Чтение онлайн

– Ну и что, что бедный? Все бедные, и что теперь детей не заводить? – Мама медленно намазывает острой горчицы на хлеб. – Все так живут. Власть обязательно поможет. Со временем, лет через десять, у тебя всё появится.

– Ну, тогда поговорим об этом лет через десять. А сейчас говорить об этом нельзя: всё равно, что нести бред. Если ты еще не поняла, то я повторю: Мама, ты несешь бред.

С готовыми пред собой тремя горчичными бутербродами, она, громко сглатывает слова Сарри, нервно поглаживая пальцами лоб:

– Это ты несешь бред.

– Нет, это ты несешь бред! Что-то я не припомню, когда это в нашей семье всё появилось, или я что-то пропустил? Хотя нет, не пропустил: ничего у нас в семье не появилось. Если у меня появятся дети, то жить они будут не сейчас, а в будущем. Если вы сейчас хоть как-то выжили, то будущее исключительно за умными правильными людьми. Они не полагаются на удачу и на то, что всё само собой образуется. Они действуют.

– Когда вы появились, у нас тоже ничего не было. Но ничего же, выросли.

– Ага, а особенно у вас не было мозгов. Ма-ма, в этом и проблема ваших с отцом несчастий. Смотрите, до чего вы все, родители наши, страну довели со своим «потом всё появится». Дышать спокойно невозможно.

– Дядя старше тебя, он больше твоего знает. У него семья, дети. Тем более, они всегда лучше нас жили.

– Это случаем не те, которые всё мое детство к тебе за деньгами приходили? Ага, лучше нас они живут; знаю я, как они лучше нас живут. Не доверяю я ему, он верит в каких-то дядек на небесах, которых в жизни не видел. Как таким, вообще, можно доверять?

– Не говори так! – Мама переходит на повышенный тон. – Ты очень груб! Сидишь, такой правильный, про всех всё знаешь! А сам бедный, ничего не имеющий! С чего вдруг такая мания величия? Ты хоть что-нибудь сделал, чтобы так говорить? С чего ты решил, что лучше всех?

– Потому что так оно и есть, – и Сарри без страха переходит на повышенный тон. – Я безмерно счастлив, когда люди вокруг меня счастливы. Не стану навязывать человеку то, что он не хочет; приму любое его решение. Счастлив человек – счастлив мир. Я хочу жить в счастливом мире.

Диалог в голове: Мама и Сарри

«– Деньги? Твое главное оружие – деньги?

– Ты будешь за меня, если почувствуешь во мне уверенность.

– Человек с деньгами всегда в почете у простых людей. Он в отличие от них чего-то добился в этой жизни.

– Ты чувствуешь себя неудобно из-за того, что жила на деньги отца, а теперь живешь на деньги мужа.

– Деньги решат многие мои проблемы, избавят от главных страхов.

– …

– С деньгами я начну диктовать свои правила.

– …»

Буйно встав с места, Сарри повторяет слова Мамы, принимаясь кругами ходить по комнате:

– Что я сделал… А что ты сделала, чтобы так говорить? Ты и твой брат Одня тоже далеко не ушли…

– Зато ты у нас хороший, всегда правильно поступаешь! Один правильный против всех неправильных! – энергично машет руками Мама, смотря на Сарри с накипающим презрением.

– После ваших поступков я не смог бы себе в глаза смотреть, не то, что в глаза детям. Вы ужасны. Ты и твой брат Одня ужасны…

– Сарри!! Ты забываешься! Одня не просто так говорит, он советует…

– Мне не нужны советы человека, который бьет своих детей!

– Сарри!! – горло пересохло всё время кричать. Мама резко встает из стола и берет в руки стакан холодной воды, пока Сарри садится на место. – Неблагодарные вы все. Не цените, что для вас делают родители. Мы из-за вас каждый день убиваемся, чтоб такое слышать?

– Нет. Вы только из-за себя любимых убиваетесь: что ты, что отец… кстати, а где мой отец? Ах да, точно! Я его уже лет как десять не видел. Даже лица не помню, не то, что сестра, которые его знать не знают. Это вы так из-за детей убиваетесь?

– Не говори так про отца! Он нам деньги присылает и квартиру нашу съемную оплачивает. Сначала добейся того же, потом имей смелость так про отца говорить.

Ножом по сердцу проходят слова Мамы, глаза Сарри наливаются слезами. Он чувствует, как с правого глаза вот-вот потечет белая капля, отчего отворачивается и вытирает ее рукавом плаща. Тема отца для него является больной. «Даже в таком взрослом возрасте не смог это отпустить, сколько б ни старался».

– Да-да-да, вечность буду благодарить за такое подаяние бедным. А ведь мог не присылать, но присылает, что за молодец! Если б не мы, жил бы себе припеваючи. Только вот в нашем рождении у вас, нет ни моей вины, ни вины моих сестренок. Не мы вас свели и уложили в одну постель. Или он думает, что, сделав три ребенка, затем бросив их, его за это по головке погладят? Это не у вас не было выбора, это у нас не было выбора.

– Т-ц, ты меня не понимаешь, – наслушавшись тяжелых речей, Мама садится на место.

В кухне становится тихо, оба молчат и смотрят в разные стороны. «У нас уже такое было, больше трех раз точно, – Йаген замечает свои дрожащие руки. – Черт, – потихоньку натягивает капюшон на голову. – Надо бы разговор закончить. Желательно, не ругаясь».

– Ты же сама учила меня, помнишь, в детстве: быть всегда добрым и правильным по отношению к другим, всегда поступать по справедливости. А теперь сидишь и говоришь мне идти против себя, просто потому что ты так хочешь? Что после этого со мною станет? Я же себя заживо похороню. У меня нет желания делать себе больно, так почему же у тебя есть желание сделать мне больно?

– С чего ты решил, что это больно…

– Я ведь прав? Я ведь абсолютно, чертовски, во всем прав, и ты это прекрасно знаешь!

– Что ты несешь? Что ты несешь? Ты не хуже многих живешь. Есть на свете люди куда беднее и куда больнее тебя.

– При чем здесь другие? Другие за меня мою жизнь не проживут.

– Сарри, успокойся! Успокойся! Да, я прекрасно тебя понимаю, но мы живем в другое время. Возможно, в будущем, когда люди станут свободнее, но не сейчас. Ты не можешь идти один против всех.

– Могу. И ты можешь! Будущие поколения только спасибо скажут. Они не станут нас жалеть; посчитают нас глупцами и только. Мы и есть глупцы, зря жизни тратим. Хорошему человеку тяжело жить без свободы: всё равно, что тюрьма. Пока я живу, я буду бороться… Очень жаль, что этого не сделала ты для меня.

– Вся твоя смелость лишь на словах. Я не верю в тебя. Ты слаб.

– …Если ты пойдешь против меня, я пойду против, – с приступом паники он резко встает из-за стола и направляется к двери. Но потом, остановившись, судорожно добавляет: – Однажды, когда я уйду, вы поймете, что я – лучшее, что было с вами.