Чтение онлайн

Я это месиво есть пока не спешу.

– Роглиф, Стекк сказал, ты можешь починить мои доспехи и оружие?

– Ага.

Жду некоторое время, но ничего не происходит. Гоблин не продолжает разговор, да и вообще стоит на том же месте. Впрочем, через торговое окно Роглиф тут же принимает вещи и скрывается в соседнем вагончике с оружием.

– Ща.

«Какой-то скудный словарный запас ему выделили…»

С сомнением смотрю на кашу в своей миске. Конечно, пищевое отравление мне тут не грозит, да и вкус у любой пищи одинаковый, но все равно не хочется брать в рот эту гадость. Пусть всего лишь в виртуальный рот…

Просматриваю описание каши на предмет каких-нибудь эффектов, но ничего нет. С опаской пробую стряпню инфальтильного гоблина и, как это ни удивительно, получаю хороший бафф:

Получено: «Сытость I»

Эффект: увеличивает ваш урон, а также уровень и скорость восстановления жизни, маны/усталости на 5%

Длительность эффекта: 30 мин

Пока мастер на все руки занят починкой снаряжения, интересуюсь у телохранителя:

– Родерик, подскажи одну вещь. Кто-нибудь из твоих ребят может научить меня обращаться с метательным оружием? Ну, ножи, кинжалы…

– М-м-м… – Гоблин задумчиво облизывает ложку. – Да. Спроси об этом Юдина.

Юдина?! Вот это поворот. Единственный, кто может обучить меня навыку, – это шаблонный громила, который меня ненавидит? Отличный ход, сценаристы. Интересно только, как я должен наладить с ним отношения, если ему нужна одна лишь драка, а Родерик позицию силы не признает?

– Все, – от грустных мыслей отвлекает Роглиф.

Передает вещи, и я вконец забываю про Юдина. Понимаю, что НПС третьего уровня по умолчанию не может иметь хорошие показатели профессий, но максимальная прочность оказывается снижена у всех вещей. Черт с ними, с клинками, – после логова у них оставалось не больше трети прочки. Восстановить показатели до максимума без всякого ущерба мог бы только персонаж со средними показателями. Но у брони, поножей и сапог не хватало всего десяти-пятнадцати пунктов. У плаща так вообще семи. Чтобы их загубить, нужно сильно постараться.

«Хреновый из тебя мастер. Удивительно, как только каша дает положительный эффект, а не отрицательный…»

Надеваю экипировку и понимаю, что слишком опрометчиво выбросил Юдина из головы. Здоровяк подходит к соседней телеге и заводит разговор с погонщиком.

– Эй, Юдин! – привлекает его внимание Родерик. – Аластор хочет, чтобы ты обучил его метанию ножей. Покажешь ему, что и как, если будет свободная минутка, хорошо?

Из моих рук едва не падает миска. И кто, интересно, просил его об этом? Хотя, если подумать… именно я и просил. Только кто знал, что Родерик, добрая душа, так серьезно воспримет мой вопрос. Зато теперь у Юдина руки полностью развязаны. В любой момент под предлогом «покидать ножи» может увести меня в какой-нибудь заброшенный штрек и обработать. Нет, я не боюсь этой образины. Даже несмотря на его шестой уровень, смогу отбиться. Но отношения с Родериком могут ухудшиться. Как результат, могут даже пропасть завязанные на нем вспомогательные квесты.

– Да запросто. Хоть сейчас.

Юдин подходит ко мне и смотрит прямо в глаза.

– Пошли, нам нужно много свободного места.

Нервно сглатываю. Неужели накаркал? С другой стороны, Родерик недалеко, и если что, я смогу дать сигнал свистком. Вряд ли Юдин не понимает этого. Так что, может, он меня на самом деле навыку обучит?

Иду за Юдином на безопасном расстоянии в пару шагов, чтобы он не достал внезапной атакой, а у меня было время уйти в сторону. Но гоблин ничего не предпринимает и даже не обращает на меня внимания. Останавливается в двадцати ярдах от замыкающей повозки.

– Вот здесь, пожалуй. Есть с собой ножи?

– Да, конечно, – достаю из инвентаря перевязь, закрепляю на правом предплечье и даю ему один из ножей.

