Мир львинов
Шрифт:
— Удачи! — замахал Варму. — Мы будем ждать!
— Хо! — выдохнули гребцы, и лодки помчались прочь. Человек льва вздохнул с облегчением — хоть кто-то из его спутников теперь был в безопастности.
— Мяви! — закричала вдруг Вави. — Мяви! Нет!
Варах увидел, как с одной из лодок в воду прыгнула хвостатая фигурка и поплыла к берегу, и от души выругался — львинен его перехитрил! Меньше через поллучины юный воин уже отряхивался на песке.
— Маваш! — в отчаянии воскликнул русоволосый вождь. — Ты что творишь!
Львинен ухмыльнулся и подтянул мокрые штаны.
— Хотели развлекаться без меня? — фыркнул он. — Не выйдет!
Варму сплюнул и махнул на юнца рукой — он сделал все, что мог.
— Если тебя убьют — у Мирши и Шеры никого больше не останется. — сказал он устало и отвернулся.
Маваш ничего не ответил, подхватил копье и побежал в лагерь. Варах пошел за ним. Пришельцы были уже совсем близко — в какой-то сотне шагов…
Глава 13. Бой Мраха
Маленький отряд сбился в кучку и ощетинился копьями. Человек льва мысленно застонал — их было мало, слишком мало! Что могут сделать двадцать четыре воина против трехсот? Да их просто растопчут!
Желтолицые окружили путников и подняли луки.
«Расстреляют в упор, как гусей! — понял Варму. — У нас даже щитов нет!»
Его охватило отчаяние.
Первая стрела свистнула в воздухе, и один из львинов вскрикнул. Варах услышал, как заскрипел зубами стоящий рядом Миха — упавший был его другом.
— Это конец… — прошептал рыжеволосый вождь. — Нас всех сейчас убьют!
Мрах поудобней перехватил дубину.
— Зато мы умрем, как воины — в бою! — прорычал он.
Следующим упал Миха — стрела пробила ему грудь и вышла с другой стороны. Потом стрелы посыпались градом, и путешественники начали падать один за другим. Варму был ранен сразу в плечо и правый бок, потом дважды — в грудь, но пока стоял. Мрах тоже. У его ног скорчился истекающий кровью Мяви.
Внезапно в рядах желтолицых произошло движение. Вперед выступил седой, но все еще сильный воин с гордой осанкой вождя. Повинуясь его движению, вражеские воины опустили луки.
Вождь желтолицых молча посмотрел на Мраха. Львин тихо зарычал и оскалился.
— Ты! — громко проговорил седой.
Мрах рычал.
— Я хочу с тобой драться! — заявил седой на львиане с сильным акцентом.
Мрах перестал рычать.
— Почему? — спросил он.
— Потому что ты и тебе подобные убили мою семью! Львин фыркнул и взмахнул дубиной.
— Это ложь! — сказал он. — Я не убивал твою семью!
— Отказываешься от поединка? — прищурился седой. — Трусишь!
Мрах зашипел, показывая белоснежные клыки.
— Что будет, если я выиграю? — спросил он.
— Тебя и твоих спутников убьют быстро.
— Тогда зачем мне стараться? — пожал плечами львин.
— Потому что в другом случае мы возьмем вас в плен и убьем медленно. — охотно пояснил седой.
Мрах снова зарычал.
— Хорошо придумано, вождь. — хмыкнул он. — Просто здорово! А если мы не сдадимся в плен? Тогда что?
Седой поднял руку.
— Зря торгуешься, львин. — презрительно скривился он. — Не поможет!
Мрах обиделся и шагнул вперед, на ходу выдергивая торчащую из левого плеча стрелу. Его роскошная грива воинственно топорщилась. Даже раненый, он был великолепен.
— Жаждешь мести?!!.. — проговорил львин сквозь зубы, наступая на чужого воина. — Хочешь боя?!! Хочешь крови?!! Ладно, уговорил! Будет тебе поединок!!!
Желтолицый попятился и оскалился.
— Я не нападаю на безоружных! — прорычал Мрах. — Бери дубину, вождь!
Повинуясь знаку седого, двое желтолицых юношей принесли жуткого вида палицу.
— Я готов! — сказал седой.
И принял боевую стойку.
Два воина застыли лицом к лицу.
— Я убью тебя, львин! — выкрикнул седой и бросился в атаку. Две тяжелых дубовых палицы столкнулись в воздухе. Брызнули щепки — дубина Мраха оказалась прочнее… Седой отлетел в сторону, сжимая в руках бесполезную рукоять. Львин рыкнул и прыгнул следом. Оба покатились по песку. Желтолицый оказался сильным борцом, гибким и вертким. Дважды ему почти удалось поймать руку Мраха в захват, и дважды львин сумел вывернуться. Тогда седой попытался схватить противника за шею, но его пальцы соскользнули по гриве. Мрах рванулся, скинул желтолицего и подмял под себя. Седой брыкался и извивался.
— Вот тебе месть! — прошипел львин прямо в его расширившиеся зрачки и медленно сжал пальцы на горле врага. Седой забился — ему не хватало воздуха. Немного придушив противника, Мрах вскочил и рывком поставил его на ноги. Львин был страшен.
— Вот вам ваш вождь! — крикнул он желтолицым, от души встряхивая поверженного противника. — Вот вам кровь!
Седой рванулся и ударил Мраха локтем в раненое плечо. Львин охнул и ослабил хватку.
— Убью! — взвыл чужой вождь и бросился на пошатнувшегося Мраха. Оба воина снова покатились по земле, рыча и расшвыривая песок. И на этот раз удача оказалась на стороне львина — он снова сумел подмять седого. От души вывернув противнику руку, Мрах уселся ему на спину и гордо вскинул голову.
— Каюк вашему вождю. — сообщил он желтолицым. — Совсем каюк!
Не торопясь, словно смакуя, опьнянный победой львин потянул из-за пояса острый охотничий нож.
— Нет! — вкрикнул Варму и бросился к нему, но пошатнулся и едва не упал. Рука львина с зажатым в ней ножом уже поднималась…
Тонкая фигурка выскользнула из толпы и кинулась к седому — варах узнал Анини. Девушка схватила занесенную для удара руку и рванула на себя. Мрах стремительно обернулся, обнажая клыки — львин был в ярости.
— Нет… — повторил русоволосый.
Анини, отброшенная мощным ударом кулака, полетела на песок. Мрах зашипел и снова поднял нож.
— Не убивай… — простонала девушка, с мольбой простирая к нему руки. — Папа!
И Мрах опомнился. Охватившее его боевое безумие схлынуло, взгляд прояснился. Отшвырнув нож, львин встал и отпустил поверженного седого.
— Я победил! — сказал он тихо. — Можете убивать…
Анини на четвереньках подползла к слабо трепыхающемуся на песке отцу и обняла его. Она плакала.
Мрах сплюнул и, пошатываясь, побрел к все еще стоящему на ногах, утыканному стрелами Варму. Желтолицые смотрели в его медленно удаляющуюся спину.
— Я победил… — шептал львин, обнимая друга. — Победил…
Русоволосый тяжело вздохнул и медленно опустился на землю — он потерял сознание.
Глава 14. В плену у желтолицих
Раненый в живот львинен умирал долго и мучительно, и никто не мог ему помочь. Скорчившись на подстилке из сухой травы, он третьи сутки кричал от боли. Его стоны, то громкие и отчаянные, то тихие и жалобные, сводили с ума. Слушать ЭТО было невозможно, хотелось заткнуть уши и бежать, куда глаза глядят, но бежать было некуда — пещера, в которой держали пленников, была слишком маленькой.