Мирай
Шрифт:
– Она самая!
– машу ему, чтобы шевелился.
Сажусь за компьютер, принимаюсь изучать папки. Быстро нахожу нужную. И чего было так паниковать? Там кроме охов и ахов ее ничего не понять. Я в кадре пару раз засветился, Ленкина светлая макушка мелькнула лишь раз. Мало что ли здесь блондинок… Каждая вторая. Я об этой камере знал, но не парился особо. Их действительно никто не смотрит. А Ленка заметила ее уже после. И началось: «Посмотри! Удали! А вдруг кто-то увидит!». А то никто не знает. Мне Егор уже раз пять сказал завязывать. Переживает за меня. Думает, ее муженек меня размотает. А там муженька то того… смотреть не на что. Не удивительно, что Ленка ищет приключений на стороне. Стираю запись, пишу ей сообщение. Пусть будет спокойна. Ленка строчит ответное. Не читая, блокирую телефон, убираю в карман.
Глаз цепляется за кадр, который я открыл фоном и еще не успел свернуть. Человек в черной безразмерной толстовке с накинутым на голову капюшоном наглаживает ту самую кобылу. Капюшон глубокий, лица не рассмотреть. Мелкий какой-то… Он надевает ей на морду недоуздок и потихоньку выводит из стойла. Кобыла послушно идет рядом. Ищу параллельные записи со следующих камер. Последняя фиксирует их в районе восточной левады. Куда они идут дальше, и так понятно. За левадой есть выход в лес, к озеру. Запись недельной давности. Но ведь я сегодня ее видел. Днем она катала ребенка в открытом манеже. Быстро проматываю ночные записи. Этот мелкий чувак каждый день уводит лошадь. Время всегда разное, но, как правило, далеко за полночь. Сейчас десятый час.
Что Лена делала на работе в такое время, мне было понятно. Я был уверен, что она ждала меня. В комплексе почти никого не осталось. Я, Ленка, сторож и прибухивающий конюх, которого жена попросила из дома, и он теперь скитается по подсобным помещениям.
– Тимур Саныч! Да, на месте она!
– запыхавшись выдает дядька Венька.
– Стоит у себя в стойле. Я все левады оббежал и восточную, и западную, и центральную. А она в деннике стоит.
– Да? Не было, вроде, ее в деннике, - пожимаю плечами.
Показать ему записи? Да, его сейчас инфаркт накроет. Уволит его Егор. Жалко дядьку…
– Говорю же, стоит!!
– Пойду посмотрю… - закрываю все вкладки.
– Ты это… не спи на работе, дядь Вень.
– Да, как можно, Тимур Саныч!
– Не называй меня так, - морщусь недовольно.
– Так, я ж с уважением.
– Егора… Санычем называй. Меня не надо, - выхожу на улицу, иду вдоль административного корпуса.
– Тимур, ты меня не подкинешь?
– окликает меня Лена.
– Я сегодня здесь останусь.
– Зачем?
– Хочется!
– заворачиваю за угол.
Поезжай Елена Алексеевна на такси. И на что ты рассчитывала? Скоро Лена перейдет к активным действиям... Интересно, надолго ее хватит?
Дядькин Венькин сон определенно заразителен. Хрен его знает, во сколько меня отрубило. Поднимаюсь с колючего тюка соломы. Вздрагиваю от росы. Одежда на мне отсырела. Колючая сухая трава теперь есть даже в носках. Я как-то зазывал Ленку на сеновал, она отказалась, предпочла заднее сиденье Егоркиной тачки. И правильно сделала… Взъерошиваю волосы, вытягивая из них несколько соломинок.
Заглядываю в денник. Кобыла на месте. Бросаю взгляд на часы, почти шесть.
– Дядь Вень! Подъем!!!
Перепуганный мужик смотрит на меня круглыми глазами, будто впервые видит.
– А ты чего, здесь ночевал что ли?
– Ага! Пусти-ка?
– Сажусь за комп, отматываю несколько часов на записи и просматриваю ее в ускоренном режиме. Без двадцати три он ее забрал. В четыре семнадцать вернул на место, - поворачиваюсь к дядьке Веньке, он стоит за моей спиной.
– Это как, так?
– произносит отрывисто слегка заикаясь.
– Как-то, - развожу руками.
– Тим Саныч!
Меня снова передергивает.
– Не говори Егор Санычу...
Глава 13
– Ау! Ауч! Что ты делаешь? Егор, бл..!
– Егор возвышаясь над кроватью, тянет меня за ухо.
– Ты совсем там со своей работой долбанулся! Что… быки медведей снова победили, осел!
– тру пульсирующее от острой боли ухо.
– Вот скажи мне!? Ты совсем дебил или еще есть надежда, что ты станешь когда-то нормальным адекватным человеком?
– Егор раздувая ноздри и выкатив глаза, орет на меня во все горло.
– Да что случилось, то?
– морщусь и вытираю морду от его брызгающих во все стороны слюней.
– Что это?
– кидает в меня пакет.
Заглядываю.
– Трусы… Сам не видишь, что ли?
– вытягиваю из пакета черные ажурные стринги Ленки.
– Какого хера, твои трусы делают в моей машине?
– Они не мои! Не мой размерчик.
– Ты у меня сейчас дошутишься, полудурок ты конченный! Собирай свои манатки и пи…й к себе на квартиру, чтобы ноги твоей больше здесь не было!
– Я не могу, - дотягиваюсь до футболки, одеваюсь.
Егор смотрит на меня непонимающе.
– Я ее сдал… Там квартиранты живут. Что? Ты же сказал, что мне пора начинать зарабатывать. Вот я и зарабатываю
– Охеренно ты придумал! От чего я в твои годы не додумался сдавать квартиру, а самому жить на всем готовом у брата.
– Ну так у тебя не было квартиры, да и брата тоже не было, - натягиваю шорты.
– Я так понимаю, их Улька нашла?
– Как ты догадался?
– Не ссы, я сейчас ей все объясню. Уля!
– выхожу их комнаты.
– Улька! Не нервничай, это мои трусы! Твой благоверный здесь совершенно ни при чем.
– Ушлепок!
– Егор толкает меня в спину.
Нахожу Ульку на кухне, она сосредоточенно точит нож. Методично проводит по камню краем лезвия, подушечкой пальца проверяя остроту заточки.
– Уля, это лишнее… Он ни в чем не виноват!
– пытаюсь пошутить я. Ульку почему-то моя шутка не веселит.
– Уль, ну правда! Посмотри на него! Разве хватит его на две женщины? Он же старый!
Егор бормочет себе что-то под нос, закатывает глаза.
– Ужинать будете?
– невозмутимым голосом спрашивает Уля. Мне от этой фразы становится как-то не по себе.
– А каким ядом ты задумала нас травануть? Если что-то быстрое и безболезненное, то буду, - присаживаюсь за стол.
Да уж… никто сегодня моих шуток не понимает. Ем третью по счету котлету по-киевски. Улька невесело ковыряется в свей траве. Обычно она не ужинает. Изредка ест какой-нибудь овощной салат. Егор тоже ест без аппетита. Ну и ладно, мне больше достанется.
– Машину дашь? Обещаю, что утром я верну тебе ее без трусов.
Улька прыснув начинает хохотать. Егор изображает фэйспалм.