Чтение онлайн

– Это ты точно выразился – со всех сторон прилетит, – он усмехнулся. – Если бы все это понимали…

Я сомневался, что эта тема нуждается в продолжении, но всё-таки сказал:

– На мой взгляд, вам стоит самому им об этом сказать. Елизавета Петровна поймет, она, думаю, и так уже догадалась… я бы поставил рублей десять на то, что она даже знает имя… той женщины. А Алла… вашей дочери двадцать лет, она три года проучилась в своем институте, стажировалась в школах и кое-что понимает в жизни. В общем, если вам нужно её доверие – то оно может быть только обоюдным. Да и смысл скрывать?

– Смысл… – он как-то неуверенно отвел глаза. – А разве во всём должен быть смысл?

Этого я не знал, но мнение имел.

– Если люди перестанут делать бессмысленные вещи, мир станет чуточку более логичным, – сказал я. – А логичный мир значительно более комфортный… во всяком случае, он лучше поддается прогнозированию.

Автор той статьи, из которой я позаимствовал эту глубокую мысль, в своих рассуждениях заходил слишком далеко, поэтому я его изыскания значительно укоротил – так, чтобы они подходили к этому разговору. К тому же там под нож бессмысленности попала, например, любовь – и мужчины с женщиной, и граждан к родине. А от этого я отказываться не был готов.

– Логика – не всегда хорошо, мы всё же не вычислительные машины, – Александр Васильевич поднялся. – Всё, Егор, пойдем домой, к женщинам, обдумаем наши дальнейшие планы... или просто спать завалимся. А про твой совет я подумаю. Возможно, ты и прав.

Меня наполнило чувство гордости. Я любил быть правым. Поэтому такой итог нашего разговора я посчитал приемлемым.

***

У нас в квартире все уже спали – и никто не поднялся, хотя когда два выпивших мужика стараются не шуметь, получается очень громко. Александра Васильевича слегка штормило – мы не стали открывать вторую бутылку, но первую он допил в два приема, чтобы не оставлять водку выветриваться, и эта пара глотков оказалась лишней. Мне было чуть лучше, но за день я сильно вымотался, мой организм пока с трудом выносил нагрузки, не помогали никакие утренние зарядки. Но сразу на боковую я торопиться не стал – устроился на кухне и поставил чайник, чтобы приготовить себе порцию кофе с чем-нибудь съедобным. Я был уверен, что лучше закусить поздно, чем не закусывать совсем.

Алла появилась, когда я уже съел половину огромного бутерброда с колбасой. Она нахально отобрала у меня оставшийся кофе – и мне пришлось делать его снова, хотя с растворимым порошком это была не слишком сложная задачка.

– Напились? – грустно спросила она.

– Не совсем, – я улыбнулся. – На стадионе пиво было, у Михаила Сергеевича отец водку кушал, а я снова пивом обошелся... он нас пригласил после матча, а мы не стали отказываться... и по приезде в гараже бутылку водки... отец опять же один справился. Я, считай, и не пил. Правда, и не ел – вот, теперь компенсирую.

Я продемонстрировал ей недоеденный бутерброд.

– Картошка есть, бабуля отварила. И курица жареная.

– Не хочу серьезно, потом всю ночь будут кошмары сниться... И так всё через задницу. Валентина ранили.

– Ох... – Алла закрыла рот ладошкой. – Он как?

– Не знаю... старик сказал – жить будет. Надеюсь, не соврал. И вот ещё – Иркина мать завтра не прилетит...

– Почему?

– Потому что аэропорты закроют... закрыли уже. Так что у нас появилось немного времени, чтобы понять, как её встречать и что делать.

– Ты про что? – насторожилась она.

– Надо узнать, где тело лежит, какие документы нужны, чтобы его забрать... К кому обращаться, чтобы перевезти в другой город – но этим, наверное, какой-нибудь «Ритуал» занимается. Я бы предложил, конечно, организовать кремацию прямо здесь, а урну мы потом бы передали с оказией. Но, думаю, она откажется – в провинции на такие вольности соседи очень неодобрительно смотрят, там нужно, чтобы всё было по-людски, с прощаниями, поминками.

Алла промолчала, но я заметил, что она с трудом сдерживает слезы.

– Ал, извини, что о таком заговорил, но это действительно важно... Я знаю, сам с таким сталкивался у нас. В таких городках люди очень зависят от мнения своих соседей и знакомых, наперекор не пойдут. Надо бы ей, кстати, позвонить, чтобы билет не сдавала... Эти танки на Ленинградке... бррр.

– Да я понимаю, – лицо Аллы говорило об обратном. – Просто мне страшно, Егор. Мы же с Иркой созванивались на днях, она ещё живая была, веселая, планы какие-то строила, а тут – бац, и всё. Мертвая – и никаких планов. Как думаешь, найдут того, кто это сделал?

– Найдут, конечно, – уверенно ответил я.

Советскую милицию можно было обвинить в чем угодно, но только не в неэффективности, хотя, конечно, случалось всякое. Но большую часть убийств они раскрывали, причем по горячим следам, и преступники получали очень серьезное наказание. И жаль, что сейчас практиковалось две крайности – расстрел или лет десять-пятнадцать за решеткой. Многие убийцы вышли как раз в начале девяностых, оценили обстановку и очень быстро вернулись к своим прежним привычкам.

– А чего нам ждать от того, что затеяли Михаил Сергеевич с Валентином?

– Ал, во-первых – это не они затеяли, хотя наверняка играют там не на последних ролях, – тихо сказал я. – А во-вторых – хуже, думаю, не будет. А вот лучше – может.

Она сосредоточенно кивнула.

– Это хорошо... жаль только, я не знала, что вы к Михаилу Сергеевичу поедете – я следующий перевод закончила, отдали бы.

– Думаю, ему сейчас не до этого, – я улыбнулся. – Ну а как всё закончится – съездим вместе, мне кажется, ты сама должна ему вручать плоды своих трудов – и получать из его рук заслуженную награду.

– Скажешь тоже! – Алла попробовала стукнуть меня кулачком по плечу, но успел отскочить.

И направился к плите, чтобы получить ещё одну порцию кофе.

– Мне тоже сделай! – потребовала Алла. – И бутерброд тоже! Я теперь ощущаю себя очень голодной!

Я хотел заявить, что жрать на ночь вредно для фигуры, но вспомнил, сколько нам лет – и плюнул на советы диетологов из будущего.

Утром я проснулся от громкого разговора. Елизавета Петровна и Александр Васильевич что-то обсуждали в прихожей, не понижая голоса, но отдельных слов я не разбирал. Я посмотрел на часы – начало десятого, поздновато для меня обычного, но после вчерашнего я был готов к позднему подъему. Я осторожно, стараясь не потревожить всё ещё спящую Аллу, поднялся, натянул треники и майку-алкоголичку и пошел проверить, что случилось.

При моем появлении оба потенциальных родственника замолчали.