Чтение онлайн

— Рано или поздно, но хаос ослабнет, — тихо, но яростно произнёс Киллиан.

— Ты готов так долго ждать?

Разумеется, нет. Будь его воля, он бы убил Ветон голыми руками, ничуть не заботясь о том, как эту новость воспримет Джинн. У них было принято, что наказание преступнику назначал тот, кто пострадал от его руки. Пайпер и Эйкен, которых отравил Гидр, имели право решить, что с ним будет, но отдали всё в руки Фортинбраса. Джинн же мог решать, что будет с Ветон.

Порой Киллиану хотелось встряхнуть его, напомнить, что Ветон пыталась его убить, чтобы, наконец, из его взгляда пропало сострадание, смешанное с растерянностью. Ему также хотелось разобраться с Ветон прямо сейчас, пока Джинн был в Артизаре, чтобы и дальше не терпеть её присутствие, однако он был вынужден сдерживаться. Не столько ради Джинна, который хотел, чтобы Ветон сказала ему правду, сколько ради Эйлау, которая пообещала, что сумеет найти то, что им поможет.

Три дня назад она написала, что почти у цели, но с тех пор — ни одного сообщения. Киллиан волновался сильнее, чем обычно, из-за чего едва не срывался. Будучи магом, Эйлау сама могла открыть портал в Омагу и явиться сюда в любое время, однако сильно задерживалась. В последнем письме она сказала, что будет в Омаге на рассвете и принесёт с собой магию, которая поможет им разговорить Ветон, а время уже перевалило за полдень. Совсем скоро Киллиану придётся уйти, чтобы встретиться с Икасом, но он сомневался, что сможет спокойно обсудить с ним положение в крепости. Его племянники были в Лабиринте, и он никак не мог им помочь. Джинн — в Артизаре, последовал за мощным выбросом магии, и пока он не вернётся, Киллиан не узнает, что там случилось. А Эйлау…

Послышались совсем тихие шаги. Какой бы лёгкой ни была поступь фей, слух великанов был совершенен — Киллиан услышал не только шаги, но и шорох одежды, дыхание, даже почувствовал, как в воздухе заклубилась магия.

Эйлау вышла из-за угла вместе с Маруном и сразу же махнула ему ладонью, прогоняя. Марун задержался, бросив скептический взгляд на камеру, перед которой стоял Киллиан, и сдвинулся лишь после того, как тот кивнул. Эйлау проводила его светящимися от магии глазами и, быстро преодолев расстояние до камеры, впилась в Ветон диким взглядом.

— Здравствуй, милая, — едва не пропела она, слегка наклонившись к прутьям решётки.

Ветон напряглась, и Киллиан даже позволил себе улыбнуться. Ему нравился её страх, нравилась мысль, что она понимает, что до неё всё же доберутся. Стоит только хаосу, благодаря которому она ещё жива, отступить, и ей не спастись.

— Думаете, у вас есть на это время? — будто бы через силу выдавила Ветон. — Думаете, что магия хоть чем-то поможет?

— О, элементали, заткнись, — бросила Эйлау, навалившись на решётку.

— Лабиринт не прощает тех, кто нарушает равновесие, — практически выплюнула Ветон, с каждой секундой словно черпая всё больше уверенности. — Один неверный шаг — и миры рухнут.

Киллиан успел только моргнуть — на руке Эйлау вспыхнул белый свет, и она с силой рванула решётку на себя, мгновенно переписывая нужную последовательность сигилов. Ветон, уже поднявшаяся на ноги, приготовилась к прыжку, но магия Эйлау была намного быстрее. Белые светящиеся цепи, материализовавшиеся из пустоты, обвили руки и ноги Ветон, сдавили её шею и потянули на пол. Ветон захрипела, и Киллиан заметил, как из её глаз полились слёзы, но не прозрачные, а чёрные и вязкие, больше напоминавшие кровь.

— Много же в тебе хаоса спрятали, — пропела Эйлау, качнув рукой.

Ещё больше цепей обвились вокруг Ветон и так резко сдавили её, что хрустнули кости. Левая нога оказалась вывернута, снаружи показалась сломанная кость. Киллиан, почувствовав запах крови, улыбнулся ещё шире.

— Кому ты служишь? — угрожающе тихо спросила Эйлау.

