Чтение онлайн

Вначале стоит разобраться с самой нефтью. На самом деле нефть — это никакое ни химическое вещество, а, скорее, целый коктейль различных веществ. В ней есть вещества вредные, есть вещества бесполезные, а есть вещества очень даже востребованные. И вся нефть в мире — разная. Есть месторождения с «хорошей» нефтью, а есть с нефтью, которая «не очень». Именно такой «не очень» нефтью была и российская нефть сорта Urals (в которой содержится много серы), пока нефть не стала стоить дороже, чем свобода.

Кроме того, полезные вещества нефти — углеводороды, из которых она состоит на 79–88 %, по отдельности гораздо более востребованы в экономике, чем необработанная, сырая нефть. Поэтому после добычи нефть разделяют по фракциям углеводородов, изначально содержащихся в ней, и продают их отдельно. Коллективная Золушка нефтепереработки денно и нощно путем возгонки и крекинга нефти отделяет мух от котлет, зерна от плевел и волков от агнцев.

Вот они, альфа и омега индустриальной нефтяной экономики:

Рис. 56. Перечень продуктов переработки сырой нефти.

Наиболее ценны так называемые «легкие» продукты перегонки нефти: весь верхний ряд — от нефтяного газа до соляра. Кроме того, ценность фракции нефти растет (в общем случае) в верхнем ряду справа налево — соляр дешевле газойля, газойль дешевле бензина, бензин дешевле эфира и так далее. Особняком стоит лишь нефтяной газ, который продается в целом дешевле жидких фракций. Иногда его вообще не заморачиваются утилизировать, а сжигают прямо на месторождениях, как на Баккене.

Почему же нефтяной газ не используется для получения чего-нибудь путного? Ответ прост: его качество часто и густо гораздо хуже того газа, который предлагает для продажи наш любимый «Газпром». В попутном нефтяном газе полно всяких вредных примесей — что насочилось в ствол, то и качаем наверх. Сероводород, азот, углекислый газ. Кроме того, количество нефтяного газа, получаемого от нефтяной скважины, обычно в разы меньше, чем количество природного газа, поступающего из скважин, изначально «заточенных» именно на газ. Поэтому не всегда раньше, на высоких значениях EROI и, как следствие, при низких ценах на газ и нефть, получалось экономически выгодно дотянуть трубу до каждой нефтяной вышки, выбрасывающей факел такого газа. Да и сами фракции конденсата, которые составляют большую часть нефтяного газа, не так удобны в добыче, переработке и использовании, как сырая нефть.

В России проблема нефтяного газа отягощается тем, что часто нефтяные месторождения расположены в столь отдаленных Мухосрансках, откуда транспортировать куда-либо попутный нефтяной газ экономически просто смерти подобно. На его доставку потребителям будет затрачено больше энергии, чем содержится в нем самом. Впрочем, проблема нефтяного газа остро стояла и стоит не только у нас, но и во всем мире. В английском языке он, собственно говоря, и называется flare gas или, в переводе на русский, «факельный газ», что, в общем-то, символизирует его назначение в современной человеческой деятельности.

В последнее время на фоне роста цен на минеральное топливо попутному нефтяному газу все же нашли достойное применение. Любой нефтяной промысел остро нуждается в электроэнергии для питания электричеством различного промышленного оборудования. В России, как мы помним, эта проблема отягощается расположением промысла где-то в никому не известном Скотопригоньевске. И нефтяники наловчились утилизировать нефтяной газ прямо на промысле, используя его как топливо для производства электроэнергии с помощью всяких новомодных штучек типа газопоршневых установок или газовых микротурбин. Именно отсюда растут ноги у 10 % попутного нефтяного газа в газовом балансе современных США. Нет нефти — начинаем думать о неудобном газе.

Вдобавок к неудобной фракции нефтяного газа, из которой все же наловчились получать конденсат, хоть и не везде, в традиционной нефти, на другом конце спектра углеводородных молекул, содержится столь же трудная к утилизации фракция — мазут и гудрон. И если в нефтяном газе, к удовольствию нефтяников, собираются все бесполезные и вредные газы из пласта, то в мазуте и гудроне собирается все, что есть бесполезного и вредного в самой нефти, — сера, карбиды и даже зола. Самые тяжелые фракции нефти практически нереально поджечь, даже нагрев их до высоких температур, поэтому их ценность как топлива — минимальна. В силу этого основные количества гудрона сейчас используются для дорожного строительства — это известный всем битум, который мы часто видим на дорогах нашей страны или на своих автомобилях.

Однако нефть из разных мировых месторождений содержит разное количество тяжелых фракций. Чем меньше тяжелых фракций в нефти, тем она дороже — большее удельное количество легких фракций позволяет сделать из нефти больше бензина. А бензин всегда можно дороже продать. Эта особенность рынка нефти, кстати, и определяет многие разночтения в оценках мирового производства, торговли и потребления нефти. Ведь легкая нефть стоит дороже, хотя весит меньше. Поэтому попутно возникает интересный парадокс — каждый производитель хочет продавать свою нефть именно как «легкую».

[49]

Мнений много, производитель обычно хочет считать больше баррелей нефти в своей тонне, покупатель — меньше. Саудовская Аравия спорит по этому вопросу с ВР, а российские экспортеры — с правительством России, но для нас же важно, что большая часть традиционной нефти имеет вес, соответствующий 7–8 баррелям в метрической тонне. Это равносильно плотности в пределах 780–900 кг/м3 для тех, кто, как я, был в детстве испорчен использованием системы СИ для построения научной картины мира.

Мазут и гудрон, содержащийся в традиционной нефти, важны для понимания того, что представляет из себя так называемая «тяжелая» нефть. Для тяжелой нефти характерно высокое содержание этих фракций, и, как следствие, ее плотность выше, чем у традиционной нефти.

Долгое время понятие «тяжелой» нефти было размытым. Было понятно, что надо где-то провести грань между обычной и необычной нефтью, между «легкой» и «тяжелой». Но тут опять-таки было много политики и экономики, но мало здравого смысла и математики.

В итоге лишь в 1987 году на XII Мировом нефтяном конгрессе в городе Хьюстон была принята общая схема классификации нефти и природных битумов, мировой консенсус был найден, и нефть все же была поделена по следующим группам:

• легкие нефти — с плотностью менее 870,3 кг/м?;

• средние нефти — 870,3–920,0 кг/м?;

• тяжелые нефти — 920,0–1000 кг/м?;

• сверхтяжелые нефти и природные битумы — более 1000 кг/м?.

Вот к этим двум последним категориям и относятся те месторождения, о которых вы сейчас слышите под именем «нефтеносных песков канадской провинции Альберта» и «тяжелой нефти долины реки Ориноко». Как и конденсат, как и «сланцевая» нефть — это уже «не совсем» нефть. Точнее — это уже совсем не нефть, как мы ее знаем. Это «осетрина второй свежести», которая «протухла» еще в тот момент, когда наши предки таки «замочили» динозавров.