Чтение онлайн

… На завтрак их пригласили в десять утра, как и обещалось. Пока Митя собирался, Ева успела сбегать в туалет и снова умыться.

— Вениамин Борисович в кровати, — сказала она, возвращаясь в комнату. — Что-то ему плохо. Я заглянула в его спальню лишь на мгновение, но в глаза бросился его жар. Он бледный и потный. И, кажется, в бреду. Хозяйка сказала, что подмога уже на подходе, знахарку вызвали.

— Знахарку? А врач? — удивился Митя, а потом мотнул головой: — Хотя, о чем это я. Им виднее. Мы же здесь…

— Ага, — Ева прыснула смехом. Хоть и не до смеха было вовсе. Напряжение внутри вновь набирало обороты. — Впрочем, узнать подробности мне не удалось, — Ева пожала плечами. — Баба Дуся меня быстро выпроводила. И когда я шла по коридору, мне снова показалось, что в спальне стариков кто-то есть. И этот запах…

— На счет гостя в спальне — не знаю, — Митя поджал губы, — а вот запах тоже в нос ударил. Животным. Больным и грязным.

— Точно!

— И мы его уже слышали. — Сказал он и взглянул на нее.

— Да, — подтвердила она его догадки, и стало совсем не по себе.

— Значит, в доме есть одержимый?

По телу Еву побежали мурашки. Она нервно повела плечом, закусив губы.

— Кто? — кивнула ему. — Не профессор же?!

— Да нет конечно. Тот, кто в спальне хозяев. Вернулся их сын?

— Не знаю, — Ева сжала дрожащие пальцы. — Пойдем на завтрак и попытаемся узнать. И потом я в общину. Времени нет.

— Решим, — уклончиво отозвался Митя и решительно поднялся с постели.

***

За столом сидела баба Дуся и спиной к ним какая-то женщина. Митя поздоровался и сел за стол, следом уселась Ева, подняла взгляд и обмерла.

Ее соседка по общине, старая Галина сидела за столом и пила чай. И выглядела вполне себе бодро! Словно лет тридцать скинула!

— Галина? — Ева потрясенно заморгала. — Как вы тут оказались?

— Здравствуй, Евочка, — сказала та и насмешливо посмотрела на Митю. — Пришла хворь отвадить, пока время не упущено. Да постараться спасти…

— Но как? Как вы узнали? — Ева знала точно, что телефоном та отродясь не пользовалась, а в общину дед Миша никогда не ходил. Но не прилетела же она к ним на метле?! А если даже и так, с ее-то способностями, то как узнала?

Ева ничего не понимала. А Галина снова усмехнулась и подвинула к той кружку с чаем.

— Тебе идет Ева быть женщиной. Вот ты и стала взрослой.

Ева покраснела как спелый томат. Поймала смущенный взгляд деда Миши и робкий баб Дуси и вспыхнула как от огня. Митя рядом вздохнул.

Облизнула пересохшие губы, заерзала на месте и зря, потому как низ живота отозвался тихой болью.

— Как вы здесь? — снова повторила свой вопрос Ева, чуть заикаясь. Хотелось встать и слинять с глаз долой, но на девичьи дурости времени не было.

Галина улыбнулась.

— Пей и собирайся. Вместе в общину пойдем. Ты ведь это планировала сделать?

Митя напрягся, хотел возразить, но Ева с силой сжала его руку.

— Так вы за мной?

— И за тобой тоже. Времени мало, Ева. Сейчас здесь поможем и сразу пойдем.

Из глубины дома раздался тихий рык, потом стон — такой отчаянный, что сердце зашлось болью. Все, кто сидел за столом переглянулись. Дед Миша судорожно вздохнул, хватаясь за сердце.

— Что с профессором? — спросил Митя. — Скажите, как есть. Вы по его душу пришли?

Ева вскинула голову, изучая Галину взглядом. Назвать ее старой язык не поворачивался, а уж мертвой и подавно. Да на ее щеках даже расцвел румянец! Уму непостижимо!

— Объясните, пожалуйста, — попросила Ева. — Я ничего не понимаю.

— Пойдем, поможете, — вместо ответа сказала она и поднялась из-за стола. — В доме двое, и им обоим нужна помощь.

Старики поднялись с места, но Галина остановила их жестом руки.

— Не надо. Дальше я сама.

В комнате хозяев на кровати лежал человек. Из-за плотно зашторенных окон Ева сначала не разглядела его, но когда подошла ближе, с шумом выдохнула. Незнакомец из леса, что приходил к охотничьему домику, лежал поперек матраса и тихо постанывал. Его била дрожь, и он цеплялся непослушными пальцами за край покрывала, пытаясь натянуть его на себя.

— Это кто? — спросила обескураженно Ева. — Их сын?

— Да. — Галина поднесла к его рту стакан с водой, в котором плавали какие-то травы, зашептала быстро-быстро какой-то заговор. Но сколько бы Ева не вслушивалась — слов разобрать не удалось. — Лярва вышла из него, оставив умирать.

— Он умрет?

— Скорее да. Я помогла, чем могла. Слишком долго он был по другую сторону.

— Надо провести обряд? Вы умеете?

Ева отчего-то была уверена — умеет.

— С ним уже поздно. А вот с вашим другом, еще можно. Кое-что я сделала еще ночью, но не мешало бы закрепить.

Все трое двинулись в комнату к профессору.

Казалось, тело разорвется на мелкие кусочки, когда его разъяренный одержимый взгляд упал на нагрудный крест. Измученный и меж тем зловещий вопль вырвался из его груди, и профессор упал на пол, тело забилось в судорогах, в ушах зазвенело, он не мог слышать её голоса, этот голос причинял ему адскую боль.

Но она продолжала читать свои молитвы, и от них все внутри переворачивалось, вибрировало, свербело, словно тысячи иголок вонзались под кожу.

— Прекрати! — хрип зловещий, не человеческий и он сам не узнает свой голос, как будто бы и не он говорит. — Убирайся! Хватит!

Вокруг темнота, ничего не разглядеть, но он чувствует, что вслепую идет куда-то, ударяется, ползет на её голос. Молитвы. Шепот. Перед глазами мелькают буквы и образы, и снова темнота.

— Хватит! — голос не его, но это он кричит. Он тоже молит, молит о спасении, молит о тишине. — Замолчи!

Неужели она не слышит его. Откуда она взялась? Кто эта женщина с набожным светом в глазах?!