Чтение онлайн

– Так ведь в конце года у всех аврал! – сказал Вася.

– А у вас аврал случается в конце каждого месяца. Вы так на распродажу никогда и не попадете, – промолвил Борис Иванович и исчез в коридоре.

Вася фыркнул и встал со стула, на который только что сел по велению начальника.

– Хоть бы дверь закрыл за собой, – пробурчал парень, – а то сквозняк дует. Вот заболею и не приду на работу!

На следующий день время, казалось, понеслось еще быстрее: светлые залы подземных станций промелькивали в туннельной черноте, как мимолетные видения. Но, несмотря на утреннюю суету, Ивана не покидало ощущение медового, липкого сна. Парень выбрался из вагона на "Красноградской", проехался на любезном эскалаторе и только поднявшись на поверхность приободрился от враждебной волны встречного движения: люди со всех окрестных тротуаров стекались к воронке подземного перехода, чтобы нырнуть в метро.

Но стоило Ивану свернуть на узенькую улочку, уводящую вдаль от проспекта, как снова что-то сладкое и тягучее овладело сознанием. Здания по обеим сторонам были панельные, десятиэтажные, собранные скучающим архитектором из конструктора банальности. Здания эти упирались в городской потолок, на котором давно не меняли перегоревшие лампы дневного света – и потому освещение в районе было какое-то сумеречное и никак не утреннее. И лишь пятна теплого, домашнего огня в квадратных окнах желтили и скрашивали унывный пейзаж. И пусть наверху завывал дикий ветер, трясь о бетонный свод, но внизу переулком правила легкая, зимняя безмятежность.

Поликлиника стояла в некотором удалении. Она тоже была панельная и почти ничем не отличалась от жилых домов, но при первом же взгляде на нее становилось понятно, какое заведение располагалось внутри: не вывеска с синим крестом, не широкое крыльцо с пандусом и не высокий чердак, призванный наверстать недостаток шестиэтажного роста, а бледный люминесцентный свет в окнах с белыми занавесками заставлял вспомнить мифический запах бесцветных спиртовых растворов.

Сначала Иван встал в хвост очереди к окошку регистратуры – перед ним было три худощавых старика и одна бабка, – но потом вдруг осознал, что талон с номером кабинета со вчерашнего дня лежал в кармане, и, улыбнувшись собственной глупости, отправился к другому окошку – огромному, как витрина – куда принято сдавать верхнюю одежду, предварительно вынув из нее все ценные вещи.

Кабинет врача-профпатолога располагался на третьем этаже под красивым и стройным номером "33".

– Заходите, молодой человек, – проговорил седой старичок в белом халате, сидевший за столом, на котором в совершеннейшем беспорядке валялись разномастные бумаги. Давнее пятно от намертво присохшей замазки несуразно белело на коричневой столешнице в единственном месте, свободном от бумажного айсберга.

Иван протянул свой талончик.

– Так, Иван Сергеевич Петровский, – почти по слогам проговорил старичок и на удивление быстро нашел нужный лист в своей антарктиде. – Тут указаны все кабинеты, которые вам следует посетить. Когда закончите, вернитесь ко мне, и я вам выдам справку о прохождении медкомиссии. Понятно?

– Да, – безразлично сказал Иван и отправился в путь. Первым пунктом значился анализ крови – второй этаж. От кафельных стен пахло целительным спиртом. Затем был терапевт – четвертый этаж. Всюду висели какие-то бюллетени, до смешного похожие на школьные стенгазеты. Электрокардиограммы почему-то делали на шестом этаже. Невропатолог же обитал на пятом. И хотя к нему в очереди стояли двое – старик и старуха, – но Иван каким-то непостижимым образом понял, что сейчас будет самое долгое и неприятное ожидание. Старик был худой и плешивый. Старуха – кислая и скрюченная.

– Я первая занимала – я первая и пойду! – тявкнула она.

– Нет! Я тут сижу с самого раннего часа, – парировал старик. – Не надо мне тут сказочки рассказывать: не занимала!

– Занимала, занимала!

