Чтение онлайн

Но известно также несколько случаев, когда волки приносили ребенка в логово, и он оставался там жить с волчатами. (Мы расскажем об этом в одной из ближайших наших бесед.)

А теперь вернемся к «московским волкам».

В большинстве писем — сожаление о гибели этих странных зверей и вопросы: а нельзя ли было их как-нибудь сохранить? В некоторых письмах — брань в адрес охотников, разного рода рекомендации, как надо было бы поступить. И даже странная форма «любви к природе»: «Подумаешь, два десятка кошек сожрали, собак и кошек много в Москве…».

Сожаления о гибели двух зверей понятны. И, по правде сказать, такой реакции я очень обрадовался. Значит, ощущение необходимости бережного внимания ко всему живому у многих людей воспитано. Но в отношениях с природой одного только чувства недостаточно. Нужны знания. Иначе неизбежны ошибки и заблуждения.

К случаю с московскими волками надо подходить трезво. Иного исхода быть не могло.

И охотники только выполнили свой долг. (Кстати, эти люди каждый год спасают с затратой многих усилий лосей и лосят, забегающих в город.)

В чем состояла опасность присутствия волков на воле среди людей? «Волки же нападают, когда голодные…» — пишет один читатель. Это верно.

Но угроза состояла не в том, что волки стали бы рвать людей от голода. Это исключалось. Волки вели сытую жизнь. (Бродячих кошек в Москве действительно много. Возможно, жертвами были также собаки. Наконец, даже помойки и свалки могли волков прокормить.) Опасность была в частых и очень близких соприкосновениях волков с людьми. В природе звери этого избегают. В городской же тесноте мы сами, соприкасаясь друг с другом, часто теряем равновесие. Стало быть, из тысячи мирных встреч с человеком хотя бы одна могла стать драматической. И никаких иллюзий на этот счет быть не должно — волк остается волком. Наши читатели помнят, наверное, рассказ о нападении волка на зоолога Г. Г. Шубина (я об этом писал в «Комсомолке» 15 мая 1968 года). Георгий Георгиевич — мой друг. Я застал его в больнице похожим на шелковичный кокон — он был весь в бинтах.

— Кто же это тебя? — спросил я, зная «в лицо» всех волков Шубина.

— Лобан…

Лобан был любимцем у дрессировщика. Он всегда лизал ему руки. И вот случай… В городе для такой драмы случай мог подвернуться в любое мгновение. И можно представить, какой бы поднялся шум в стольном граде, случись нападение. Сейчас наши симпатии на стороне волков. А ведь все могло бы сложиться иначе.

Подумайте мудро об этом…

«Надо бы их поймать и отвезти в лес» (есть и такие письма). Но кто знает сколько-нибудь волков: улыбнется при слове «поймать». Волка поймать — дело почти невозможное, особенно в данных условиях. Но, допустим, что все-таки это случилось, поймали, а дальше? Отвезти в лес? Но что скажет на это крестьянин, у которого волки будут таскать овец? В зоопарк?

Тут я вздыхаю, вспоминая историю Лобана. Напавший на дрессировщика зверь к работе уже не годен. Участь его решена. Но было жалко прекрасного зверя. Лобан играл в двадцати фильмах. (Все помнят, конечно, в «Войне и мире» во весь экран — волчьи глаза. Это Лобан.) Несколько дней я потратил на звонки в шесть зоопарков страны. Везде отказ: «Есть свои волки. Нового некуда деть». Взял Лобана передвижной зверинец. Но когда я увидел, что это за штука — «передвижной зверинец», то почувствовал себя виноватым, уж лучше бы умереть волку…

Таковы размышления о судьбе двух странных зверей. Можно ли извлечь какие-нибудь уроки из этого случая? Да. И вот что надо иметь в виду.

Виновник этой взволновавшей нас драмы есть. Виноват тот неизвестный нам человек, который привез волчат в город и случайно или намеренно выпустил. (Скорее всего именно так оказались волки в Москве.) Но единственный это случай? Нет. Очень часто, встретив в лесу малыша-зверя, мы из доброго чувства, «спасая от гибели», приносим зверя домой. А малышу в лесу ничто вовсе не угрожало, просто он на минуту потерял мать, но мы сочли нужным «спасти». Волки — возможный пример того, чем кончаются эти «спасения».

Очень грустны также многочисленные истории с медвежатами. Принесли медвежонка домой — маленький, милый, забавный, но к осени вырос огромный зверь. И еды много надо, и беречься надо от ногтей и зубов. Пытаются мишку выдворить в лес. Но не способен к дикой жизни такой медведь. Идет на дорогу, отнимает еду у прохожих — одного испугал до смерти, другого помял. Скрепя сердце, почти всегда медведя стреляют.

Или вот свежий факт. Многие видели фильм «Рожденная свободной». В основе его — подлинная история львицы, выросшей у людей.

Попытка вернуть ей свободу, вы помните, была весьма трудной. Но речь сейчас не только об этом. Адамсоны (они живут в Африке, в Кении) после съемок фильма одного «наиболее надежного» льва оставили у себя. И лев жил рядом с людьми. Но вот недавно в газетах промелькнула заметка: «Старик Джордж Адамсон сам пристрелил зверя. Лев напал на служителя, и исход был смертельным». Как вы думаете, легко было любящему природу человеку поднять руку и выстрелить?

Природа требует мудрого к себе отношения. Любовь к ней не должна быть слепой. Нарушение законов природы может привести к огорчениям и даже к серьезной драме.

Фото из архива В. Пескова. 5 декабря 1971 г.

(Окно в природу)

Драматичный момент — нападение одного существа на другое…

В природе нет милосердия. Тут все подчиняется целесообразности: сильные выживают, слабые гибнут. Борьба идет непрерывно. Не все проходит у нас на глазах. Часто мы видим только следы поединков. Но эти снимки запечатлели моменты самой атаки. Вот кадр кинофильма — драматическая секунда охоты льва. Лев долго крался, потом, как торпеда, мчался к добыче.

Ударом тела антилопа обычно сбивается с ног, но тут не вышло. Обратите внимание на прыжок. Антилопа, как птица, взлетела навстречу льву, и, ясно, она уже вне опасности. Льву придется искать добычу слабее, чем эта.

Вот так же резко, открыто атакуют многие хищники. С огромной скоростью настигает добычу самый быстроногий из всех животных — гепард. Камнем падает сверху орел-рыболов. Беркут, настигнув добычу (это может быть заяц, лисица и даже волк), ломает жертве хребет. Быстрые ноги, крылья, клыки и ногти — оружие нападающих. Сильные хищники иногда откровенно демонстрируют силу. Лев, выходя на охоту, издает грозный рык; тигр, заметив на дереве обезьян, оглушает их ревом. Теряя рассудок, обезьяны бросаются врассыпную, но не всегда в прыжках достигают соседних деревьев, и нередко добыча падает прямо хищнику под ноги. Иногда не клыки и когти служат причиной смерти, а один только вид нападающих.

Вороны и галки, случается, падают мертвыми, когда на стаю пикирует сокол — смерть наступает от шока.

Однако чаще всего атакующий хищник старается до последней минуты скрываться и бьет неожиданно из засады. Понаблюдайте, как тихо «дежурит» кошка возле мышиной норы.

Так же скрытно ждет жертву рысь, затаившись на ветке, над заячьим следом. Атаке нередко предшествует терпеливое ожидание или настойчивое выслеживание. Часами сидят на телеграфных столбах канюки, выжидая, когда на поле появится мышь. Воронежский егерь Александр Александрович Анохин рассказал случай, как, перелетая с куста на куст, выслеживал зайца ястреб-тетеревятник. И выследил.