Чтение онлайн

Она надавила сильнее, чувствуя, как жар от пламени начинает плавить ей кожу. Раньше такого не было, но Пайпер не была намерена останавливаться. Только не сейчас, когда Хайбарус, всего на мгновение потеряв бдительность, позволил магии проникнуть внутрь него. Пайпер вливала ещё больше, пока король демонов отбивался от неё, царапал ей руки и лицо, пытался сбросить с себя. Тени вокруг беспокойно верещали и яростно выли, цеплялись за неё, но Пайпер лишь позволяла пламени разрастаться и уже не беспокоилось о том, что оно может в один момент погаснуть, лишившись её контроля.

Она не дура — знала, что в одиночку с королём демонов не справится. Но сейчас он был перед ней, пусть даже в такой слабой форме, и Пайпер могла причинить ему боль. Могла влить столько Силы, что его хрупкое тело не выдержит и рассеется, что он поймёт, что лезть к ней плохая идея. Поймёт, что зря позволил Карстарсу войти в Лабиринт.

Может, уничтожить нынешнюю форму Хайбаруса будет мало для победы, но Пайпер сделает это. А после доберётся до Карстарса, найдёт способ взять под контроль его хаос и уничтожит магией, которую вольёт в его тело. Плевать, что он двести лет держат под контролем целый мир, не позволяя покинуть его, и был не таким уж слабаком. Он заслуживал смерти, и Пайпер убьёт его. Но сначала она причинит Хайбарусу столько боли, сколько сможет.

Пайпер почти поверила, что сумела сделать это, когда он резко вскинул вторую руку и вцепился ей в шею. Голубые глаза на фоне абсолютно чёрного лица, где не было видно ни рта, ни носа, вспыхнули ещё ярче. По её шее потекла тёплая кровь. Хайбарус издал какой-то странный звук, похожий на фырканье, и глубже вонзил когти. В ответ Пайпер отпустила ещё больше магии.

Боли она практически не чувствовала, а если та и появлялась, то Пайпер подавляла её, полностью растворяясь в магии и хаосе. Райкер был прав, когда говорил, что сальваторы — это вершина мастерства богов в области магии. Они — дети магии и хаоса, которые владеют силой, которой нет ни у кого из смертных. Совершенно иной уровень, иная мощь.

Выше смертных, но ниже богов.

Неужели это означает, что Пайпер не справится?..

Вряд ли. Ни боль, ни хаос, проникающий в её тело, её не остановят.

Должно быть, Хайбарус понял это. Он точно не сдался, нет. Лерайе продолжала твердить о том, что он от своего не отступится. Она говорила что-то ещё, что-то о том, что Пайпер, кажется, следует немного успокоиться и сосредоточиться, возможно, но Пайпер слышала только слова про Хайбаруса. Он пытался причинить ей боль так же, как она — ему, и проигрывал, потому что был лишь слабой тенью, каких тысячи. Он не был выше смертных и ниже богов. Всего лишь концентрация хаоса, у которой есть разум. Всего лишь тень, которую Пайпер могла легко уничтожить. Всего лишь ещё один демон, которая она убьёт.

Она надавила сильнее, чувствуя, как руки начинают проваливаться, как тень постепенно теряет свою плотность, но уже не могла остановиться. Магия вспыхивала в её венах, вытекала вместе с кровью и срывалась с пальцев, искрилась и трещала в пламени, которое продолжало отгонять тьму. Магия медленно разрасталась в теле Хайбаруса точно так же, как хаос — в теле Пайпер.

«Ещё, ещё, ещё».

Рано или поздно, но тело Хайбаруса не выдержит. Пайпер ещё могла вливать в неё магию, нарушая концентрацию хаоса, и могла причинить ему ещё больше боли.

***

У Фортинбраса и впрямь оставалось совсем мало времени и ещё меньше — сил.

«Всё будет хорошо, — шептал Арне, то и дело помогая ему выпрямляться после того, как Фортинбрас спотыкался об обломки колонн тронного зала, пока шёл вперед. — Мы уже близко».

Сколько раз он уже сказал это? Должно быть, тысячу, не меньше. Фортинбрасу было трудно назвать точное число. Он чувствовал, что врата становятся ближе, и знал, что совсем скоро они откроются им, но Лабиринт не хотел отпускать его просто так. Тронный зал ребнезарского дворца восстанавливался вновь и вновь, тени обретали очертания его любимых и близких, и он сам же убивал их. Всё было до того правдоподобно, что Фортинбрас почти поверил, что эти двести лет были лишь мгновением, что он всё ещё в тронном зале и надеется спасти родителей.

