Чтение онлайн

— Ненавижу! — Катенька застонала, отбросила фигуру зверя, словно раскаленный уголек.

Фигура с грохотом кувыркнулась на столе и упала на пол. Казалось, каменный зверь ожил, глаза его безликие, безжизненные до сих пор — засияли, и взгляд их устремился на жертву.

В комнате нарастал гул, тело ее содрогнулось, голова запрокинулась, а из горла вырвался хрип. Это уже был не ее голос, и даже не человеческий — животный. ЭТО снова завладело ее телом и разумом. А значит, она снова готова выйти к людям и забрать с собой очередную жертву. Только так, она может еще существовать, чтобы дождаться сына. Продалась. Даже мертвые могут продаться...

По стенам заплясали бесовские тени.

Комната превратилась в кишащий тварями загон. Все они хотели выйти из преисподней в людской мир, и она могла им помочь. Не осознавала что делает, когда с туманом шла на погост. Тени бежали следом, чтобы выйти, но удавалось редко. А вот когда в этот мир вступал человек, боролись чтобы занять его тело. Но только они врали, что помогут взамен…

Стало вдруг темно, свечи погасли.

Теперь уже перемены чувствовал в себе и Вениамин Борисович. Его охватила злость. Все внутри трепетало от ярости, хищный оскал то и дело появлялся на лице, голова раскалывалась, в висках пульсировало. Что-то неведомое завладело его телом, и Христофоров не мог понять — видит ли он еще сон или это уже реальность.

Он из последних сил пытался сосредоточиться, проснуться, в конце концов, но боль, разливалась по телу, сковывала его, причиняя неимоверные страдания. Тело отказывалось повиноваться ему. А еще этот молитвенный шепот, который снова сводит с ума! Да, заткнись же ты, старая дура!

Христофоров уже не понимал что делает, он не осознавал того, что сполз с кровати на пол и теперь извивается на холодном дощатом полу как змея, он чувствовал только боль и ярость. Рядом все также шептала старуха, и голос Мити что-то ему говорил в параллель. В это время свет озарил его лицо — дверь в дом открыли. Профессор резко обернулся — на пороге вместо Катеньки стояла Ева. А значит, она одной ногой в её мире…

Митя и дед Миша остались с профессором.

Тот бредил и звал Катерину. И, несмотря на то, что Митя был против её похода в общину, Ева всё же ушла.

В груди до сих пор щемило от их прощания. От его страха в глазах за нее, от его хриплого шепота и рваного дыхания, от сильных объятий, сковывающих грудную клетку.

— Я буду ждать тебя на полигоне, — прошептал он, когда она с силой вырвала из его захвата свою руку и отбежала прочь.

— Хорошо. К вечеру все решится!

Он порывался пойти следом, но Галина зыркнула на него так яростно, что его припечатало к месту.

— Лес защитит Еву, — сказала она и села в машину.

Автомобиль оставили на развилке, дальше пошли пешком. Ева не представляла, как Галина справится с такой дальней и сложной дорогой, а потому шла мучительно медленно, постоянно оборачиваясь на соседку. Та в ответ лишь ухмылялась, а потом схватила её за руку, и лес вдруг закружился темным вихрем. Голова наполнилась гулом, а в глазах заплясали мушки. Ева испуганно растопырила руки, держа равновесие, а когда открыла глаза, не поверила взору.

Они на кухне у старой Галины, которая снова заваривает травяной горький чай и выглядит, как и прежде: спутанные седые волосы, длинный острый нос, осунувшееся лицо в паутине глубоких морщин.

Ева отпрянула от стола, ножки старого табурета заскользили по полу.

— Меня не бойся, — ухмыльнулась та. — Я не из этих.

Ева сглотнула вязкие слюни, что колючей проволокой царапнули по пересохшему горлу. Спросила, чуть заикаясь:

— Как это мы тут оказались?

