Мир в Кубе. Пробуждение
Шрифт:
– Восемнадцать, – разминает руки Родерик.
– Шестнадцать, – достаю новое яблоко и кидаю обеспокоенный взгляд на таймер. Пошла уже восьмая минута, но цифры цвет пока не поменяли.
Пока восстанавливаются жизни, поднимаю со сколопендр одиннадцать серебра, еще пару фиалов восстановления, пузырек жизни и медный кинжал чуть лучше того, что был у меня в стартовом наборе. Пока это самый удачный улов.
– Думаю, нам пора продолжить.
Естественно, НПС соглашаются, и мы углубляемся в логово. На этот раз смотрим не только по сторонам, но и под ноги. Проходим приблизительно полсотни ярдов, после чего свет начинает тускнеть. Вглядываюсь и вижу на потолке какие-то кляксы прямо поверх соцветий. Подходим ближе и уже можем различить нити, которые тянутся из этих самых клякс. На концах каждой – небольшой мешочек, в который вложена перламутровая капля. Останавливаемся за двадцать футов до них и повторно изучаем потолок. На этот раз более пристально.
Кляксой оказывается свернувшаяся в клубок многоножка. Парой передних лапок она держит паутину, остальными хватается за камень. Многоножка значительно мельче тех же кивсяк, а из-за бледно-серого окраса их сложно заметить.
Табличка окрашена в зеленый цвет.
Думаю, что кто-то знатно посмеялся, назвав эту мелочь гигантской. Но потом до меня доходит – зеленая табличка, предпочитают не связываться с сильными противниками, брачный период…
– Родерик, можешь дотронуться до этой капли? – хочу проверить правильность догадки.
Телохранитель кивает и подходит к ближайшей капле. Стоя за пару футов до нее, тянется к мешочку из паутины коротким мечом. Правую ногу отставляет назад, чтобы быстро отступить. Едва только меч касается капли, табличка костянки моментально меняется на красный, она отпускает паутину и кидается на противника. Родерик успевает отступить на пару шагов назад, но многоножка оказывается очень шустрой. Приземлившись, она буквально мечтает себя в телохранителя и охаживает его одними только критами. Несмотря на то что у Родерика хорошие доспехи и почти четыре сотни жизней, его здоровье уменьшается гораздо быстрее, чем у костянки.
Кидаемся на помощь, но оказываемся практически бессильны против этой твари. Большинство ударов уходит в промахи. Сказываются низкий навык оружия и высокие показатели ловкости многоножки. В результате Кейн удачно отбрасывает тварь в сторону, где я добиваю ее «Атакой волка». К сожалению, моб засчитывается телохранителю. Пока в этом отношении инстанс меня откровенно разочаровывает – за все время я набрал всего две сотни опыта. Да я мог получить больше, просто завалив вход в логово. Ну, хоть шкала прогресса способности сдвинулась с мертвой точки и выросла еще на процент после убийства костянки…
Моя догадка подтвердилась. Многоножки мгновенно реагируют на прикосновение к этим мешочкам, из-за чего уровень агрессивности вырастает до максимума. Значит, надо пройти этот участок, не касаясь паутин. Расстояние между ними неравномерное – от фута до трех. При этом от сквозняка они немного раскачиваются. Протиснуться между нитями можно даже не пытаться. Остается только один вариант – ползти. От пола до мешочков расстояние тоже разное, но участков, где оно меньше полутора футов, очень мало. Можно попробовать обогнуть их стороной.
Других идей нет. Самые крайние струны висят почти вплотную к стенам, а под рукой нет ничего, что могло бы сразу выбить сто двадцать очков здоровья из этих тварей. Да и времени не хватит расстрелять все это семейство.
– Двигаемся след в след за мной, с интервалом в десять ярдов. Аккуратно и не спеша, иначе отбиться будет невозможно. А попытаетесь помочь другу, погубите всех.
Гоблины мрачно кивают, а я выбираю нужное место, где расстояние до пола больше всего. Опускаюсь сначала на колени, затем на живот и медленно ползу по-пластунски. Иногда приходится опускать голову так низко, что земля набивается в нос. Слава богу, штрафов от этого никаких нет, лишь небольшой дискомфорт. Проползаю около двадцати футов, после чего приходится смещаться в сторону, выгибаться дугой и делать крюк, чтобы миновать опасные участки. И снова ползу вперед. Наклоняю или поворачиваю голову, почти прижимаясь щекой к земле, чтобы следить за уровнем паутин. И опять ползу. Слышу, как сзади кто-то старательно пыхтит – выдвинулся следующий. Но тут же выбрасываю это из головы и просто ползу. Перегруппировываюсь, обхожу препятствие, строю новый маршрут. Ползу.
Несмотря на то что в игре усталость не чувствуется, мне кажется, будто я выбиваюсь из сил. А еще кажется, что эта пытка продолжается не меньше часа. Кошусь на таймер: «00:11:49» – прошло всего две минуты. На автомате отмечаю, что эффект от фиала снова развеялся. Жаль – он был использован практически впустую.
Ползу. Совершенно точно я оставил позади порядка тридцати ярдов, но конца этой ловушке так и не видно. Хочется наплевать на все, вскочить и с диким ревом броситься вперед. Но нельзя. Видимо, на это и был расчет создателей. Нетерпеливые люди здесь надолго не задержатся.
Опять меняю маршрут. Вместо того чтобы по чуть-чуть, но продвигаться вперед, приходится разворачиваться на девяносто градусов и почти до упора ползти вбок. Затем пятнадцать футов вперед и опять поворот на девяносто градусов. Но уже в другую сторону. Чем дальше продвигаемся, тем больше приходится тратить времени на самый крохотный шажок вперед. На какое-то мгновение оказываюсь рад тому, что со мной в компании НПС, а не живые игроки. Нетрудно представить, какие бы сейчас выражения летали в чате…
Такое ощущение, словно я прополз уже не меньше четырехсот ярдов. Стараюсь не думать, что расстояние было пройдено в форме зигзагов и кривых. В пересчете на реальное оно сокращается минимум в два раза. К счастью, уже в тридцати ярдах виднеется чистая и яркая площадка.
Сосредотачиваюсь на цели и прохожу оставшийся участок на автомате. Поднимаюсь далеко за чертой полосы препятствий и перевожу дух. Случись со мной такое в реале, еще долго тряслись бы руки и колотила дрожь. Но тут любые стрессовые ситуации переносятся гораздо легче.
Пока дожидаюсь спутников, снова сверяюсь с таймером: «00:23:55» – и недовольно качаю головой. На эти глупые препятствия потратили почти пятнадцать минут. Радует, что цифры все еще не поменяли цвет.
Наконец, первым выбирается Кеф. Через тридцать секунд Кейн и замыкающий Родерик. С ходу продолжаем путь без всяких передышек. После отрезка с костянками света становится больше, но, несмотря на это, продвигаемся еще медленнее, чем раньше. Приходится пристально разглядывать каждый участок пути. Чтобы максимально сосредоточиться, перестаю даже считать пройденное расстояние – ориентируюсь только по времени.
В результате через три минуты перед нами открывается более широкая часть зала. Стены здесь обработаны до состояния полукруглых ячеек-углублений. И сделано это чем угодно, но не специальными инструментами. Сверху небольшие сколы, будто камень грызли, а снизу поверхность ровная и гладкая, словно после травления или обработки кислотой. В получившихся углублениях радиусом около двадцати футов – зеленоватые яйца, больше похожие на икринки. Но это не главное. В каждой такой ячейке, свернувшись кольцом и подобрав икринки к себе поближе, лежит многоножка внушительных размеров. Фута на четыре больше кивсяки, тело красно-бордового цвета с бледно-розовыми ножками, которые заканчиваются огромными белыми костяными иглами.