Чтение онлайн

Когда контр-адмирал Альтфатер зачитывал условия перемирия, предлагаемые советской делегацией, представители стран Четверного союза заметно нервничали. Многим из них не нужно было дожидаться перевода, ибо они в достаточной степени знали русский язык, чтобы понять существо советских предложений. И когда их чтение закончилось, на мгновение наступила тишина, а затем генерал Гофман с неприкрытым удивлением высказал свое отношение к советским предложениям. Член советской делегации С. Д. Мстиславский, обращаясь к протокольным записям, писал в своей книге об этом моменте переговоров: «Генерал Гофман выражает прежде всего, с точки зрения верховного командования, свое удивление, что со стороны русской делегации предлагаются условия, как будто Германия и ее союзники были бы побеждены» *.

Но Германии был очень нужен мир. Он был нужен ей в не меньшей степени, чем нам. На востоке маячила совсем непризрачная надежда разрешить или, по крайней мере, смягчить продовольственный кризис, который уже фактически разразился в Австро-Венгрии и Турции, и тем самым удержать их от выхода из союза центральных держав, от соблазна пойти на сепаратный мир. На востоке, наконец, отчетливо вырисовывалась не столь далекая перспектива ликвидации фронта и возможность в связи с этим переброски дополнительных военных сил в западном направлении, против армий стран Антанты. Германия и ее союзники отдавали себе отчет в том, что мощь Антанты будет возрастать, так как поток военных сил США в Европу постепенно стал увеличиваться. И Германия спешила воспользоваться благоприятно складывающейся для нее обстановкой на востоке.

Поэтому генерал Гофман и не отверг с порога советских условий перемирия, а стал высказываться по отдельным их пунктам. Он сразу же выступил против длительного его срока, апеллируя к тому, что советская делегация сама все время настаивала на том, чтобы перемирие непосредственно перешло в переговоры о мире. Генерал, подчеркивая, что это и желание Германии, говорил о более коротком сроке перемирия.

В дискуссию с ним по этому вопросу вступил Каменев, заявивший, что по договоренности об условиях длительного перемирия должно быть достигнуто соглашение о кратковременном приостановлении военных действий, «во время которого русское правительство имело бы возможность еще раз обратиться к своим союзникам с предложением принять участие во всеобщем перемирии на всех фронтах»И когда Гофман заявил о приемлемости этого предложения для держав Четверного союза, Каменев сказал, что для советской делегации важно установить принципы длительного перемирия, так как это давало бы время для ведения мирных переговоров, облегчало бы «возможность примкнуть к перемирию здесь не присутствующим воюющим странам, и, таким образом, борьба народов России за мир получила бы под собой более широкую базу»170. Но последнее заявление Каменева вызвало ответную реакцию генерала, вновь подчеркнувшего, что он не имеет полномочий «входить в обсуждение мирных предложений и мирных условий» 171. Высказывая же свою личную точку зрения на этот счет, Гофман выразил сомнение в том, чтобы центральные державы обратились «с просьбой к своим врагам об открытии мирных переговоров»172.

Изложение позиций сторон по этому вопросу заняло чуть более получаса, когда по предложению болгарской делегации был объявлен короткий перерыв, после которого генерал Гофман выступил с разъяснениями по дискутируемому вопросу. Заявив, что вопрос о мире и всеобщем перемирии был уже исчерпан на заседании 20 ноября и русская делегация приняла это к сведению, согласившись вступить в переговоры о перемирии между армиями России, с одной стороны, и Германии и ее союзников, с другой, Гофман сказал: «Совершенно невозможно установить условия всеобщего перемирия без того, чтобы не присутствующие здесь воюющие державы предъявили свои соответственные предложения. Дело русского правительства обратиться к своим союзникам, согласиться с ними об условиях перемирия и мира и затем предложить эти условия Германии и ее союзникам»5.

Приняв к сведению это заявление, Иоффе предложил перейти к обсуждению пунктов советских условий перемирия. Стороны заинтересованно их обсуждали, по их просьбам объявлялись перерывы для нахождения взаимоприемлемых формулировок. Возникали острые и бескомпромиссные словесные стычки. Вопросы, связанные с дислокацией войск, их переброской и заменой, с установлением демаркационных линий между вооруженными силами двух сторон, были чрезвычайно важны в первую очередь для Германии, которую не устраивали соответствующие предложения в советском проекте условий перемирия. Например, советское требование об очищении Моонзундских островов или наше предложение об установлении демаркационной линии на Балтийском море вызывались военными обстоятельствами: нельзя было оставлять в руках Германии плацдарм для броска на Петроград, равно как надо было и лишить германский флот возможности легко высадить десант на советском побережье173. И уж конечно Германию совершенно не устраивал тот пункт в советских условиях перемирия, согласно которому запрещалась переброска войск австро-германского блока против стран Антанты, то есть на западный и итальянский фронты.

Поэтому генерал Гофман заявил, что германское верховное командование категорически отклоняет русское предложение об очищении островов Рижского залива, то есть Моонзундских174. Выразила противная сторона несогласие и с советским предложением о демаркационной линии на Балтийском море175. Но особенно резкие возражения были у нее против запрещения перебрасывать войска с Восточного на Западный фронт. И смысл контрпредложения стран Четверного союза сводился к тому, чтобы за обеими сторонами сохранить право на свободу действий в вопросах, связанных с высвобождением и расквартированием войсковых частей4.

Следующее заседание было открыто Гофманом 22 ноября (5 декабря) в 12 часов (10 часов) дня выступлением А. А. Иоффе5. Последний говорил, что предложены два варианта условий перемирия — советский и стран австро-германского блока. В них есть разночтения, которые обусловлены отчасти различным характером имеющихся полномочий у сторон. Глава советской делегации заявил, что обо всем этом было сообщено нашему верховному командованию, которое сегодня ночью передало нам, что возникшие разногласия должны быть им обсуждены вместе с делегацией. В этой связи, говорил Иоффе, наша делегация вносит предложение о перерыве в заседании на неделю, с тем чтобы продолжить работу в 14 часов дня по среднеевропейскому времени 12 декабря (29 ноября в 12 часов дня). Одновременно мы предложили, если не будет возражений, возобновить работу в Пскове, сохранив для контактоп ранее установленный порядок телеграфной связи>.

Выразив сожаление в связи с необходимостью отложить на неделю переговоры о перемирии, генерал Гофман заявил, что это советское предложение тем не менее принимается. Что же касается нашего предложения относительно перенесения места заседания в Псков, то оно было отвергнуто по техническим причинам, так как в Брест-Литовске, мол, уже все налажено для работы делегаций, включая и средства связи. При опубликовании русского текста протокола этого заседания советская делегация здесь сделала примечание, которое гласит: «В этом месте протокол не вполне точен. Главным доводом делегации противной стороны против продолжения совещания не в Брест-Литовске было указано на невозможность для уполномоченных Германии покинуть Ставку (Брест-Литовск) даже на короткое время, так как они все по своему служебному положению не могут покинуть армию» 176.

Соблюдая дипломатический этикет, Иоффе выразил надежду на согласие нашего верховного военного командования продолжать заседания в Брест-Литовске, подчеркнув, что, предлагая Псков, советская делегация хотела этим ответить на гостеприимство другой стороны. На этом официальная, если можно так сказать, часть заседания закончилась. Однако Гофман предложил «продолжать переговоры, не обязывающие ни к чему обе стороны», поскольку, как он сказал, русской делегации все равно придется оставаться в Брест-Литовске до подготовки для нее экстренного поезда,' а это будет сделано только к 22 часам177. Гофман сказал, что, может быть, в этих переговорах делегации достигнут «единогласия по отдельным пунктам условий перемирия», и советские уполномоченные ответили на это согласием178.

Генерал внес также предложение заключить особое перемирие на предстоящую неделю, чтобы, как он сказал, «урегулировать на время перерыва в переговорах взаимные отношения между армиями»*. Советская делегация это германское предложение отклонила на том основании, что взаимные отношения между вооруженными силами представленных в Брест-Литойске стран уже определены приказами с каждой стороны, н^ надо только подтвердить, нынешнее состояние «фактического перерыва военных действий»179. Однако Гофман, стлавшись на то, что, несмотря на издание таких приказов, «на отдельных участках фронта боевые действия продолжались», вновь стал говорить о важности вместо этих приказов с каждой стороны «заключить двустороннее соглашение о прекращении боевых действий»180. После обсуждений советская делегация ответила согласием. Стороны тут же поручили специальной смешанной подкомиссии составить такой проект соглашения о прекращении боевых действий. К концу этой неофициальной части заседания он был составлен и принят181. В нем говорилось, что для облегчения ведущихся переговоров стороны условились о следующем.

Прекращаются военные действия между Россией, с одной стороны, и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией и Турцией, с другой, на срок с 12 часов дня 24 ноября (с 14 часов 7 декабря) до 12 часов дня 4 декабря (14 часов 17 декабря).

Обе стороны имеют право возобновить военные действия, предупредив об этом за три дня.

Приостановка военных действий распространяется на все сухопутные й воздушные силы сторон от Черного до Балтийского морей, равно как и на русско-турецкий фронт.

Германские сухоЬутные силы, расположенные на Моонзундских островах, включаются в это общее положение о приостановке военных действий. Воздушным силам сторон разрешается производить полеты только над «своим» водным пространством и запрещается летать над сушей «другой» стороны. Запрещается обстрел побережья с моря.