Ветон не ответила — то ли не могла из-за боли, которую ей причиняла магия Эйлау и магия тюрьмы, либо была намерена до последнего молчать.

— Если скажешь, кому служишь, мы будем милосердны, — добавил Киллиан, на самом деле прекрасно зная, что Ветон никогда не согласится на такую сделку. Она молчала так долго, так что вряд ли сдастся сейчас, польстившись на его обещание.

Ветон промолчала, только заскрипела зубами, когда цепи, которые Эйлау дёрнула в сторону, сломали ей правую руку.

— Кому ты служишь? — повторила фея.

— Лабиринт никого не отпустит, — прохрипела Ветон, бросив на Киллиана безумный взгляд. Она ничуть не напоминала отчаявшуюся, потерянную или заблудшую, скорее одержимую: лёжа на полу, придавленная и скованная цепями из чистой магии, с разметавшимися грязными волосами и широко распахнутыми глазами, она уже ничем не была похожа на ту Ветон, которую помнил Киллиан. Даже голос, раньше бывший звонким и строгим, порой надменным, надломился. — Поглотит каждого, кто рискнёт зайти дальше.

Киллиан, державший руки за спиной, сильнее сжал кулаки.

— Кому ты служишь? — повторил он.

— Золото обагрится кровью, когда последний орёл падёт, — с придыханием продолжила Ветон, и даже когда Эйлау усилила давление магии, она не остановилась: — Первая принесёт в жертву Третьего, и Лабиринт, приняв эту жертву, откроет свои врата в самое сердце миров.

Киллиана прошиб холодный пот. Он был уверен, что никакие слова не смогу удивить его, что Ветон, какую бы чушь ни несла, не сможет его задеть, но даже не думал, что отреагирует так остро.

Быстрее, чем он успел осознать это, Киллиан оказался в камере и почти вплотную подошёл к Ветон, начавшей трястись от смеха. Эйлау преградила ему путь, её тёмные глаза побелели, и магия заискрилась в воздухе, пытаясь его остановить, но Киллиану было плевать.

— Первая убьёт Третьего, — сквозь смех, с каждой секундой становившийся лишь громче и безумнее, выдавила Ветон. — Третий убьёт Первую. Эльфийская кровь станет последней каплей в море, из которого родится истинный король!

Киллиан рванул вперёд, едва не сбив Эйлау с ног, но она всё-таки удержала его на месте и даже оттолкнула. Воспользовавшись моментом, она резко обернулась к Ветон и, упав рядом с ней на колени, положила ладони ей на голову. Ослепительно вспыхнула магия. Ветон забилась, будто зверь, загнанный в клетку: заорала, начала извиваться и сыпать проклятиями. Это длилось меньше секунды, но Киллиан видел, как закатились её глаза, как почернели вены, а плоть начала отслаиваться; как кости прорезали кожу, а кровь вытекала наружу и, маленькими каплями поднимаясь в воздух, испарялась. Опомнившись, Киллиан бросился вперёд, но опоздал. Эйлау отпустила Ветон, её голова с глухим стуком упала на каменный пол, и фея затихла. Кровь, вытекающая из её тела, и кусочки отслаивающейся плоти стали испаряться намного быстрее.

Эйлау, поднявшись на ноги, пошатнулась. Киллиан подхватил её и, крепко сжав её ладони, процедил:

— Что ты с ней сделала?

— Проникла в сознание, — с трудом выдавила Эйлау. — Вернее, пыталась. Это древняя, опасная магия, и я не была уверена, что…

— Эйлау! — прорычал Киллиан.

Она шумно выдохнула, опустив голову, и едва не соскользнула на пол, но в последний момент обхватила Киллиана за шею и продолжила:

— Хаос внутри неё был сильным, но магия смогла запечатать его.

На секунду замолчав, она посмотрела на место, где только что была Ветон, но Киллиан не шелохнулся. Он по запаху чувствовал, что он неё ничего не осталось — хаос поглотил её, полностью уничтожив, и Киллиану было ровным счётом наплевать на это. Предательница должна была умереть ещё в утро, когда пыталась убить Джинна. Она изводила их молчанием, хаосом, который защищал её, и бессмысленной болтовнёй, и Киллиан был бы рад, что она, наконец, умерла, если бы неё её слова.

Первая убьёт Третьего. Третий убьёт Первую.