– Я тут честно сижу и жду, а она где-то там бегает по разным этажам.

– Ну и что? Мне надо попасть сразу к трем специалистам.

– Ишь ты, какая находчивая нашлась!

– Да, я такая!

Дверь отворилась, и из кабинета вышла женщина.

– Попробуй только! – пригрозил старик кулаком.

– Попробую! – отозвалась старуха.

Когда загорелась сигнальная лампочка, они оба направились внутрь. Старуха попыталась его не пустить, но он тоже вошел. Смачно захлопнулась дверь. Старческие голоса продолжили перебранку, но вскоре к ним присоединился рассудительный баритон – и старику пришлось выйти. Его морщинистое лицо стало еще грустнее, глаза с завистью посмотрели на молодого Ивана – парень тут же опустил взгляд и принялся разглядывать незатейливый рисунок линолеума. И очнулся от гипнотического дурмана напольного полотна только, когда из кабинета вышла старуха. Она старалась держать голову прямо, ее облик излучал победу, несправедливо написанную с заглавной буквы. Старуха пошла по коридору воинской походкой. Смотрела только вперед. Но до лифта дойти не сумела – упала. Иван вскочил со скамейки, подбежал к ней, помог подняться. Он видел, как старик улыбался, входя в кабинет.

– Спасибо вам, молодой человек, – сказала старуха. – Это он меня сглазил – этот старый шаман. Вы видели, как он топал ногами, чтобы я упала, а потом смеялся надо мной?

– Нет, не обратил внимания, – ответил Иван.

– Эх. А я все видела. Если б вы знали, как он меня доводит. Почти каждый день. Это страшный человек!

– А вы приходите в поликлинику в другое время, чтобы с ним не встречаться, – предложил Иван.

– Что вы! Это бесполезно!

– Почему бесполезно?

– Геннадий Ильич живет в соседней квартире – я его каждый день вижу. Уж лучше б не видела! Он мне всю жизнь портит. Он отвратительный…

Двери лифта открылись, и старуха отправилась на неведомый этаж.

После невропатолога в списке Ивана значился только окулист.

– Будем проверять зрение по таблице или у вас и так все в порядке? – спросил врач.

– Ну… Будем. А как же иначе?

Врач еще раз посмотрел на Ивана, затем украдкой глянул на свои часы и произнес:

– Что ж, приступим. Закрывайте правый глаз и называйте буквы.

Теперь оставалось только сдать обходной листок врачу-профпатологу. "Инеев" – значилось на табличке, приделанной к двери его кабинета.

Иван застал доктора за чаепитием. Тот быстро отстранил чашку на единственно свободное на столе место, отмеченное замазкой.

– Я, наверное, некстати? – произнес парень.

– Вы уже обошли всех?

– Да.

– Тогда кладите лист. Вот ваша справка. И вы свободны.

Иван вышел из кабинета и направился к лифту. Но где-то на полпути его окликнул доктор Инеев.

– Господин Петровский! Разрешите вас на минуточку!

Иван обернулся:

– Я не отметился у какого-то врача?

– Нет, вы все сделали правильно. Но я забыл об одном деле. Я вам сейчас все объясню. Вы не волнуйтесь: это не займет много времени. Только нужно перейти в другой кабинет – тут близко.

Инеев спешно закрыл ключом дверь. Лихорадочные движения его рук как будто баламутили воздух – и Иван тоже заволновался.

– Что-то не так с медосмотром, доктор?

– Нет, нет. У вас все в порядке. Это в большей степени моя проблема, а не ваша. Идите за мной.

Иван, шагая вслед за Инеевым, нервно глядел по сторонам. Чистые, белые стены больничного коридора приторно освещались люминесцентными лампами из-под широких матовых плафонов. Иван заметил, что все растения, старательно и аккуратно расставленные по углам и нишам, были искусственные. Их ненастоящие, изумрудно-зеленые листья и бутоны из игрушечной розовой ткани смотрелись в усыпляющих интерьерах поликлиники странно – едва ли они могли оживить скучающих пациентов.