Мир львинов
Шрифт:
— И как только он так аккуратно носит! — в который раз подивилась Утя. — Полгода таскает, а ни пятнышка не поставил!
Мысленно похвалив вараха, львиня отложила не нуждающуюся в починке вещь и вздохнула, разминая затекшую шею.
Лежащий на одеяле львинок заплакал — он проголодался. Утя подхватила сынишку на руки и дала ему грудь — малыш сразу же замолчал и жадно присосался. Гладя его крохотные, мягкие ушки, юная мать уыбалась светлой, полной любви улыбкой.
— Нори… — шептала она. — Нори — Нор…
Львинок насосался и заснул, и Утя осторожно уложила его обратно. Второй малыш пискнул и улыбнулся ей.
— А ты не хочешь кушать? — спросила его Утя. Ребенок продолжал улыбаться.
— Ты — красавец! — сообщила ему львиня. — Я тебя съем!
Сарши рассмеялся и задрыгал ножонками.
Чмокнув малыша в лобик, Утя собрала готовое к носке белье и отнесла в дом. Вскоре она вернулась и с тоской оглядела оставшееся — ей надоело шить.
— Почему у Мраха всегда все рвется? — спросила она у Сарши. — Опять рукав прожег!
Ребенок не ответил — он спал.
Утя с раздражением отбросила прочь недошитую мужнину рубаху и прилегла рядом. У нее слипались глаза. Задремав, юная мать не видела, как к одеялу приблизилась человеческая фигура. Наклонившись над детьми, красивый молодой охотник потянул Сарши к себе. Потревоженный младенец захныкал. Львия мгновенно проснулась и воззрилась на незваного гостя. Шерсть на ее загривке встала дыбом, сверкнули в недобром оскале белоснежные клыки.
— Положи ребенка на место! — прошипела она.
Охотник, прижимая к себе Сарши, испуганно попятился. О том, что именно произошло дальше, можно только догадываться. Скажу одно — охотнику очень сильно досталось от разъяренной матери. Утя не церемонилась, и перепуганный юнец бежал без оглядки, орошая кровью песок и истошно вопя на все стойбище. Его совсем недавно красивое лицо было располосовано глубокими царапинами, а под глазом наливался огромный синяк. Сарши, целый и невридимый, лежал в траве и возмущенно орал. Трясущимися от пережитого испуга руками львиня подняла его и унесла в дом; она догадывалась, кто подговорил этого глупца украсть ребенка, хотя и не имела прямых доказательств. Утя просто кипела от гнева.
— Арша поплатится! — сказала она себе, убаюкивая своего молочного сына. Малыш давно стал ей, как родной…
Вернувшиеся с охоты мужчины застали Утю в слезах. Юная мать вкратце поведала о случившемся. Варму пришел в ужас, и, забросив оружие в угол, бросился искать бывшую жену. Но Арши в поселке не оказалось — она исчезла вместе со своим дружком и еще несколькими молодыми охотниками.
Среди ночи Варму разбудил стук в дверь. На пороге стоял Ксар — юноша выглядел на редкость напуганным.
— Собирайся и уходи прямо сейчас! — выдохнул он в лицо заспанному вараху. — Или тебя убъют еще до утра!
— Арша? — понимающе кивнул Варму.
— Она самая! И сына забирай!
Человек льва растерялся — он никак не мог взять с собой Сарши — тот был еще совсем мал!
Маленькая пушистая ручка легла на его плечо — Утя стояла рядом. — Его тоже убъют? — спросила она тихо.
Ксар кивнул.
Львиня едва слышно зарычала и ощетинилась.
— Мрах! — позвала она звенящим от напряжения голосом. — Мрах, вставай!
Львин вскочил.
— Собираемся! — велела мужу Утя. — Только самое необходимое! Быстро!
Они покинули хижину еще до рассвета. Мужчина, вооруженный копьем, львин, львиня и двое младенцев растворились в предутреннем тумане, словно тени. Когда через пару лучин в их дом ворвались пьяные юнцы с дубинками, они были уже далеко…
Глава 8. Проводник
Туман покрыл озеро непроглядной пеленой. Варму и Мрах вели лодку, стараясь держаться поближе к берегу. Вскоре поднялся ветерок, и туман потихоньку рассеялся. Когда за стеной леса засинели горы, и беглецы решили бросить лодку и продолжать путь пешком. Спрятав ставшую ненужной долбленку в кустах, они поспешили скрыться под защиту деревьев. Ни варах, ни тем более Мрах не помнили дороги к перевалу, но выбора у них не было. К вечеру маленький отряд уже пробирался по узкому каменистому ущелью. Их никто не преследовал. Ущелье закончилось тупиком, пришлось возвращаться. Наконец, уже в темноте, беглецы набрели на уходящую в глубину гор тропку. Та это тропа или другая, они не знали. Идти дальше ночью не рискнули и заночевали тут же, не разжигая костра — боялись погони. Утром снова спустился туман. Тропка змеилась между скалами, все круче и круче забирая вверх. Постоянно карабкаться по осыпающейся каменистой земле было тяжело. Первой выдохлась Утя и мужчинам пришлось по очереди тащить ее на спине. Туман становился все гуще и гуще, от него стали влажными одежда, волосы и шерсть. Похолодало. К полудню путники достигли места, где тропинка развлетвлялась. Поколебавшись, они повернули налево. Тропинка попетляла между камнями и вдруг нырнула в заваленную камнями расщелину. Снова пришлось возвращаться.
Добравшись до знакомой уже развилки, беглецы пошли направо, и снова долго карабкались по подъемам и спускам. Мрах и Варму совершенно вымотались, а туман лишь густел. Найдя более или менее ровную площадку, измученные путники устроили привал. Утя покормила детей и поела сама. Львин и варах тоже проголодались, но решили пока потерпеть — запасов у них было совсем немного. Прижавшись друг к другу, беглецы немного согрелись и поспали. Когда они проснулись, вокруг все так же колыхался туман…
Отдохнувшие, но голодные, друзья продолжали свое восхождение. Вскоре начало темнеть, подул ветерок, где-то наверху замерцали звезды. Тропа вильнула еще раз и вдруг скрылась под обвалом — дальше дороги не было. Эту ночь тоже коротали без огня — в этом царстве камня не нашлось ничего, могущего гореть. Сырая одежда липла к телу, и путники изрядно продрогли. Все чихали и кашляли.
Утром ветер разогнал туман. Обвал показался беглецам не таким уж большим, и они попробовали его обойти, но очень скоро поняли, что заблудились. Они шли, и шли, но так и не смогли найти тропу. от горизонта до горизонта простиралась мертвая земля. Дороги назад никто не запомнил. Поняв, что заплутали, беглецы приуныли — они не знали, что делать дальше. Но друзья пока были живы, и у них еще оставалась еда, и они пошли куда глаза глядят.
Через день еда закончилась. Погода резко испортилась — небо заволокло темными тучами, зарядил дождь. Утя едва сдерживала слезы — она совсем замерзла.
Отыскав расщелину в скале, беглецы забились в нее, пережидая дождь. Дождь лил, не переставая, почти сутки. Утя плакала — ей было страшно. Всех троих мучал голод. Когда прояснилось, беглецы покинули расщелину. Они по-прежнему брели наугад, в надежде прийти хоть куда-нибудь. Но кругом были только горы…
На шестой день пути маленький отряд вышел в небольшую зеленую долинку. Здесь было на редкость красиво, но друзей мало интересовала красота — их шатало от голода и усталости. Уложив не держащуюся на ногах Утю на траву, Мрах и Варму отправились на поиски чего-нибудь съедобного. Им повезло — в окружающих долину скалах гнездилось немало птиц. Насобирав яиц, изголодавшиеся мужчины наелись и накормили юную мать. Это была хорошая еда. Утя больше не плакала; покормив детей, она крепко уснула, завернувшись в одеяло.
Варму и Мрах нарубили сосновых ветвей и сучьев и развели небольшой костерок, чтобы запечь в золе остатки яиц. Вода тоже нашлась — небольшой родничок, чистый и прозрачный, бил из под огромной скалы. Когда стемнело, усталые мужчины долго еще лежали и смотрели в звездное небо. Но постепенно сон сморил и их.
Варму проснулся от того, что на него смотрят. Мрах и Утя все еще спали, прижавшись к друг другу.
Костерок слегка дымил. Светило солнце. Рядом с кострищем на большом камне сидел почти голый, очень волосатый смуглый мужчина и что-то жевал. Его нечесаные борода и волосы свисали на глаза космами, мощную грудь покрывала сложная татуировка.