась ролью мага, довольно способного целителя и исследователя, к которому по кусочкам приносили тёмных созданий и ноктисов, сейчас её роль стала намного шире и важнее. Стефан, будь он проклят, рассказал ей о Переходах, открываемых из другого мира, и поделился теорией о Предателе. Предатель, будь он так же проклят, не разрывал связи с Арне и не позволял новому сальватору, способному подчинить себе Время, появиться во Втором мире.

И единственный сальватор, которого коалиция сумела найти, обладал изменённой печатью сакри. Марселин сомневалась, что господин Камари или господин Илир когда-либо сталкивались с самой печатью, но её измененная форма…

— Час от часу не легче, — сквозь зубы процедила Марселин.

— По крайней мере, один сальватор уже найден, — пожав плечами, отозвался Стефан.

— Осталось ещё трое.

— Двое.

— В том-то и дело, что трое. Неизвестно даже, сможет ли Первая почувствовать кого-то из своих и сколько времени ей нужно, чтобы их найти. А демоны…

— Демоны всё ближе, — закончил за неё Стефан. — В отличное же время мы возобновили общение, да, Марси?

— Не называй меня так, — скрипнула зубами девушка.

Она физически ощутила, как Стефан приподнял брови и сосредоточил всё своё внимание на ней — пыхтящей от недовольства из-за того, с кем ей приходится общаться, и того, что исцеление Первой с помощью магии Марселин проходило медленнее, чем девушка рассчитывала. Она не хотела проводить в обществе Стефана ни одной лишней минуты, но если учесть, что он ей рассказал…

Марселин не знала, стоит ли делиться этим с Шераей и Гилбертом. Шерая, возможно, воспримет подозрения Стефана и его теорию о Предателе довольно спокойно, а вот Гилберт… Гилберт вновь станет тринадцатилетним мальчишкой, на глазах у которого тёмные создания терзают его народ. Марселин не один месяц изготавливала для Гилберта мощное снотворное, подавляющее кошмары и любые воспоминания, которые могут посетить его во сне. Она не хотела, чтобы это повторилось.

Гилберт не переживёт, если узнает, что Предатель вовсе не сгинул. — Пока держи всё в тайне, — словно прочитав её мысли, сказал Стефан.

— Если ты хотел сохранить это в тайне, зачем рассказал мне?

Стефан пальцем постучал себя по губам. Марселин ненавидела, когда он так делал. Этот странный жест преследовал её больше двух веков, и за всё это время она так и не смогла понять, что он значит.

— Когда Первая очнётся, я организую ей встречу с господином Илиром, — вместо более широких объяснений сказал Стефан. — Отправимся к нему домой и спросим обо всём, что ему известно о Предателе. И ты пойдёшь с нами.

— Это уже подозрительно, — пробормотала Марселин, проводя ладонью надо лбом Первой.

— Ты будешь следить, чтобы с Первой ничего не случилось. Мы с господином Илиром, конечно, сможем оказать в случае чего помощь, но не лучше ли доверить это дело тебе?

— Тогда почему бы не подождать? Хотя бы несколько дней?

— Мы и так теряем время.

— Боги милостивые, — раздражённо вздохнула Марселин, бросив на Стефана недовольный взгляд, — такими темпами ты загонишь Первую в могилу раньше времени.

— Если рядом будешь ты — не загоню.

Марселин лишь фыркнула и отвела взгляд. Не только простые люди, в которых текла кровь первых, но даже маги признавали, что она — одна из лучших целительниц, что когда-либо видели миры. Она была самым молодым магом, но уже добилась в коалиции прекрасного места и смогла установить связи сразу с несколькими известными магами. Марселин привыкла к похвале и восхищению, но из уст Стефана всё это звучало как насмешка.

Шерая поймёт, если Марселин откажется сопровождать Первую, хоть и упрекнёт в этом. А вот Гилберт, чей нюх на ложь сильно притупился, всё же заподозрит неладное. Он не оставит её в покое, пока не узнает, почему она не захотела сопровождать Первую, особенно к господину Илиру, слава о котором грела на оба мира ещё до Вторжения.

— Когда ты хочешь организовать ей встречу с господином Илиром? — всё же уточнила Марселин. Слова «когда Первая очнётся» слишком неточны. Может, она вообще не очнётся.

— Сразу же, как она проснётся, — ответил Стефан. — Проснётся утром — мы отправимся к Илиру вечером. Проснётся вечером — отправимся к завтраку. Ты знаешь, он потрясающе готовит омлет.

— Через день, — начала наступление Марселин. — Ей понадобиться день, чтобы привыкнуть к изменениям.

— К слову об изменениях, — Стефан поднялся на ноги и, подойдя чуть ближе, наклонился к Первой. — Её печать там же, где и у всех сальваторов?

— Ты меня спрашиваешь? — возмутилась Марселин.

— Тебе не кажется, что было бы как минимум неприлично, если бы я стал изучать печать, не уточнив при этом, где она?