— Как-то оказались. — Соседка придвинула к ней чай. — Выпей. И забудь, это не самое важное.

Ева послушно пригубила.

— Пойдешь на праздник и веди себя как обычно. Ты же помнишь что сегодня день единения общины? Во дворце и в церкви уже все собрались. Да и на площади народу много. И в твоём интернате день открытых дверей. Сегодня все двери открыты. Лучшего дня и не сыщешь. Но смотри по сторонам, потому как стороны эти сами будут в тебя смотреть. Слух уже пробежал по общине, что ты всё знаешь. А значит, постараются тебе помешать. Да и Никитка уж очень долго молчит. А значит, будет поблизости. Ты же помнишь да, что он сильный. И в его случае уж точно — всё не так, как кажется.

— Как помешают? Схватят? Запрут? Убьют?

Знать варианты не хотелось, но выбора нет.

— Да как угодно! — отмахнулась Галина. — Но их меньше, чем нас. Мертвые должны быть мертвыми. Иди с Богом. Мы поможем.

Ева, как кукла, зачарованная речами, встала и послушно пошла на выход. В себя пришла, только когда вышла за ограду дома и остановилась посреди улицы.

Ветер нежно трогал её за щеки, пожимал плечи, толкал в спину — назад дороги нет.

***

В общине все делали вид, что занимаются своими делами, а Ева же чувствовала — следят за ней. Разговаривали друг с другом, а их глаза были устремлены на нее. И сейчас, пожалуй, она в полной мере осознала, насколько странными были здесь люди. Нет, она их совсем не знала. Среди обычного с виду люду притаилось немало нечисти в облике человека.

На площади проходило ежегодное собрание, пришли все, даже те, кому удалось покинуть общину и перебраться в город.

Ева встала у раскидистого дуба и, внимая наставления главных, скользила по присутствующим взглядом.

В нескольких метрах от нее стояли мертвые ведьмы, сейчас розовощекие и улыбающиеся. Она же, пребывая во вчерашнем мороке, видела их истинные лица. Директор садоводства кивнул ей, улыбнувшись и поправляя фиолетовый галстук, заспешил на сцену. Его костюм цвета стали отливал на солнце благородным серебром. Она же видела вместо начищенных до блеска ботинок — копыта и коричневую лоснящуюся шерсть, только что рогов и хвоста не хватало. Директриса интерната Алина Кузьминична передала ему микрофон и радостно понюхала букет лилий, что держала в руках — обгоревшие волосы, свалявшиеся в комок, длинные острые ногти, а из-под ее пудрового пиджака шевелятся черви, поедая разложившуюся плоть. Почти такими же красотками предстали ее учительницы по интернату, ее знакомые и соседи.

А их здесь больше, чем она думала…Сплошная нелюдь.

— Псс! — раздалось на самое ухо, и Ева осторожно обернулась. Незнакомая девица в бежевом льняном платье призывала ее рукой.

Ева огляделась по сторонам и осторожно нырнула в ветви деревьев.

— Ты кто? — Нахмурилась Ева. Эту молоденькую девочку, ее ровесницу, она видела впервые.

— Пора идти! Пока все здесь, надо найти проход. — Прошелестела она листвой вместо голоса и неестественно двинулась вдоль дома культуры. Ева поспешила следом.

Девчонка скакала как не в себе.

Подпрыгивала выше нужного на кочках и ухабах, шелестела ветром, оглядываясь, а когда на горизонте появился дом старейшины, и вовсе показала из-за платья беличий хвост. Метнулась с дороги в кусты, запнулась о корягу, и всё стало ясно.

Ева усмехнулась, уперев руки в бока.

Девица пошатнулась и с писком рассыпалась на фрагменты. Льняное платье упало к Евиным ногам, а во все стороны побежали зайцы и белки. Осталась только мавка, что сидела на пыльной дороге, сложившись вдвое. В нос ударил запах болотной тины, и Ева качнула головой: