Чтение онлайн

И действительно, спустя не так уж и большое время, тропинка превратилась в сцену ораторского искусства, окруженную немалым собранием маленьких слушателей. Что больше всего радовало рассказчика, к группе детишек присоединялись и мамаши, видимо спохватившиеся отсутствующих малышей. Даже ранее обездвиженный, и еще раньше разукрашенный охранник мирно присоединился к слушателям спустя полчаса.

Саши, тоже, забыв обо всем, внимательно слушали, чем кончится волшебная история про страшного и мудрого дракона, украденную принцессу и отважного, но бедного принца.

— Вот, что делает отсутствие телевизора! — закончил свое повествование Женька совсем затомившись работать языком. — Извините, я все-таки устал с дороги и надеюсь на ваше гостеприимство.

Мамаши засуетились, вспомнив про все свои брошенные дела, и вместе с детворой потащили гостей в деревню. Там несколько медяков сделали свое дело, и у гостей на ночь был свой небольшой домик, правда больше смахивающий на дощатый настил на сваях, чем на дом, но при теплой погоде путешественникам и не требовалось ничего больше. Женька все никак не мог понять, состоит ли население поселка только из «рожденных» или из «пришедших» тоже. Пожалуй, второе было вернее. Саши тоже склонялись к такому мнению.

Одно было ясно — уровень жизни был очень низким. Никаких государственных структур, служб или коммуникаций не наблюдалось. Даже роль дороги выполняла река.

Люди кормились рыбалкой, охотой и собирательством и опустились бы до дикого состояния, если бы не одна статья экспорта, которая поддерживала все лесное сообщество. Этой статьей оказалась та горькая травка, которую с понтом зажевал недавно Женька. Она оказалась не только горькой на вкус, но и неплохим куревом при правильном высушивании. Вот эту траву и вывозили отсюда по реке торговцы.

Обрадованные столь щедрым, и разговорчивым гостям жители собирались к вечеру устроить всеобщую гулянку. Женька, удостоверившись в безопасности ребят и прикинув, что до заката еще часа три, все-таки решил слетать на разведку, пока Саши «затвердевают» сидя в деревенском реале. Поскольку Саши не возражали, он, не затягивая дела, понесся со всей возможной скоростью вокруг горы.

В самом деле, на другой стороне, недалеко от реки он увидел поля и луга, что говорило о некоторой сельскохозяйственной активности. А у самого берега обнаружилось и приличное для этого лесного края поселение, состоящее в основном из деревянных построек, но более добротных, чем в деревне, в которой остались Саши. Даже была улица с небольшой центральной площадью и большим домом на ней, в котором, наверно, и надо было искать Лешего.

Женька не спешил проявляться посреди площади, а самым бесстыжим образом проник в предполагаемые апартаменты местного перворожденного мага и стал рыскать по этажам и комнатам. В одной, особо большом помещении, которое, если сильно прищуриться, можно было назвать залом, шло какое-то пиршество. Во главе стола сидел лохматый мужичина или дед, определить возраст которого было невозможно в силу полной залохмаченности его головы. Женька с восторгом рассматривал лицо, из которого были видны только глаза и кончик носа, все остальное представляло собой одну прическу, плавно переходящую в брови, бороду и усы или, вернее объединяясь с ними в единый волосяной покров.

Женька до того залюбовался этой колоритной личностью, что неосторожно вывалился с изнанки прямо перед волосатым мужиком — хорошо хоть еще не на стол, за которым сидела ватага веселых, но несколько неопрятных людей. Правда, все равно, приземление, вернее приседание в объятия внушительной дамы нельзя было назвать удачной посадкой. Чтобы скрыть смущение, Женька воскликнул:

— Ух ты! Ну и борода! — и хлопнул в восхищении себя по коленям. Затем обернулся к странно наряженной даме, на коленках у которой он оказался, и смущенно произнес. — Миль пардон, мадам! Неудачная посадка, понимаете ли!

— Ты кто таков?! — строго спросил Женьку волосатый старик (или не старик). В его голосе смешалась оторопь с возмущением.

— Я?! — переспросил Женька, на ходу придумывая версию поубедительнее. — А Вы, благородный старец, не Леший случайно будете?

— Какой я тебе старец! Да как ты с самим Лешим разговариваешь! — возмутилась борода с бровями.

— Простите, не разглядел! — Женька, наконец, сообразил, кем ему представиться. — И еще раз простите, что не представился сразу. Я душа маленькая, по служебному делу, с инспекцией…

— Какой еще такой иншпекчией?! — с трудом проговорил явно не знакомое ему слово Леший.

— Ну, с проверкой! Оттуда! — Женька ткнул пальцем в потолок.

— Откуда оттуда? Там только крыша, — не понимал мохнатый руководитель застолья.

— С астрала.

— Какого еще осралу? Эй, стража! Выкиньте отсюда этого нахала! Я сегодня добрый.

Всыпьте ему пару раз батогов, и пусть себе катится в лес!

— Это вы зря, дяденька! — немного обиженно заявил Женька, видя приближающихся мордоворотов, только чуть менее волосатых, чем его неласковый собеседник.

Пришлось ему опять лезть на изнанку. Пока он разглядывал недоуменно мечущихся по залу охранников и тихую панику за столом, ему вспомнилось, что показалось ему таким странным в Лешем. Если бы он был настоящим перворожденным, то ему должно быть лет, как тому же Орину, а он обиделся на старца. Ну ладно это, но не мог же перворожденный не знать об астрале, если они живут тут чуть не вечно? Или мог? "Эх, надо выяснять, коль я уж здесь!" — подумал Женька и полез обратно, на этот раз, благоразумно проявившись у бородача за спиной — подальше от его костоломов, бегающих по залу.

— Простите, милейший! — шепнул он возмущенному предводителю стола, отметив боковым зрением округлившиеся от страха глаза дамы, у которой в объятиях он недавно побывал.

Дедок подпрыгнул от неожиданности, и Женька почувствовал, как его кожа зачесалась. Но, поскольку ничего другого не произошло, он попытался успокоить местного предводителя:

— Ну, не надо так нервничать, я же с самыми лучшими намерениями!

Вместо того, чтобы успокоится, дед явно струхнул, так как прытко отскочив в сторону поближе к пышной даме, со страхом уставился на Женьку и спросил:

— А ты чего?

— Чего? — не понял Женька.

— Почему иголками не пошел? И в пень не превратился?!

— А-а! Это просто на меня «слова» плохо действуют! — отмахнулся Женька. Однако, заметив, что стражники опять обратили на него внимание, он сообразил, что его могут принять за «рожденного». Поэтому сразу добавил. — Но мои «слова» очень даже действуют! — и, чтобы слова не расходились с делом, тихонько шепнул в сторону стражников, — "си-то-си-нут".

Оба бугая затрепыхались в связывающих их невидимых узах и кулем повалились на пол, высказывая на ходу все, что они думают по адресу Женьки в самых, что ни на есть, лесных выражениях.