Чтение онлайн

– Немедленно отпусти!

Джонатан подбежал к Кемене и в один рывок поднял на ноги. Беро, все же вышедший из портала, бросил на Данталиона укоризненный взгляд и вместе с Хелджем помог искателю не упустить беснующуюся женщину. Шерая магией заставляла Данталиона медленно отходить как можно дальше, чувствуя, как напрягаются ее мышцы. Будучи первосотворенным вампиром, Данталион был чертовски силен и вполне мог противостоять ее магии исключительно грубой силой.

– Шерая! – рявкнул Данталион, когда расстояние между ним и Кеменой увеличилось почти до трех метров. – Она моя, слышишь?! Я должен убить ее!

– Ты видишь, какой он непослушный?! – взвизгнула Кемена, которую будто не волновало, что рыцари тащили ее к открытому порталу. – Он был самым сильным, а теперь не реагирует на приказы!

– Засунь себе в задницу свои приказы! – пророкотал Данталион, на секунду сумев разорвать сразу несколько алых нитей, и дернулся вперед. Шерая пошатнулась из-за его рывка.

– Не приближайся ко мне! – не унималась Кемена. – Ты должен делать то, что я говорю!

Данталион дернулся еще раз, но сумел сократить расстояние всего на шаг. Тысячи алых нитей оплели его тело и потащили назад, как можно дальше от Кемены. Когда Беро вошел первым, а рыцари толкнули Кемену так, что одна ее нога оказалась за границей портала, Данталион громко и отчаянно закричал:

– Грязная сука! Если бы не ты, Тереза и Беатрис были бы живы!

Портал закрылся за Хелджем. Вообще-то увести Кемену к феям должны были рыцари, Беро и Шерая, но она все еще держала Данталиона и не могла позволить ему высвободиться. Шерая знала, что Данталион точил зуб на Кемену и Махатса, но даже не догадывалась, что все настолько серьезно. И, наверное, не догадалась бы, если бы не болтливость Кемены.

– Так ты – Неапольский?

Вампир повернул голову в ее сторону так резко, что у него совершенно точно должна была сломаться шея.

– Немедленно отпусти меня, – прорычал он.

– Кемена будет наказана за все свои преступления, – примирительно подняв ладони, вмешался Джонатан. – Ты…

– Пошел на хрен! Я мог убить ее здесь и сейчас!

– И тогда коалиция нацелилась бы на тебя.

– Да срать я хотел на вашу коалицию! – закричал Данталион еще громче, изо всех сил пытаясь разорвать магию, все еще удерживавшую его. – Я мог убить ее!

Джонатан с разочарованным вздохом покачал головой. Выждав секунду, Шерая отпустила магию, и Данталион тут же ринулся к ней. Его когти застыли в миллиметре от ее шеи не из-за какой-либо преграды. Он сам остановил себя, потому что понимал – только она может открыть ему портал. Именно об этом он и попросил, на что Шерая незамедлительно ответила:

– Нет.

Вампир рыкнул ей в лицо, и на мгновение Шерая почувствовала, как острые когти коснулись шеи, но Данталион отступил, яростно пнув воздух, и грязно выругался.

– Я мог убить ее! – повторил он, вцепившись в волосы. – Я должен был убить ее, а вы…

– Ты действительно Неапольский? – перебила Шерая, сложив руки на груди.

– Что ты заладила, Неапольский да Неапольский! Какая, к черту, разница?

– Большая. Если ты действительно Неапольский, я могу поговорить с Ее Величеством и намекнуть, что ты заслуживаешь привести вынесенный ей приговор в действие.

Данталион смотрел на нее не мигая слишком долго. Джонатан переводил напряженный взгляд от одного к другому, щелкая зажигалкой.

– Да, – наконец произнес вампир сквозь зубы. – Они называли меня Неапольским, но это не мое имя, ясно?

– Ясно, – подтвердила Шерая ровным голосом, хотя все ее мысли переворачивались, а внутренности едва не скручивало из-за волнения.

Она знала, что Кемена и Махатс разрушили жизнь Данталиона, но не думала, что он был в числе подопытных, над которыми они ставили эксперименты по изучению хаоса.

Данталион носился по просторному двору Хелджа, крича, как он «ненавидит тупоголовых сигридцев, привыкших решать все за других», и как «им всем следует залезть в пасть к какому-нибудь демону и просто сдохнуть, чтобы не доставлять проблем». Вампир требовал, чтобы Шерая открыла ему портал, но она отказывалась. После седьмого отказа он сказал, что сам найдет другого мага, и умчался быстрее, чем Шерая и Джонатан успели моргнуть. Искатель спросил, есть ли где-то поблизости маг, который согласится помочь вампиру, и рассмеялся, когда Шерая дала отрицательный ответ.

Всего через четыре минуты Данталион вернулся и снова потребовал открыть ему портал.

Джонатан даже поперхнулся, когда от угроз Данталион перешел к предложениям, в которых все чаще звучало слово «пожалуйста». Шерая отказывалась до самого последнего момента – должно быть, еще полчаса, – и только после открыла портал. Данталион рванул в него не глядя, но едва не вывалился обратно с криками и руганью о том, что ему нужно к феям, а не черт знает куда. Шерая развела руками, игнорируя сильнее распалявшегося Данталиона, и уточнила у Джонатана, возвращается ли тот в особняк.

– Мне нужно встретиться с Августом, Мирной и остальными. Из-за всего этого наши поиски срываются один за другим.

Половина искателей были заняты поисками Первой, другая половина теперь искала Николаса, Кита и демоницу, а те, кого не привлекли к этим делам, занимались всеми остальными поисками. Шерая обязательно спросила бы, как вообще Джонатан, Август, Мирна и остальные искатели, имевшие влияние в Ордене, справляются с таким объемом работы, но и так задержалась из-за Данталиона.

Вернувшись в особняк, она застала слуг, бегающих по коридорам с таким видом, будто им приказали залезть в пасть ко льву.

Шерая остановила Лиэра, одного из слуг, до того, как тот успел прошмыгнуть в боковой коридор из холла и скрыться из виду.

– Что происходит?

– Прибираемся на лестнице, – кротко ответил Лиэр.

– Из-за чего?

– Все треснуло.

– Из-за чего? – повторила Шерая.

– Не знаю, госпожа. Но выглядело так, будто кто-то сделал это намеренно.

В особняке было несколько человек, способных сотворить такое, и только один великан, страдающий из-за неконтролируемых вспышек гнева.

– Ты свободен, Лиэр, спасибо. Иди.

Если первым нашел разрушенную лестницу Лука, значит, он сумел придумать, как заняться ею без привлечения лишнего внимания, и приказал слугам не болтать лишнего. Хотя Шерая сомневалась, что получится скрыть совсем уж все, – возможно, Гилберт не сдержался и сломал лестницу в присутствии Эрнандесов, которым приказал явиться к нему для встречи с Сонал, – но до последнего надеялась на обратное.

Даже когда особняк стал мешать ей, перестраивая коридоры, путая двери и добавляя тупики там, где их быть не должно, Шерая надеялась, что все не так плохо. Но когда на мгновение встретила сопротивление при попытке открыть дверь комнат Гилберта, поняла, что ошиблась. Внутренние барьеры, ограждавшие спальню Гилберта, пропускали только его самого и Шераю. Они также заглушали абсолютно все звуки и отрезали все без исключения запахи – Гилберт хотел максимально оградить хотя бы небольшую часть своего личного пространства от посторонних. Шерая сама строила эти барьеры и впервые в жизни испугалась столь хорошо проделанной работы.