Чтение онлайн

Не знаю. Думаю, что и Вы не знаете. Такие вещи я предпочитаю описывать статистически. Может, не пропали, а устроились не так, как хотели? Наверно, есть люди, которые за последние десять лет обнищали, и им все эти перемены не в радость. Но для тех, кто карабкался, без сомнения, открылись новые горизонты. Ведь когда делаются карьеры? Классические, основные, быстрые – именно в период перемен.

…И я вдруг вспомнила. как во времена комсомольских активистов и диссидентов общество делилось на карьеристов и на тех, для кого само слово «карьера» было почти неприличным. Тайный герой того времени был человек неприкаянный, не приклеившийся к месту и времени, поскольку ни место, ни время его не устраивали. Мы все учились в институтах, пропадали вечерами в студенческих общежитиях, отогревали души в мыслях, словах и чувствах, в слове искали смысл, но смысла жизни не представляли…

Наверно, не каждому дано понять, чего он хочет и на что способен. Особенно в молодости…

Мне иногда кажется, что моя жизнь поделилась на две половинки. Я был лучшим студентом в институте, знал, что меня не отправят по распределению в какую-нибудь тьму-тара-кань, но пределом моих мечтаний была должность директора школы с трехкомнатной квартирой и поездками в ГДР раз в три года. Думаю, что у меня по сравнению с другими была еще очень смелая мечта.

А сейчас? Моего старшего сына в его восемнадцать лет абсолютно не интересуют биографии Хрущева и Сталина, они для него, как для нас Николай Второй, но зато он точно знает, чего хочет. Это поколение перспективное с самого начала, поэтому, придя к власти в двадцать первом веке, оно может быть достаточно продуктивным.

Я рассказываю сыну, что музыку, которую он слушает, нам слушать запрещали. Как?! Он не может этого понять. Он просто не представляет, что кто-то может что-то ему запретить. Безусловно, они свободнее нас, у них намного больше возможностей для собственной реализации. Но тут есть и обратная сторона: чем больше спектр выбора, тем тяжелее выбрать и сложнее устроиться. Им по сравнению с нами труднее понять, чего они хотят, ведь наш выбор был в более узких рамках.

…И в этих узких рамках чем способнее был человек, тем больше мучался на работе бездельем или просто плевал на свои обязанности, потом быстро совершал трудовые подвиги и цикл повторялся. Некоторые срывались с места, вырывались из времени, улетали за тысячу верст не за красивой жизнью, а за свободой, позже пытаясь вернуться, так как что со свободой делать, как с ней быть, тоже не знали…

Может быть, наши дети знают, чего хотят, а мы знали, чего не хотели?

Мне кажется, что я точно знаю, чего я хочу. Помню, сын был еще маленьким, жена пришла из магазина вся в слезах. Она пошла за молоком, а в это время в магазин привезли колбасу, началась драка, приехала милиция и стала стрелять в потолок. Страшно представить что это время может вернуться.

Причем это постоянная тема для спора с моим отцом. Он почему-то выборочно помнит как было хорошо. А то, что он почти сорок лет проработал директором проектного института, перенес четыре инфаркта, несколько выговора по партийной линии – в общем, все то, что сопровождает директора, и теперь имеет пенсне в четыреста рублей и старые «Жигули» – это он в расчет не берет. Вообще, отец у меня уникальный человек. Мать его, моя бабка, правоверная коммунистка, дед – аппаратный коммунист. И в результате получился мой папа, который всю жизнь был хозяйственником и занимался этим честно.

Поэтому, кроме того, чего я не хочу, я еще точно представляю, чего я хочу. Наверно, есть смысл строить свою жизнь так, чтобы на выходе не считать каждую копейку. Тем более что сейчас можно зарабатывать, а тогда нельзя было зарабатывать, можно было только воровать для того, чтобы жить хорошо.

…Одинаковость, никчемность и невостребованность – все в прошлом. В один прекрасный день многие почувствовали, что все что необходимо, внутри: мысли, таланты, способности, нереализованные до сих пор и поэтому кажущие ся нереальными мечтами. И отозвались на вызов истории со всей яростью накопившейся потенциальной энергии, мгновенно> перешедшей в кинетическую – энергию движения…

Наблюдая за Вашим передвижение и с одной должности не другую я удивляюсь разнообразию ваших способностей и думаю: а что впереди? Как-то не верится, что Вы остановитесь на гостиничном бизнесе…

Кстати, работа в службе сервиса – это огромная школа. Не столько бизнеса, сколько умения выстраивать отношения с людьми. Когда ты знаешь, что каждый из входящих в это здание – источник твоей зарплаты, причем немаленькой, ты и ведешь себя соответственно. И как бы ни противно было смотреть на некоторых дураков, ты понимаешь, что они твои клиенты, и разговариваешь достойно и вежливо с одной только целью: чтобы они оставили здесь свои деньги.

Ничего не понимая в гостиничном бизнесе, я точно знал, что главная задача руководителя – работать с тремя-четырьмя непосредственными подчиненными, профессионалами в своем деле, направлять их, регулировать их отношения, в конце концов сделать так, чтобы они чувствовали себя единой командой и гордились своей работой. И я думаю, что эта схема будет экстраполироваться в любую структуру, где бы я ни работал.

Для Вас так важно ощущение некой команды?

Любой человек должен быть частью команды. Пусть она не видна, но чтобы идти вперед и развиваться, нужно быть в какой-то системе. Я допускаю, что есть некие талантливые люди – в искусстве, в бизнесе, которые прорываются сами, но, учитывая российский опыт построения жизни, думаю, что это не совсем реально. К примеру, Вишневская и Растропович, звезды мировой величины, были вынуждены покинут страну, потому что не в состоянии были в одиночку сломать эту дубовую систему. Намного проще в ней быть, чем пытаться ее сломать.

И потом, немногие умеют создавать вокруг себя команды. Я сейчас говорю не о формальном подчинении, а о неформальном лидерстве. Наверно, должны быть люди, которыми можно управлять, но мне интересней те, которые считают себя самостоятельными. Честно говоря, я знаю, что у меня есть такие люди, и знаю, что они готовы собраться и работать, если я их позову. Быть первым среди равных – это очень интересно. Просто должно хватить ума, чтобы удержать именно эту позицию, а не пытаться строить из себя начальника.

Согласна, далеко не каждый может быть не формальным лидером. И уж совсем редко, к сожалению, удается правильно распределить роли, оказавшись рядом с другим лидером…

Не стесняясь, скажу, что отношу себя к команде Христенко, в которой он безусловный лидер, и меня это нисколько не задевает. Мне приятно само нахождение в орбите тех людей, которые вокруг него вращаются. У меня нет никакой зависимости от Виктора Борисовича, более того, мне страшна сама мысль, что он может подумать, что мне от него что-то надо. Вот так: мы нищие, но гордые.

Я абсолютно не стыжусь того, что мое движение по служебной лестнице было в рамках его команды. Но это же нормально – каждый руководитель подбирает себе проверенных людей, на которых можно будет опереться. Сейчас многие говорят, что правительство Степашина построено на интригах. Все зависит от того, как понимать слово «интрига». Если под этим словом подразумевать некие согласованные действия по поводу чего-то, то почему бы и не на интригах?

…И вот они выбились из общего строя и побежали впереди прогресса. Но ведь кто-то должен это делать – так устроен мир. Они оказались более открытыми к переменам, более выносливыми, более устойчивыми, менее рефлексирующими, чем другие их ровесники. Бывшие романтики с гитарами у костра, с бессонными ночами в палатках, с фестивалями авторских песен на Ильменке, они в этой гонке теряли друзей, любовь и, что самое страшное, иногда – самих себя. Но ведь что-то же находили…

Вероятно, по-другому быть и не могло. Поколение, которое полжизни прожило под «призраком коммунизма» и с надеждой на светлое будущее, а вторые полжизни – в гонке и суете, в желании и неумении опираться только на себя, наверно, так и не придет к равновесию и так и останется в истории самым противоречивым поколением…

Эта гонка, в которой участвуют многие, не для меня. Понятно, что человек уже не может остановиться, и дело здесь не только в деньгах. Это ведь изначально сублимация, уход от чего-то, причем некоторые даже и не понимают, что за спиной у них давно пустота.