Юдин задумчиво вертит клинок в руках.

– Хорошее оружие. Но опасное…

Несмотря на то что я до сих пор настороже, умудряюсь пропустить атаку Юдина. Молниеносным движением он оказывается рядом и вгоняет мой же нож мне в левый глаз.

«Вы получили 152 ед. урона (критический удар)»

За миг до затемнения экрана ощущаю головокружение и легкость во всем теле. Уже в падении здоровым глазом успеваю заметить на роже гоблина наглую ухмылку, а во взгляде живой интерес…

Чувство дикой абсурдности стирают импульсы запоздалой боли. Только почему-то в районе затылка.

А потом меня бросает в дрожь…

«Нет! Сейчас будет эта гребаная заставка!»

Странное место. Пустыня… или пустошь? Земля сухая, вся в глубоких трещинах, но вдалеке можно разглядеть водоем, еще дальше – деревья. Все еще с листвой, но уже мертвые. Перед водоемом стоит фигурная зеркальная тумбочка. Она больше напоминает стул, только вместо спинки здесь зеркало. Но я упорно называю это тумбочкой. На сиденье белая женская голова. Вместо шеи мятая тряпка, черные волосы как мочалка, зрачки огромные, смотрят мимо меня.

Откуда-то доносятся приглушенные голоса:

– Сюда… иди к нам… мы поиграем с тобой…

Внезапно рот у головы возле зеркала открывается. Отваливается, если точнее. А оттуда вырывается едва слышный сип:

– Иди к ним… пусть они поиграют…

В зеркале проявляется картинка. Мальчик и девочка на фоне закрытой двери. Мальчик вполне себе обычный – белобрысый, одет в бирюзовую футболку и шортики. Он на переднем плане. Рядом с ним девочка. Она сбоку, стоит так, будто чего-то боится. Если вглядываться в лицо девочки, можно заметить пустые глаза и вертикальные щели вдоль нижней челюсти. Она – кукла размером с ребенка.

– Сюда… иди к нам… мы поиграем с тобой…

Но самое ужасное, что ни мальчик, ни кукла не произносят ни слова. Звук доносится откуда-то дальше – из-за их спин, из-за двери. Хоть в нее врезано стекло, что находится за ним, не разглядеть, кромешная темнота. Но внизу, почти у самого порога, который солнце освещает ярче всего, можно заметить руки. Обычные человеческие руки. Они тянутся из мрака, касаются стекла ладонями и снова исчезают.

– Сюда… иди к нам… мы поиграем с тобой…

Пустыня, тумбочка и зеркало с тряпочной головой исчезают. Вместо них на передний план выходит таинственная дверь. Мальчик и кукла тоже куда-то пропадают. Зато руки начинают стучать по стеклу. Сначала нерешительно, затем более требовательно, раздраженно, гневно…

В какой-то момент они исчезают, но на свет появляются головы. Три головы. Они прислоняются лицами к стеклу, будто дурачась. Словно сейчас начнут строить рожи, показывать язык. Вот только сделать этого они не смогут при всем желании. Просто потому что у голов нет ничего, кроме толстенных рогов разной формы. У них выстрижены волосы, выколоты глаза, отрезаны уши, а рот зашит лоскутами кожи, которые заметно отличаются цветом.

И тем не менее слова произносят именно эти головы. Челюсти движутся, пришитая кожа то натягивается, то проваливается. Звук приглушен…

– Сюда… мы хотим поиграть с тобой… мы хотим поиграть с тобой!

Внезапно дверь распахивается, а я ощущаю сильный толчок в спину. Делаю шаг вперед, чтобы не упасть, и в этот момент из темноты вырываются руки. Несмотря на то что лиц всего три, рук гораздо больше – десять, пятнадцать, двадцать. Они хватают за одежду, за ноги, цепляются за пальцы, волосы и тянут к себе…

Во тьму…

Мир тускнеет и…

Снова расцветает, но уже в грязно-серых тонах.

Пепельные облака, пустынные холмы, редкие чахлые кустарники. Пейзаж настолько безжизненный и безрадостный, что воображение само готово дорисовать следы пожарищ, обломки костей и оружия. Но от всего этого отвлекает небольшая объемная табличка: