Чтение онлайн

Когда подошла очередь, Иван на кассе предъявил джинсы и футболку, аккуратно поставил флакон от Кизо и рядом положил коммуникатор.

– Это все? – спросила кассирша.

– Да.

– А где коробка?

– Какая коробка? – растерялся Иван.

– Коробка от этой штуки! – она указала на коммуникатор.

– У меня нет коробки. Я взял с полки только сам аппарат.

Кассирша недовольно вздохнула.

– Без коробки я не могу отпустить. Идите в зал электроники и ищите коробку. И смотрите: не перепутайте!

Иван взглянул на ее перекошенное лицо, уже начавшее местами отклеиваться от уставшей головы, и сразу понял, как себя чувствует человек по ту сторону распродажи.

– Хорошо, пойду искать коробку, – тихо произнес парень.

За окнами приглушенно раздались одиннадцать колокольных ударов. До закрытия праздника оставался ровно час, но народу в магазине было еще много, и почти все искали не взятые вовремя коробки и этикетки, а потом снова стояли в очереди на кассу. И было уже не так шумно, как раньше, и ругань взрывалась все реже и реже.

А где-то на верхнем этаже играла веселая новогодняя музыка.

Праздничные дни прошли, и отдохнувшее от скуки время вновь затикало в привычном, быстром темпе. Иван зевнул. Людские пятна, оставшиеся по ту сторону вагона, медленно поплыли прочь, синхронно двинулись исполинские столбы, на которых держался свод станции, замелькали желтые шары светильников – и с гулким, всепроникающим грохотом надвинулась обволакивающая чернота очередного туннеля. На стекле отразились серые очертания людей, тесно и плотно втиснувшихся в консервную банку вагона.

Наконец, после семи остановок, Иван выбрался из переполненной жестянки и задышал спокойнее и ровнее – но воздух отдавал неприятным запахом промасленных шпал и сухостью зимней прохлады, что проникала вниз через вентиляционные шахты и затем гонялась по бесконечным туннелям непереводящимися поездами.

Поднявшись на поверхность и пройдя тысячу шагов по узенькому переулку, Иван увидел знакомый подъезд с массивным козырьком, на котором были выбиты многозначащие буквы "ФГУП НИИ ИП".

– Всем привет! – произнес Иван, появившись в кабинете, и приготовился словить на себе жадные взоры сослуживцев. Но ни старомодный Игорь Викторович, ни белобрысый Вася, ни вертихвостка Люда – никто не обратил на призера новогодней распродажи должного внимания. Вася по-обычному кивнул, Люда мимолетно улыбнулась, а вечно болезненный Игорь Викторович пробубнил, словно кашлянул:

– Опять вбегаешь в самый последний момент!

Часы, установленные над входной дверью, уже показывали две минуты десятого. Огромное, немытое окно размером почти во всю стену выходило на узкую улочку, за которой, как в зеркале, серело точно такое же безликое противоположное здание. Внизу изредка проезжали машины – и всякий раз оконное стекло дрожало, подчиняясь невидимой силе резонанса. Но неприятнее всего было то, что с улицы постоянно дуло. И в этот январский день холод терся о дырявую раму слишком настойчиво – и потому Вася, сидевший у самого подоконника, даже не соизволил снять дубленку, хотя еще в декабре преспокойно вешал ее на спинку стула.

– Ну, как прошла распродажа? – таки спросил Вася, дождавшись, когда Иван усядется на свое место и взглянет на черную гладь все еще кинескопного монитора, хотя руководство в новом году обещало всех инженеров снабдить современными плоскими дисплеями.

– Нормально прошла, – сухо ответил Иван и удивился собственной сухости.

– Чего надыбал? – поинтересовался Вася.

Люда вдруг придвинулась поближе к Ивану и принялась ненавязчиво слушать. И только Игорь Викторович сидел уткнувшись носом в свои дела.

– Коммуникатор HDC Giga, – неуклюже произнес Иван. И тут же с завистью вспомнил, как вчера в кровати, облизывая губы, смаковал вкусное название приобретенной штуковины.

– Круто! Покажешь?

– Нет, не сейчас.

– Как это не сейчас? – громко обиделся Вася. – Мы тут всем коллективом думали и гадали, какие замечательные вещи наш Ваня достанет на распродаже – а он не хочет ничего показывать! Как же это называется?

– Это называется жмотство! – проскрипел Игорь Викторович. Иван уже давно привык к колким замечаниям, слетавшим с наждачного языка Игоря Викторовича, и потому проигнорировал его реплику и продолжил:

– Вася, не обижайся: у меня с собой нет коммуникатора.

– Да ну тебя! Самое главное и не взял!

– Не хочу носить столь дорогое устройство на холоде – от этого портится аккумулятор.

И это было не оправданием, а правдой: Иван, действительно, озаботился благополучием литий-ионной батареи. Его старенький телефон с наступлением зимы начал капризничать и уже преподнес пару неприятных сюрпризов; чего только Иван не делал, послушавшись глупых советов: и в холодильник ставил на ночь, и разряжал в ноль, замыкая аккумуляторные клеммы концами растерзанной булавки – да все было без толку.

– А ты клади коммуникатор в карман рубашки или брюк, где тепло, – посоветовал Вася.

– Ага! В карман брюк! Чтоб побыстрее поцарапать?

– Но не с ключами, естественно, – а в пустой карман.

– Все равно поцарапается, – сказал Иван, – аппарат весь глянцевый: такой в чехле носить нужно. А чехол стоит дорого.

– Так надо было еще и чехол брать на распродаже по дешевке!

– Там хрен чего возьмешь! Еле-еле этот коммуникатор успел схватить, а ноутбук мне уже не достался!

– Ну ты смотри! – протяжно затянул Вася. – Ноутбук не смог добыть!

– Ишь! – хрюкнул Игорь Викторович.

– Кстати, – продолжил Вася, – а там действительно была жуткая давка и некоторые недовольные люди учинили скандал?

– Примерно так.

– Ого. А несчастных случаев не было?

– Не замечал, – ответил Иван. – Но вполне могли бы и быть. Но там дежурила полиция. А еще там был эсгэошник, блин…

– Эсгэошник, блин?

– Да, блин!

– А чего так блин?

– Потом расскажу.

– Ваня! – вдруг прорезался голос у Люды. – Скажи, а на одежду скидки были хорошие?

Иван ждал подобного вопроса. И пусть он был совсем не тот, что зачинал вчерашнюю репетицию перед специальным образом взбитой подушкой, которая изображала толстоватую, валкую, но удивительно бойкую и решительную Люду с ее толкательными локтями, однако Иван выпалил заготовку, смакуя каждое ударное слово:

– Ой, Люда, ты даже не представляешь, что там вытворяли женщины! Они просто сбесились: раскурочили всю секцию с платьями и юбками, устроили потасовку из-за вещей. В общем, дурдом был еще тот!