Чтение онлайн

Не буду скрывать, мне тоже нужно материальное благополучие, чтобы мои дети имели возможность решать, ехать им в Америку или не ехать, а уехав, всегда могли бы вернуться, не называясь этим ужасным словом «эмигрант».

Но мне не нужны деньги, чтобы ощущать себя хозяином мира. Да я, наверно, и не смог бы чувствовать себя комфортно в этой гонке: там ведь, кроме всего прочего, необходимо уметь рисковать, а мне всегда не хватало рискованности. Намного привычнее для меня все раскладывать «по полочкам», просчитывать и рационализировать.

Я слышала, что Вам предлагали должность заместителя министра в одном из министерств, но вы отказались. Жили бы в Москве, раскладывали все «по полочкам»…

Это было бы, конечно, очень престижно – иметь запись в трудовой книжке – «замминистра» и возможность заработать большие деньги, но я не смог оставить тех людей, которые доверили мне гостиничный бизнес. Причем в тот период, когда я фактически был без работы. Мне предложили в министерстве: позвони им по телефону, скажи, что уезжаешь. Но такие вопросы по телефону не решаются, мне необходимо видеть их глаза.

И еще, что не менее важно, я сейчас нахожусь в ситуации, когда я сам принимаю решения и напрямую никому не подчиняюсь. Да и не собираюсь этого делать – предпочитаю партнерские отношения.

Есть такая социологическая книга «Крестный отец». Эта книга не о мафии, а об одной из моделей устройства общества. Когда не обращаешь внимания на то, кто там кого убил, видишь модель построения команды. И там есть такие слова: «Выгоднее иметь другом того, кто не клянчит о подмоге, а умеет справляться со своими делами в одиночку и, напротив, сам всегда готов прийти на помощь в трудную минуту».

Предполагаю, что Вам не понравилась сама структура министерства…

Что значит – понравилась или не понравилась? В принятии решений такого уровня нет эмоций, там есть только расчет. Эмоции могут быть в семье: выпил лишнего или проснулся в плохом настроении – ты всегда знаешь, что тебя поймут. Не надо держать дистанцию, не надо думать, что сказать. Мы двадцать лет живем с женой, а я по-прежнему не могу без нее уснуть… Может быть, поэтому я не поехал в Москву?..

…Так какое оно, поколение нынешних сорокалетних, болтающихся между небом и землей, имеющее детей – подростков и уже не подростков, напуганное старостью родителей и свято верящее в безбедную собственную старость, раскручивающее гигантский механизм делания денег и власти, просчитывающее все ходы и выходы и плачущее от песен, которые пела в детстве мама? Вот такое, какое есть, вобравшее в себя все сомнения и противоречия и смешавшее все краски и оттенки…

…Генерального директора акционерного общества «Трест «Уралнефтегазстрой» Владимира Алексеевича Караманова в городе знают многие. Хотя его портреты не висят в киосках и его именем не называют трамваи, это не мешает его коллегам, компаньонам и просто знакомым говорить о нем с уважением.

Он настоящий мужчина: если ты ему не понравишься, слушать он тебя не будет, а говорить – тем более», – предупреждали они меня.

Говорил он искренно. Слушал внимательно. И нисколько не пытался произвести впечатление. Он действительно на редкость настоящий…

…Как долго я к Вам шла, Владимир Алексеевич. То Вы заняты, то в отпуске, то у Вас иностранная делегация. При таком напряженном ритме у Вас бывают незапрограммированные встречи, о которых потом думаешь, что случились они на удивление вовремя?

В принципе, я верю в Судьбу. Что на роду написано – то и будет. Если ко мне пришел человек, значит, кто-то его ко мне направил. Сверху ли, снизу – я не знаю. И если у этого человека есть чему научиться, я буду это делать. Но если я увижу, что у него мозгов – ноль, интеллект ниже колена, я прекращу все разговоры.

И как часто Вам встречаются люди с «интеллектом ниже колена»?

Хоть и советовали классики искать причины российских бед в обилии дураков и бездорожье, я не согласен с этим. У нас не так много дураков. В основной своей массе наш народ достаточно нормальный, умный, интеллектуальный. Все-таки большинство людей – на своем месте. И знают, зачем они живут.

Вы на своем месте?

Я занимаюсь тем делом, которым должен заниматься. По большому счету, определиться с выбором мне помогли родители. Еще маленьким мальчиком я видел эту работу, приходя к отцу в трест, и знал, куда мне пойти по жизни. Учился в индустриальном техникуме, в институте, начинал работать мастером. И только в тридцать лет окончательно понял, кем я должен быть. Теперь точно знаю, что я на своем месте.

Тресту пятьдесят лет. Еще в советские времена он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Руководить таким крупным и известным в городе предприятием – престижная работа?

Тяжелая работа. Я прихожу в восемь часов утра, ухожу в восемь вечера. Два раза в неделю сам езжу на трассу, надеваю сапоги, топчу грязь, контролирую и помогаю. Мы строим нефтегазопроводы, и часто бывают моменты, когда это необходимо сделать быстро.

И что, Вы ускоряете процесс, помогая копать траншею?

Зачем? У меня два главных вопроса: организация и финансы. На трассе работает монтажник от Бога, бригадиры – герои Соцтруда, ну неужели я буду им рассказывать, как надо стык варить? Они заслуженные люди, я ж не могу с ними разговаривать свысока, толку не будет.

А с кем можете разговаривать свысока?

Ни с кем. У меня нет звездной болезни.

Значит, разговариваете на равных. На трассе лексику ненормативную пользуете?

Когда злюсь. Когда нормальных слов не понимают, приходится говорить на их родном

языке.

Не терпите, когда Вас не понимают?

Я не терплю, когда я два раза сказал, а меня не слышат. Не могу долго объяснять что-то и сразу начинаю повышать голос. В силу своего характера я могу любого из своих заместителей практически за пять минут уничтожить и ровно через три минуты забыть, что я злился. Камня за пазухой я не держу, это любой обо мне скажет.