Чтение онлайн

– Не отвечает?

– Нет... наверное, на работе... или на даче? – зачем-то сказал я. – На работу не буду, там он, скорее всего, занят, но попробую на дачу...

Всё это у меня вырвалось само собой, помимо моего желания. Я с обреченным видом набрал номер домика на Соколе – и ответ последовал незамедлительно.

– Да, слушаю, Смиртюков у аппарата, – сказал хорошо знакомый мне чуточку скрипучий голос. – Говорите быстрее.

– Михаил Сергеевич, это Егор... Егор Серов.

– А, Егор... – я по голосу почувствовал, что старик расслабился – видимо, он ждал совсем иных известий от совсем иных людей. – У тебя что-то срочное? Мне должны позвонить.

– Сложно сказать, Михаил Сергеевич... – сказал я. – Мы с отцом моей невесты сейчас на Ленинградском проспекте, напротив Ходынки. Валентин меня предупреждал о том, что ожидается, но я не думал, что всё произойдет уже сегодня. Или это... хмм... оппоненты подсуетились? Тут пара дивизий наберется, наверное.

В трубке наступило какое-то густое и неприятное молчание.

– Валя всё-таки тебе открылся... Я ему не советовал, но он взрослый человек, сам в состоянии решить, что хорошо, а что плохо. Вот что... Егор... сколько вам добираться до меня? За полчаса управитесь?

– Да, – ответил я без раздумий.

По моим прикидкам идти нам было километра три, но одну остановку можно было подъехать на метро – или вообще воспользоваться троллейбусом, которые в ту сторону пока ходили без видимых проблем. По другой стороне проспекта бегали и трамваи – кажется, это был двадцать третий номер, которым я в студенческие годы пользовался не раз; в будущем все трамвайные пути в центре убрали, хотя конкретно этот маршрут был гораздо удобнее всего остального. В общем, за полчаса добраться было реально.

– Тогда жду вас, – сказал старик и положил трубку.

Я же остался стоять с трубкой в руке, из которой доносились частые короткие гудки, и пытался осознать, что всё это значит. Никаких разумных объяснений в голову не приходило.

– Егор, что-то не так? – Александр Васильевич выглядел встревоженным.

Я наконец очнулся и повесил трубку на рычаг.

– Нет, всё в порядке. Только вот Михаил Сергеевич приглашает нас с вами в гости...

– Можем отказаться.

– Не уверен, – я покачал головой. – Не уверен, что можем, и не уверен, что стоит отказываться. Он ничего не сказал, но, честно говоря, думаю, что нам лучше сходить. Может, это моя тревожность говорит, может, ещё что-то... но вообще танки в городе меня нервируют.

– Не тебя одного... – пробормотал он. – Мне, конечно, не хотелось бы бросать женщин одних, но, думаю, ничего страшного не случится, если мы заглянем к твоему знакомому. Ненадолго.

– Да... ненадолго, – согласился я.

***

– Как думаешь, зачем он нас пригласил?

У меня возникло чувство, что я уже слышал подобный вопрос, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить – об этом же меня спрашивала Алла, когда мы с ней ехали к старику в его квартиру на улице Хользунова.

– Не знаю, честно, – ответил я. – У него странные привычки, иногда его действия вообще выглядят бессмысленными, но потом оказывается, что он как-то незаметно принимает некие судьбоносные решения, которые сильно влияют на... на многое. Мне даже самому осознать это сложно... а уж объяснить...

Я безнадежно махнул рукой. Частично всё сказанное мной было самой настоящей правдой – я действительно не знал, как объяснить Александру Васильевичу, например, смысл увольнения Горбачева. Или то, что Алла пару недель просидела за переводами – а их не пришлось отвозить самим, потому что Михаил Сергеевич просто прислал курьера, которому мы и отдали рукописи. Да и сами эти переводы я объяснить не мог – они имели смысл, если только принять теорию моего будущего тестя о том, что меня и его дочь купили с потрохами. Но Алла утверждала, что статьи самые настоящие – и это могла быть просто проверка её способностей, как в случае с ружьем эта сладкая парочка проверяла уже меня и определяла границы, через которые я никогда не перешагну. В общем, у меня было много вопросов и к Валентину, и к товарищу Смиртюкову, но задавать их я не собирался – они точно не ответят, а вот высмеять могут. И это будет по справедливости, потому что они явно ценили тех, кто умел соображать сам, не ходил на поводке и не слушался отданных другими команд.

Сколько таких людей было в советском руководстве? Я этого не знал. Совсем скоро во властных структурах возобладает совсем другие люди, которые будут охотно брать под козырек в ответ на самые идиотские инициативы начальства, ну а вот такие честные служаки останутся не при делах. Возможно, именно такой вывод они сделали из моих сумбурных рассказов о будущем – и решились нанести упреждающий удар. Но я опять же не знал, насколько это так. Возможно, всё было совсем иначе – например, в той версии истории эта группировка тянула до последнего, а потом внезапно стало поздно что-либо менять, и их быстренько убрали с их высоких должностей по одному, без особого сопротивления.

До дачи мы добрались за двадцать пять минут.

– Вот тут всё и началось, – с ностальгией сказал я, указывая на знакомые ворота. – И всего два с половиной месяца назад.

Я решительно нажал на кнопку звонка – и калитка тут же гостеприимно открылась. Мы вошли – и замерли на полушаге. С трех сторон на нас смотрели дула автоматов Калашникова, а калитка за нашими спинами как-то резко защелкнулась.

На всякий случай я поднял руки вверх; Александр Васильевич последовал моему примеру. Все молчали, но я почти физически ощущал, что предохранители на автоматах сняты, и что любое движение указательных пальцев этих ребят в черных балаклавах вызовет обязательный выстрел.

[1] Это БРТ-152, его делали в первой половине 1950-х на базе грузовика ЗИС-151, причем в каких-то безумных количествах – за пять лет успели наклепать 12 тысяч штук. С вооружения был снят только в 1993-м.

– Семён, это свои, не признал? – раздался от дверей дачи голос Михаила Сергеевича.

Я туда не стал смотреть, да и руки опускать не торопился. Окружившие нас ребята выглядели решительно, хотя водителя Семёна я признал – по глазам. Скорее всего, среди этих охранников был и тот мужчина, который однажды провожал меня внутрь – похоже, у товарища Смиртюкова имелось некое подобие охраны, которая в прежние времена несла службу в слегка расслабленном режиме. Ну а теперь сам бог им велел напрячься и вспомнить всё, чему их учили. Впрочем, я был уверен, что эти охранники проходят с Валентином по одному ведомству, только по разным управлениям.

Спустя несколько ударов сердца они опустили автоматы, а мы с Александром Васильевичем – руки. Я посмотрел в ту сторону, откуда кричал Михаил Сергеевич – и понял, что он сам придумал этот спектакль и даже успел срежиссировать его за то время, пока мы тащились в этот поселок почти от «Динамо». Правда, я не понимал, зачем ему может это потребоваться – единственной разумной версией выглядело то, что это было что-то вроде тренировки для бойцов застоявшегося спецназа, чтобы они не слишком расслаблялись на казенных харчах. Впрочем, Смиртюков мог и ещё какой-то смысл в это действо заложить.