Почему это продолжалось? Разве они не нашли способ отслеживать изменения Лабиринта? Разве не сумели избежать этих странных испытаний, которые он им устраивал? Фортинбрас помнил, что всё это лишь воспоминания, искажённые, разрушительные воспоминания, которые Лабиринт сплетал в иллюзии, потому что хотел сломить его, но не мог избавиться от ощущения, что он вновь переживает эти события по-настоящему. Он зажмуривался каждый раз, когда слышал, с каким хрустом Нотунг пронзает грудную клетку королевы Жозефины, и едва мог дышать, когда в иллюзии звучал его же голос — умоляющий, надорванный.

В такие моменты Стелле приходилось толкать его вперёд, говорить, что «это лишь глупая иллюзия», и Фортинбрас искренне не понимал, как она может и дальше идти вперёд. Как успевает следить не только за ним, но и за Гилбертом, который замирал каждый раз, когда стены вокруг них рушились, а потом строились заново.

Фортинбрас не мог даже посмотреть на него. Стелла бегала между ними, толкая обоих вперёд, напоминая, что им нужно найти врата, и пару раз даже рявкнула на Гилберта, когда тот попытался открыть рот и задать вопрос. Фортинбрас ничего не понимал и едва двигался, по большей части благодаря Арне, который то и дело брал его тело себе. В конце концов сальватор просто сдался, позволил Арне и Стелле взять всё в свои руки и даже не пытался помочь им. Он старался напоминать себе, что всё произошедшее осталось в далёком прошлом, что Лабиринт, каким бы сильным и опасным ни был, всё равно остаётся тем, что можно уничтожить, но это практически не помогало.

Наконец Фортинбрас почувствовал, как дрогнула нить магии, протянутая к Движению. Врата, обнаруженные им и Арне, были совсем близко. Тронный зал ребнезарского дворца появлялся всё реже, пустота — всё чаще. И когда нить магии дрогнула ещё раз, а после натянулась, Фортинбрас понял, что всё закончилось. Последний шаг — и Лабиринт будет позади. Они вновь окажутся в Диких Землях, где придумают новый план…

Стелла резко отпустила руку Фортинбраса и, громко зарычав, бросилась вправо. Только что рухнувшая стена, которая ещё секунду назад была частью иллюзии Лабиринта, явила тьму, в которой в конвульсиях бились тени. И где-то впереди то вспыхивал, то гас золотой свет.

— О боги, — прохрипел Гилберт, кинувшись за Стеллой.

Она нырнула прямо в тени и всего через мгновение сменила обличье. На этот раз одежда не порвалась, а просто исчезла — чары, которые наложила леди Эйлау, сработали отлично. Стелла бросилась на одну из теней и придавила её к полу, а всего через долю секунды Фортинбрас заметил до смерти перепуганного Кита.

— Привет, — нервно выпалил искатель. — А вы не видели Пайпер?..

Нить, протянутая к Силе, дрогнула, и сердце Фортинбраса едва не остановилось, когда он увидел Пайпер, которая сцепилась с одной из теней, как дикий зверь. Кровь заливала её лицо и руки, а магия золотом вспыхивала так ярко, что на мгновения перекрывала тьму. Гилберт, бросившийся Пайпер на помощь, остановился, когда свет вспыхнул вновь, и едва не упал, когда одна из теней напала на него.

Фортинбрас не успел сделать даже шагу. Тень, с которой боролась Пайпер, повалила её на пол и, быстро взглянув на Фортинбраса, растворилась. Тьма отступила. Исчезла тень, которую Стелла рвала на части, и она разочарованно фыркнула и замотала головой. Затем огляделась, убедилась, что вокруг вновь были только белые стены, полы и потолки, вернула себе человеческое обличье и подала руку всё ещё перепуганному Киту.

Пайпер громко выругалась, привлекая к себе внимание, и, пошатываясь, встала. Гилберт потиравший глаза, подставил ей плечо, но Пайпер отшатнулась от него и едва не упала. Фортинбрас оказался рядом и подхватил её даже быстрее, чем успел осознать, что произошло. Мгновение назад Лабиринт вновь испытывал его, а теперь перестроился так быстро и незаметно, что Фортинбрас бы и не понял этого, если бы не Стелла.