Чтение онлайн

Этот бог кардинально отличался от предыдущего: к нему точно подходило выражение — поперёк себя шире. В его случае так оно и было. Громадный мужик, с ног до головы закованный в сплошной латный доспех так, что даже глаз видно не было. Не знаю зачем тощим как спички балеринам на занятиях зеркала на всю стену, такие нужны парням типа этого наездника, ибо в обычное зеркало он явно не поместится. Да и за притороченным рядом с ним щитом, наверное, мы бы смогли укрыться всей командой. Рядом со щитом приторочено длинное копьё, не смотря на свою огромность, на спине своего ездового он выглядел как жалкий бугорок, так как зверюга весила не один десяток тонн. Ящер, непохожий ни на одного из виденных нами здесь или же в книжках о древних животных в реале. По размеру он вполне мог тягаться с любым динозавром, но строение лап, выдвинутых далеко в стороны, выдавало в нём всё-таки ящера. В остальном он мало походил на этих юрких созданий, этого как будто сажали сзади и спереди укоротив все его части тела втрое, взамен стиснутые этим прессом кости вылезли во все стороны сотней шипов, костяных наростов и рогов. Впрочем, и часть костей была видна, проглядывая сквозь броневые пластины, чешую и сгнившую местами кожу. Ящер со своим наездником не спеша и при этом удивительно стремительно приблизился к городу, идущая впереди него аура заставила потемнеть песок на пляже, превратила в гниющий компост пригородные сады и упёрлась в раскинувшийся над городом защитный купол.

До этого его видно не было, но стоило богу приблизиться, как он полыхнул всеми цветами радуги и тут же замерцал, когда по нему побежали коричнево-зелёные разводы гнили, расширяющиеся всё больше по мере того, как наездник приближался всё ближе и ближе. Купол гудел, трещал и ходил ходуном, однако не сдавался, оставаясь стоять, прикрывая жителей города и даруя нам необходимые секунды отсрочки.

Волны гнили ходили по нему всё быстрее и яростнее, но всё же, он не сдавался, и подступающему богу в первый раз за всё это время пришлось остановиться.

Глухой шлем в виде чёрно-зелёной драконьей головы задумчиво склонился на бок, а затем левая рука метнулась вниз, вырывая из крепления копьё и почти без замаха швыряя его в центр гнилого пятна на куполе. Копьё размазалось в воздухе, оставляя за собой такой густой след, будто наездник швырнул не копьё, а открытую чернильницу с зелёно-чёрными чернилами. Копьё ударило в купол, будто не замечая пробив его насквозь, и упало где-то в центре города. Там в воздух взвилось целое облако пыли и послышался скрип и грохот заваливающегося здания.

Этот грохот заглушил звон лопающегося купола, пошедшего трещинами и начавшего медленно разрушаться, быстро тающими осколками обрушиваясь на город.

Чёрт, хорошо быть богом, один бросок копья и защитного купола над городом больше нет, а мне, помнится, пришлось не слабо раскорячиться, чтобы разрушить купол над императорским замком. Одно хорошо: вместе с тем, как затих звон обрушившегося купола, заткнулся и осточертевший набат и вокруг разлилась относительная тишина, нарушаемая лишь далёкими криками горожан и приказами разбушевавшихся капитана и старпома.

Бесконечная минута каста прошла, осталось двадцать секунд, кажись, не успеваю.

Бог наездник опять тронулся в путь и в эту же секунду в бой вступило ополчение.

Оказывается, я ошибся: они были вооружены не пиками, а луками, если этих трёхметровых монстров можно назвать луками.

В местном ополчении все как один парни были рослые, но когда они поднимали луки для стрельбы, нижний их конец практически касался земли, а верхний возносился на метр выше их остроконечных шлемов, да и стрелы больше походили на копья, минимум метра полтора в длину и светились искристым золотом.

— Ого, — раздался над моим ухом удивлённый голос Снегиря, — мочой мутанта поливать будут.

Я чуть во второй раз не сбился с каста желая спросить, что он имеет в виду, слава богу вовремя спохватился, продолжая изображать оскалившуюся статую и спасибо Резаку за то, что он озвучил мой вопрос:

— Что за моча?

— Стрелы, — пояснил рейнджер, — по свечению и оставляемому в воздухе следу почти всегда можно определить, чем они заряжены. Чисто чёрные — обычно это урон стихией смерти, белые — жизни и так далее. Золотые используют божественную магию и их практически не найти, эти используют вариант попроще, цвет пожиже, вот такой недозолотой с множеством брызг, оставляемый ими след похож на струю мочи в лучах солнца, но урон они наносят сразу всем спектром различных магий, что безумно дорого, зато пробивает практически любого и это не главный их плюс. Основная их цель оперативно выяснить уязвимости врага. Эдакий экспресс тест. Смотри, — он указал на лучников, спустивших свои тетивы.

Стрелы устремились к наезднику по широченной дуге действительно оставляя за собой характерный след, будто вся эта толпа стражей разом решила по-пионерски затушить костер, впрочем попав в поле действия ауры струи одна за другой начали гаснуть, но гасли не до конца, будто радуга лишающаяся одного за другим своих цветов, пока не остался один: бледно-травянисто-зелёный.

— Гасит всё, кроме магии жизни и магии света хотя и их тоже, но хотя бы не полностью. Кажись, у меня десяток таких был…

Он ещё не договорил, как в его руках появился новый белый с золотым отливом лук, полученный им за уничтожение первого бога, тетива сразу оказалось растянута до уха и на ней блеснуло три стрелы, две будто два ярко-белых луча света и ещё одна словно выточенная из цельного изумруда. Они сорвались с тетивы, оставляя за собой спектрально чистые белые и изумрудные следы, понеслись к ящеру и его седоку.

Тот тоже не сидел без дела: копьё у него оказалось многоразовое, не успело одно пробить купол и разрушить дом, как зажимы на седле засветились и в них появилось новое. Богу явно не понравилось, что его заструячили какие-то наглые смертные. Не успели они выстрелить во второй раз, а стрелы Снегиря ещё не долетели до своей цели, как он выдрал очередное копьё из креплений и швырнул его в ближайшую группу стражей. Те бросились врассыпную, но не успели сделать и пары шагов, как копьё врезалась в булыжную мостовую между ними, заставив ту взорваться осколками камней и тучами смертоносного праха. Тот оседал на разбегающихся людях, превращая их стальные кольчуги в быстро осыпающуюся ржу, а ткани и кожу в труху. Плоть их тоже резко потемнела, стала полупрозрачной, и начала стекать с костей наземь вязкими ошмётками, впрочем, кости тоже долго не продержались, падая поверх растекшихся луж гнилыми обломками.

За спиной послышались испуганные возгласы моряков и злобные ругательства капитана. Я опять не понял ни одного слова, но был уверен, что это именно ругательства.

Я и сам был готов испуганно возглашать и злобно ругаться одновременно, вот только до конца каста оставалось еще несколько секунд и делать это мне было строго противопоказано. Хотя очень хотелось, так как за эти мгновения бог не только приблизился к нам на расстояние прямого выстрела, но и уже держал в руке ещё одно копьё.

Ша-анк, дзынь, ша-анк…

Одна из стрел Снегиря вонзилась куда-то ему под шлем, вторая со звоном отскочила от кирасы, третья, почти угаснув в губительной ауре, пронзила латную перчатку, выбивая из руки вытащенное копьё.

Пока летели стрелы рейнджер успел выпустить ещё два раза по три стрелы и теперь убирал лук поглядывая на меня вопросительно:

— Бро, судя по выражению лица или у тебя запор или ты рожаешь. Чтобы ты там не делал, делай это поскорее. Прямо сейчас.

Краххх…

В тот же миг вокруг резко потемнело. Стрелы Снегиря достигли своей цели, пробив ящеру оба глаза, заставив того гневно зареветь, вставая на дыбы. В лицо ударил порывистый ветер. Корабль будто пнутый в корму великаном, рванул прочь, выбивая у меня из-под ног палубу, заставляя покатиться по ней, жёстко врезавшись спиной в борт.

Не обращая внимания на с громким хрустом искривившийся позвоночник вскочил на ноги, глядя в потемневшие небеса.

Фуф… успел.

Рывок не сбил меня с каста, правда заклинание всё равно не спешит срабатывать. Где-то высоко-высоко, кажется, на границах с самим космосом чёрные тучи начали сворачиваться в чернильные вихри. Здесь внизу слышно не было ничего, но я шестым чувством ощущал, как наверху с визгом рвётся ткань мироздания, как ревут свёрнутые в тугую спираль облака, как скрежещет перетираемые в гигантской мясорубке кристаллы льда, как трещит воздух от сжимающего его невероятного холода.